Нефтяник
Шрифт:
Резко зажмуриваюсь и представляю те ощущения, что испытала пару мгновений назад: почти сразу сердце стало жутко колотиться, в горле забегали спазмы, перекрывая доступ кислороду, от лица отхлынула вся кровь, раскалённый гвоздь впился в руку, а потом в дырку от гвоздя заливают кипяток. Загудела голова, слёзы со слюной, стали вырабатываться с такой скоростью, что я не успевала ни глотать, ни плакать, сердце резко снижает ритм, и зрению выключают видение самого желанного мужчины в мире.
Содрогнулась и заметалась из стороны в сторону. Бежать! Скорее бежать, прежде чем эта тварь доберется до меня снова. Чьи-то руки схватили, с силой удерживая за плечи.
— Успокойся, милая! — Прошептал ласково очень знакомый мужской голос.
— Нет! — В отчаянии попыталась крикнуть, но получилось лишь прошептать. — Нет, здесь скорпион…
— Открой глаза, — требовательно произнес тот же баритон. — Ну, смелее. Открой глазки и посмотри на меня, девочка моя любимая.
Мужчина привлекал своими просьбами, но не хотелось делать этого совсем, тянуло опять в темноту, спрятаться от этого мерзкого насекомого, но не подчиниться такому тихому твердому настырнику, было невозможно, а услышав, как меня он назвал любимой, захотелось расплакаться. Как давно я не слышала таких слов? Очень давно!
Моргнула, почувствовав, как слиплись ресницы, но приложив усилие, открыла глаза. В этот момент мне жизненно необходимо видеть эмоции на его лице. Я так испугалась, что это просто галлюцинация слуха или просто приснилось.
— Вот так. Ну, еще немного. Умница моя! Солнышко мое!
Медленно с трудом подняла веки и увидела, что смотрю прямо в самую прекрасную зелень глаз, яркую как весеннее поле.
— Мансур? — Прошептала, еле ворочая языком. — Я так испугалась, что больше не увижу тебя, не признаюсь в главном.
— Да, у нас еще все впереди, мы много что должны друг другу сказать — ответил он. — Как ты себя чувствуешь?
Облизнула пересохшие губы, раздумывая над тем, что ответить. В голове стучало, правая рука болела, а ладонь онемела, словно в пальцы вкачали много тонн жидкости.
— Как будто меня переехал бульдозер, все болит. — Заботливо предложенный стакан с водой, вызвал улыбку, а когда он напоил меня — готова была пойти на край света за ним.
— А ты помнишь, что произошло? — Беспокойно спросил.
— Да…, - кивнула, — там был скорпион и…
Дрожь пробежала по телу. Мансур склонился надо мной, его руки обняли и прижали к груди.
— Этот ползучий гад укусил тебя — это была моя вина. Я не сбросил его сразу и опоздал. Боялся напугать тебя, если сделаю слишком резкое движение и…
— Откуда он вообще взялся в кабинете? — Прошептала возмущенно.
— Оказалось, что он жил в аквариуме и питомец инженера, ему нравятся эти твари. Как выбрался, Марк Семенович не знает, заверил, что этот вид не опасен, но был момент, когда я его хотел уволить.
— Тогда, значит, это вина скорпиона, — слегка улыбнулась, чтоб усмерить моего разгневанного льва. — Он оказался там, где ему не следовало быть.
— Да, об этом я не подумал, — сказал Мансур, нежно обнял и решил успокоить меня поцелуем, хотя это еще вопрос кто кого, но так приятно душу грела его забота.
Закрыла глаза, слушая биение его сердца, успокаивающе действующее. Ощущая теплоту сильных рук, которые держали крепко, не хотелось выбираться до конца дней, а мужской запах, который исходил от него, кружил голову, до трепета души. Слегка отстранилась:
— А… моя рука? — Спохватилась, с тревогой гладя ему в глаза.
— Рука на месте. Как и все остальное. Ты вне опасности.
— Слава богу. Я никогда не могла поверить, что скорпионы, в самом деле, способны так больно кусать. То есть я, конечно, слышала всякие рассказы…
— Да. Я видел немало таких укусов, и пустячных, вроде пчелиного, и очень серьезных, таких, что не дай бог. — Он протянул руку и отвел влажные рыжие завитки с моего лба, и этот жест заставил бабочек в животе запорхать. — Но мы с Вовкой доставили тебя в больницу очень быстро, а я сразу место укуса прижег, так что тебе минимально угрожала опасность.
Оглянулась вокруг: белые стены, широкое окно, стеклянный шкафчик в углу с блестящими инструментами. Иглы, вспомнила, иглу, пронзающую мое тело…, и вновь невольно содрогнулась.
— Что такое, — забеспокоился любимый мужчина. — Тебе нехорошо? — Трогает горячей ладонью мой холодный лоб, и так спокойно становиться.
— Нет, нет. — Смущаясь, улыбнулась. — Просто я ужасно боюсь уколов, а тут иголок и шприцев полно.
Он весело хмыкнул.
— Это уже позади. Тебя искололи разными лекарствами, но, главное, ты теперь вне опасности. Я думал, с ума сойду, места себе не находил, пока над тобой врачи колдовали. Ни как не могу потерять тебя, когда только нашел. Ты понимаешь, как стала мне дорога?
Вздохнула и закрыла глаза. По телу пробежала волна эйфории от услышанных слов. Пусть не признание в любви, но уже на него похоже.
— Конечно, понимаю, ты мне говорил, что увольнять не будешь из-за моей ценности, — прошептала с сарказмом, почувствовав слабость, словно не спала много дней. — Меня в сон клонит, но я не хочу больше здесь быть.
— Это из-за стресса, — мягко сказал Мансур. — Тебе нужно немного поспать, а потом мы уедем ко мне домой, и я буду о тебе заботиться.
Отрицательно покачала головой:
— Нет, у меня есть свой дом, и кому позаботиться. Мишель всегда помогает, когда болею.
Он нежно погладил мои волосы, закрыл глаза, вдыхая их запах, прижался губами к виску, поцелуями спускаясь по скуле к подбородку, а потом набросился на мои губы как изголодавшийся хищник. Боже, какой он страстный! Какой мужественный. Я утонула в любви к нему, и теперь вряд ли смогу жить без него, как рыба без воды.
Прервав кружащий голову и доводящий до дрожи тело поцелуй, прошептал на ушко:
— Ты меня покорила, моя Рябина! Признаю поражение перед тобой. Я влюбился в тебя и хочу заботиться. Прошу, не разбей мое сердце. — Опять долгий томный поцелуй, от которого невыносимо захотелось, до покалывания в пальцах, сорвать с нас одежду и показать, как он нужен и дорог.
Прервал нас вошедший в палату врач, а мне так захотелось закричать, чтоб вышел вон.
— Как замечательно, вы уже пришли в себя!
Левин отстранился, хотя все еще держал меня в объятиях, повернулся к двери: там стоял мужчина в белом халате.