Чтение онлайн

Брата мне стало искренне жаль. Столько интриг плелось вокруг него все это время. Он справлялся с такой нагрузкой. В его Академии убиты несколько оборотней, ему приходилось разговаривать с их родными, что-то объяснять, успокаивать и при этом в любой момент мог остаться без директорского места. Как бы не был хорош Раймон в свою бытность главой Академии, на моих глазах брат прекрасно справлялся со своими обязанностями. Не зря он выгнал Халена из преподавателей, отобрав тем самым возможность находиться в стенах альма-матер. Однако же вампир оставил рядом со мной свою марионетку, полностью послушную в жестоких и кровожадных руках. Именно подруга привела нас с Отисом в западню. Она все знала, но ничего не могла мне сказать и хоть как-то помочь. Прямых приказов вампира ослушаться она не в состоянии.

Я смотрела на подругу, и мне было жаль нас обеих, попавших в руки расчетливого и жестокого вампира, для которого чужие жизни ничего не значат. Снежная волчица абсолютно все слышала, весь рассказ Халена о себе и обо мне, я видела в ее глазах узнавание описываемых событий, но никакой реакции негодования или возмущения даже тени не мелькало. Сознание подруги полностью подчиненно некроманту, так ловко воспользовавшегося своими способностями, помощи ждать от Зильги не имело смысла.

Сознание начинало отключаться, я уплывала в какие-то мутные видения. Даже не могла сказать, что из этого правда, а что игры моего разума. Картины представали красивые и ужасные. То виделся Отис и метаморф улыбался, прикасался губами к моим, обнимал, а следом превращался в вампира, готового разорвать меня на части. Иногда реальность на несколько минут возвращалась и ясно видела своего мучителя, который лишь изредка бросал внимательные взгляды на нас с Отисом. Он словно чего-то ожидал и в то же время приглядывал. Зильга по-прежнему выполняла роль молчаливой куклы рядом с вампиром.

Эти моменты просветления становились все реже и реже. Водоворот картинок закручивал в тугую спираль, словно вытягивал из меня воспоминания, события, знакомые лица. Казалось еще немного и начну забывать свою жизнь, себя. Отчего-то Зильгу больше не воспринимала в человеческом облике, я видела перед собой снежную волчицу с красивым отливом серебра на идеально белоснежной шкуре. Черные пятна, о которых столько слышала, но никогда сама не видела, постоянно перемещались по телу животного. То они расползались противной чернильной кляксой на спине, потом меняли свое расположение и стекали на лапы, обрисовав пястья. Снежная волчица подходила ко мне, обнюхивала лицо и что-то тихо шептала человеческим голосом, словно утешала и успокаивала.

В следующий раз я смотрела на Отиса, моего любимого мужа, застывшего в неестественной позе, подвешенный магией смерти. Его тело начало деформироваться, расплываться, превращаться на моих глазах в айерхана. Огромная пасть рептилии клацнула зубами передо мной и расплылась в довольной усмешке. Мне даже показалось, что так делала Хара, ее мимика играла на отвратительной морде. Потом огромная туша взмахнула недовольно хвостом и начала скукоживаться. Тело становилось меньше, а кожа безобразно обвисала, не подходя по размерам. Через некоторое время на месте Отиса показались знакомые черты Бристана.

Кажется, по моим щекам катились слезы, впрочем, не могла бы сказать с уверенностью плачу ли я на самом деле или это опять игра моего разума. Наверное, увидеть брата на месте мужа стало для меня последней каплей. Я зажмурила глаза, надеясь, что все же это делаю в реальности, а уплываю в своих видениях, и стала звать маму.

Сколько раз представляла себе, что она приходит ко мне, утешает, помогает, и сейчас она была последним даже не шансом на спасение, а скорее утешением. Мне хотелось еще раз, перед тем, как забуду себя навсегда, посмотреть маме в глаза, увидеть улыбку и услышать голос. Рядом завыл волк, уверена, что это опять игры моего разума.

Легкой поступью среди волн магии смерти ко мне стала приближаться тонкая фигура. Женщина подходила ближе и я угадывала в ней знакомые черты. Мама отозвалась и пришла. Изо всех сил старалась не открыть глаза, чтобы удостовериться в том, что все еще нахожусь в лаборатории вампира. Самое важное сейчас то, что мама рядом, пришла ко мне и внимательно смотрит прямо в душу.

— Мамочка, — зашептала ей, даже не представляю вслух или мысленно, — мамочка, спасибо, что пришла. Я погибаю и мой муж тоже. Никто не может прийти нам на помощь. Хален убивает в нас личность, чтобы потом сделать подчиненных вампиров с новым сознанием. Мамочка, спасибо, что ты пришла. Я хотела хоть в последний раз посмотреть на тебя, перед тем как разум покинут меня окончательно.

— Не смей так думать! — резким и очень тихим голосом ответила мне мама, — Ты не умрешь!

— Не умру, — согласилась с ней, — но перестану быть твоей дочерью. Вампир вытравливает личность сейчас из меня, а затем наполнит другим сознанием, знаниями и ощущениями. Больше мы не встретимся.

— Я не позволю, — грозно произнесла женщина.

Я с сомнением покачала головой, рассматривая бестелесного призрака, раскачивающегося передо мной. Магия смерти никак не влияла на маму, давно умершую и находящуюся сейчас в нашем мире только потому что я позвала ее попрощаться. Это было мое последнее желание, перед тем, как перестать быть собой, потерять разум и личность. Физическая оболочка еще сколько-то проживет, уверена Хален об этом позаботится, но больше не будет такой девчонки — Евгения Китрас.

— Где ты? — спросила мама.

— В лаборатории Халена, в его замке, — равнодушно ответила ей, чувствуя, что концентрация начинает ускользать.

Образ духа размылся и вскоре растворился в воздухе, словно никого рядом не было. Впрочем, я даже не уверена, что мне это вновь не привиделось. Вообще все становилось безразличным. После прощания с мамой последние ниточки, удерживающие в этом мире, оборвались. С Отисом мысленно попрощалась еще раньше, мысленно признавшись ему в любви и попросив прощения за свою неразумность, приведшую к такому концу.

Резкая боль охватила все тело, парализующее заклинание не позволило даже вздрогнуть. Меня скручивало и разрывало изнутри, казалось, выворачивало внутренности наизнанку. Прерывистое дыхание рвало легкие на составляющие, горло резко пересохло, и не смогла выдать не звука. Даже возможность кричать от боли у меня отобрали. Сделав над собой неимоверное усилие, приоткрыла глаза и с ужасом увидела разгневанного вампира.

Магия смерти с шипением взрывалась, уродливые пузыри вздувались, как от невыносимого жара, а затем лопались с гудящим звуком. Волны яростно вздымались, не было той ленивой неспешности перекатывания, сейчас они корчились, словно от боли. И именно эту боль испытывала я. все от жара внутри и взрыва каждой клеточки. Боль мутила сознание, но возвращала к жизни, она заставила вновь почувствовать себя, заставить бороться за жизнь. Жуткие ощущения с каждым мгновением взрывали во мне жажду жить, вернуться и вновь стать тем, кем была всю свою жизнь. Я не хочу отказываться от своей жизни. пусть в ней было больше плохого и грустного, но она моя! Как же мне захотелось жить и убить того, кто заставил меня так жестоко страдать!

Хален. Мои воспаленные от боли глаза нашли фигуру некроманта, и взгляд полный ненависти зацепился за мужской силуэт. Некромант метался из стороны в сторону и кидался заклинаниями. Совершенно не понимала его действий. Зачем подвергать свои заготовки таким пыткам? Неужели это входит в план перестройки личности? Это он зря! Боль ожесточила, заставила вернуться к себе, вспомнить, появилось желание выжить, чтобы отомстить за свою смерть и испытанные страдания. Парализующее заклинание не позволяло двигаться, боль ударяла с новой волной магии смерти. Я чувствовала все, что испытывала она. Сила страдала, карежилась и я вместе с ней, только даже застонать не могла.