Чтение онлайн

— Я забираю свою дочь домой, и это не обсуждается! — резкий голос выдернул меня из сна.

Захлопав глазами, пыталась проснуться и понять, что происходит вокруг. Раймон Китрас стоял посередине пространства и резкими рублеными фразами сообщал вампирше о своем решении. Его привычка мало говорить пугала. Никаких эмоций на лице и в голосе, твердость тона и отсутствие какого-либо сочувствия во взгляде, брошенного в мою сторону. Мое состояние лишь досадная помеха, которая досаждает некроманту в его планах. Сколько раз я была на этой самой койке в лазарете, восстанавливаясь после очередного потрясения? Неужели Бристан все рассказал отцу, и тот в свою очередь решил больше не давать никаких отсрочек?

— Евгения еще не в состоянии самостоятельно ходить, ее резерв опустошен и только-только начал восстанавливаться, — пыталась убедить Раймона Китраса нейера Хасия.

— Дома отлежится, — оборвал ее отец.

— У вас девочка будет дольше выздоравливать. Здесь ей помогут гораздо быстрее, — не уступала вампирша, стараясь переубедить упрямого метаморфа.

— Я уже сказал свое решение и больше к этому не вернусь. Дочь забираю домой, — с этими словами некромант, считающийся моим родным отцом, развернулся в мою сторону, показывая тем самым, что обсуждение моего пребывания в лазарете закончено.

Какая разительная разница между Раймоном Китрасом и Запром Авалансом! В душе закипала обида на отца, на жизнь, что дала возможность мне родиться от этого жестокосердного метаморфа. Почему он мой отец? Почему именно я его дочь? Могла бы считать, что все некроманты так относятся к своим детям, но я видела, как любит Зильгу снежный волк, на какие жертвы пришлось тому пойти, чтобы его дочь родилась на свет, а потом вернулась с того света. И мой папаша, не считающийся с моей личностью, уверенный в своем праве указывать, как жить и кого любить. Что ему мои чувства, если на первом месте у этого монстра чистота крови?

Не хочу возвращаться в дом, где меня насильно отдадут в жены родному брату!

Открыла рот, чтобы высказать все, что думаю, но не успела. Ставший привычным холод портала обжег обнаженную кожу. Дернула одеяло на себя, пытаясь укрыться от порывистого воздуха, быть может, смогу хоть немного задержать тепло на теле, и в тот же миг рухнула на другую кровать. Раймон Китрас не позаботился о моем комфорте. Некромант безразлично посмотрел на меня, судорожно сжимающую прихваченное из лазарета одеяло, и вышел из комнаты. Дверь закрылась с легким щелчком, но отчего-то именно этот звук дернул по нервам, окончательно обрывая надежды на счастье, будто разрезая мою жизнь от прошлого, оставляя в ней любимого мужчину, толкая в объятия брата, чтобы все шло по плану расчетливого метаморфа.

Комната была моей, не Бристана. Оглянувшись и удостоверившись в этом, облегченно выдохнула. Сил на разговор и выяснение отношений еще и с братом у меня нет, а ведь с ним придется теперь поговорить и рассказать о моем браке по любви с Отисом Гарисоном.

Как и предсказывала нейра Хасия, мое выздоровление без профессиональной помощи вампирши затянулось. Резерв чрезвычайно медленно восстанавливался. Телесные раны зажили быстро, почти в первые дни моего пребывания в доме, а в душе был полный раздрайв. Ко мне приходила только прислуга, кормившая, помогающая ухаживать за собой. Ни отец, ни брат не появлялись. С одной стороны это радовало, давая возможность для начала восстановиться перед серьезным разговором, с другой начинало беспокоить. Если Раймону Китрасу мое состояние безразлично, или, в крайнем случае, он может поинтересоваться у тех, кто за мной присматривает, то отсутствие Бристана сначала удивляло, а потом начало беспокоить.

Я помнила его заботу и искреннее беспокойство, его желание быть вместе. Брат давал мне постоянные отсрочки, чтобы могла прийти в себя, привыкнуть к новой жизни, ругал, когда лезла на рожон. В любом случае он никогда не был безразличным, а сейчас его не желание проведать, мягко говоря, озадачивало. Размышляя на эту тему, пришла к выводу, что ничем хорошим это не обойдется. Видимо некромант зол на мое своеволие. Он просил Отиса присмотреть за мной и я, построив портал, пусть даже искаженный Зильгой, попала в трущобы вампиров, к самым отбросам, потом едва лишь очнулась, кинулась спасать Димку, воспользовавшись визитом друзей. Ведь они пришли тайно, не спрашивая разрешения на посещение. И к чему это привело? Я вновь валяюсь больная настолько, что не могу самостоятельно держать чашку с укрепляющим отваром, приходится после каждого глотка просить о помощи.

Никогда бы не подумала, что отсутствие магии может так сказаться на мне, ведь жила же я раньше как-то без нее? А теперь ощущения были такими, словно из меня вышибли весь дух, пройдясь по мне множеством колотушек. Мне не хватало ставшей привычной силы, как части самой сути, примерно как если остаться без одной конечности. Нет, скорее вообще остаться без рук и ног, так, наверное, будет точнее.

Мысли о Бристане занимали немного времени в моих раздумьях. Да я переживала и не понимала его прохладного отношения, но все же в первую очередь меня заботил мой муж. Отис, все, что было известно, только то, что сказала нейера Хасия, скупо ответив на мой беспокойный вопрос о метаморфе. Конечно, вампирша не знала, кем мне доводиться парень, и в то же время слишком хорошо была знакома с представителями рода Китрасов.

Отис, как ты там? Все время мои мысли возвращались к метаморфу, память услужливо перебирала воспоминания. Улыбка, влюбленный взгляд, слегка нахмуренные брови в те моменты, когда он обдумывал что-то серьезное, и его вид на столе в лаборатории Халена.

Дни шли, резерв очень медленно пополнялся, покалываем в кончиках пальцев отзываясь на каждое изменение, а мое сердце наполнялось тоской.

— Отиса Гарисона больше нет, — резко выдохнул мне в лицо Бристан.

— Как? — задохнулась я от ужаса, — Он умер?

— Понимай, как хочешь, — нервно передернул плечами брат.

Это был первый визит некроманта ко мне. Он вошел бледный, осунувшийся. Или он сильно болел или пил все это время. Впрочем, я ни разу не видела своего брата напившимся. Так до какой степени надо было надраться, чтобы довести себя до такого состояния? Однако, мутный взгляд, бледная кожа, неряшливая щетина на щеках, пошатывающаяся походка и дрожащие руки выдавали его состояние. Мне было неприятно Бристана видеть таким и в тоже время очень жалко брата, понимая, что во всем виновата я. Некромант всегда следил за собой, чистая одежда, гладкая, выбритая кожа, ухоженные волосы, приятный запах, исходивший от него стали для меня родными, а теперь передо мной сидел больной, после длительного запоя мужчина, чем вызывал брезгливость и жалость. И это все по моей вине! Ведь он признался в своих чувствах, а я предпочла другого. Но никогда не ожидала, что будет такая реакция у него.

— Как я могу что-то понять, если ты мне ничего не говоришь, — посмотрела на него с укором.

— О Гарисоне забудь, считай, что его никогда не существовало, — резко ответил Бристан.

— Я не могу его забыть, — запальчиво произнесла я, — он мой друг и… — облизнула губы, собирая всю свою смелость.

Сказать или не сказать? Признаться в том, что Отис мой муж и тем самым подписать смертный приговор метаморфу? Черт, как же с некромантами все сложно! В обычном мире вышла замуж и все, никто не смеет на тебя претендовать, но здесь же, все с ног на голову! Хара, услышав о нашем браке, захотела убить нас обоих. Боюсь Бристан, чтобы выполнить волю отца, решит лишить жизни Отиса.

— И ты его любишь, — с горечью усмехнулся мужчина.

— Да, — еле слышно выдохнула признание.

Сказать большее сил не хватило. Я смотрела на бескровные, поджатые губы, как подрагивают крылья носа, словно он принюхивается ко мне, втягивает запах и пытается сдержаться, чтобы не заорать. В глазах поселилась тьма, она стала заметна, несмотря на магию, засверкавшую в зрачках. Понимаю, ему сейчас больно и неприятно, но надо что-то делать, менять ситуацию.

— Что с Отисом, — едва слышным шепотом спросила снова.