Чтение онлайн

Я смотрю на его руки, складывающие листок с заметками, лежащий на его столе. «С точки зрения чистой энергии эта бумажка является абсурдом. Будет гораздо проще и дешевле передавать информацию простым импульсом». Из его окна видна автодорога Эль-Камино, проходящая через центр Силиконовой долины и связывающая Сан-Франциско с Лос-Анджелесом. «Большинство этих автомобилей, — говорит Нойс, — не несут ничего, кроме информации в виде мозгов водителей и пассажиров. Зачем же эти дороги и этот расход энергии? Скоро все это движение не будет себя оправдывать».

Я вспоминаю Нойса, когда отправляюсь в Силиконовую долину. Этот человек, умерший более пятнадцати лет назад, этот необыкновенный человек так никогда и не смог насладиться быстрым взлетом «Интел», ставшего индустриальным гигантом и являющегося одной из самых новаторских фирм в мире. Ему никогда не приходилось сидеть в ежедневных огромных пробках, которые начинаются при въезде в Сан-Франциско и заканчиваются в 50–60 километрах — в Силиконовой долине. Его предсказание не исполнилось. Еще больше людей, чем было двадцать лет назад, продолжают «перевозить информацию» в автомобилях, идущих сплошным потоком. Ясновидящие из Силиконовой долины продолжают, очевидно, сохранять допотопные рефлексы: двигаться шагом, сидя в огромных пробках, созданных потребителями традиционных видов энергии.

Это соображение привело меня к получению информации: строительство обычной модели автомобиля требует 27 баррелей нефти, а количество горючих материалов, использованных при этом строительстве, равняется двойному весу самого построенного автомобиля. Это странно, но по сути довольно логично. Американское химическое общество сообщает, что производство одного грамма электронной микросхемы требует 630 граммов природного горючего; изготовление одной-единственной 32-мегабайтной микросхемы памяти DRAM требует 1,5 килограмма природного горючего и 31 килограмма воды. Сооружение одного кабинетного компьютера требует расхода природной энергии, в два раза превышающего его вес, в то время как энергии, использованной для создания девяти или десяти компьютеров, хватает для производства одного автомобиля.

Эта новая экономика все же тесно связана с прежним энергетическим порядком. И это доказывает, насколько мы продлеваем свои иллюзии и свою слепоту, забегая вперед в будущее.

Господство нефти было всего лишь кратким периодом в истории мира, и ни один другой источник энергии не сможет ее ни заменить, ни заставить функционировать наши современные системы производства и развития. Обман и дезинформация достигли своей высшей степени, поскольку известно, что все «альтернативные» системы — солнечные батареи, нанотехнология, ветряные мельницы, водород, атомные электростанции — основаны на сложной технологии, на базе информатики, где нефть продолжает играть основную роль.

Если брать в рассмотрение все «энергетические альтернативы», можно оказаться в положении шахматного игрока, рассматривающего все возможные варианты и комбинации и отказывающегося признать, что ему угрожают шах и мат. Первое замечание: даже если бы мы, при нашей нехватке нефти, смогли бы найти надежный и действенный источник энергии, такая перемена потребовала бы колоссальных финансовых вложений. Надо опасаться, что банки и финансовые системы станут первыми жертвами упадка нефтедобычи. По мнению Колина Кемпбелла, «банки создали капитал, ссужая в долг денег больше, чем они их имели на своем старте, будучи уверены в том, что будущая экспансия, питаемая дешевой нефтью, обеспечит им гарантию уплаты долгов. Упадок нефтедобычи, главного двигателя роста, подрывает эту обоюдность, а это, в свою очередь, снижает ценность всего того, что котируется на бирже».

Сегодня слова Кемпбелла повторяют десятки других экспертов. Нефть — это благо, которым мы оплатили наши будущие расходы. В течение десятилетий мы проделывали это с успехом, а теперь делаем это, закрыв глаза.

Достаточно привести несколько практических примеров, для того чтобы развенчать иллюзии относительно так называемых альтернативных источников энергии.

Водород является соблазнительной идеей, поскольку единственный остаток его горения — водяной пар, а это решает многие проблемы, касающиеся перегрева нашей планеты и загрязнения воздуха. Использование водорода связано с технологией топливных элементов. Единственная маленькая проблема заключается в том, что он — скорее «вектор энергии», чем ее производитель. Производство водорода потребовало бы непредвиденного расхода нефти и никогда бы не смогло заставить двигаться сотни миллионов автомобилей, которые существуют во всем мире.

Исследование, проведенное в Калифорнии, показало, что 13 000 ветряных турбин, установленных в этом штате, дает столько же электричества, сколько одна электростанция в 555 мегаватт, работающая на природном газе. В своей книге «Конец нефти» Пол Робертс пишет: «Если вы соберете вместе все солнечные элементы мира и приведете их в действие, вы получите мощность в 2000 мегаватт, которые с трудом могут поспорить с производительностью двух электростанций, работающих на угле».

Чтобы произвести то же количество энергии, какое ежедневно раздает обычная бензозаправочная станция, необходимо установить солнечные батареи на поверхности, площадь которой равна четырем кварталам Манхэттена, то есть 1600 квадратным метрам. Чтобы снабжать мировую экономику солнечной энергией, требовалось бы покрыть солнечными батареями 220 000 квадратных километров. В настоящее время все солнечные батареи во всем мире занимают всего 17 квадратных километров.

Чтобы заменить энергию, полученную от одной платформы, установленной в море, которая выкачивает 12 000 баррелей нефти в день, потребовалось бы установить 10 000 ветряных турбин или 9,324 гектаров солнечных батарей.

Сценарии по замене источника энергии не сочетаются с гипотезой быстрого уменьшения ресурсов и снижения энергоснабжения. Мне не хотелось бы показаться иконоборцем, но убеждение, что всегда будут существовать неисчерпаемые источники энергии, разделяется многими людьми и покоится на том же постулате, что и вера в Бога: на равном ужасе. Было бы ужасно, если бы Бога не было. Меня так и тянет подумать: ужасно, но нефти не будет.

Признать это означает ясно увидеть мир, где напряжение и войны, как пишет об этом Майкл Клар, происходят не из-за идеологии, а из-за истощения драгоценного первичного сырья.

Джеймс Уэлси, бывший руководитель ЦРУ и влиятельный американский неоконсерватор, недавно заявил на конференции по возобновляемым видам энергии: «Я боюсь, не находимся ли мы в состоянии войны не в течение нескольких лет, а нескольких десятилетий. Временно, как мы думаем, но ключом к этой войне будет нефть».

В июне 2005 года «Файнэншл таймс» опубликовала статью, в которой бывший государственный секретарь Генри Киссинджер, чьи деловые связи с миром нефти остаются очень тесными, заявляет: «Спрос и конкуренция за доступ к энергии могут стать источниками жизни и смерти для многих стран. Когда ядерное оружие распространено среди тридцати или сорока стран и каждая из них действует по своему расчету, имея мало опыта и опираясь на различные системы ценностей, миру постоянно будут угрожать неминуемые катастрофы».

Aburish Said, The House of Saud, Bloomsbury, Londres, 1994.

Benoist-Mechin Jacques, Ibn Seoud, Albin Michel, Paris, 1962.

Brown Cave Antony et Mac Donald Charles, On a Field of Red, Putnam, New York, 1981.

Brown Cave Antony, Bodyguard of Lies, Harper & Row, New York, 1975.

Cabestan Jean-Pierre, Vermander Benoit, La Chine en quite de ses frontieres, Presses de Sciences-Po, Paris, 2005.

Carre Henri, La Veritable Histoire des Taxis de la Marne, Librairie Chapelot, Paris, 1921.

Chevalier Jean-Marie, Les Grandes Batailles de Venergie, Gallimard, Paris, 2004.

Churchill Winston, Memoires, Plon, Paris.

Commoner Barry, The Politics of Energy. Random House, New York, 1979.

Davenport E. H. et Cooke S. R., The Oil Trusts and Anglo-American Relations, MacMillan, New York, 1923.

Defay Alexandre, La Geopolitique, Paris, PUF, 2005.

Fisher Louis, Oil Imperialism: the International Struggle for Russian Petroleum, 1926.

Ford Henry, My Life and Work, Garden City, New York, 1922.