Чтение онлайн

Глава 8

Когда девочки подросли, в семье появилась третья дочь, затем черед два года родился сын.

Погодкам Свете и Вите до школы оставался только один год, потому что родители приняли решение отдать девочек в школу вместе, чтобы сестрам не было скучно, и чтобы они могли помогать друг другу.

Жарким летним днем, когда отец был на работе, а мать занималась малышами, Вита решила сделать себе новую прическу. Она обрезала себе чёлку, хотя родители запрещали девочкам стричь волосы. У обоих сестёр были густые волосы и к этому времени они гордились своими длинными, почти до пояса, косами. Вита обрезала чёлку криво, но девочке казалось, что теперь она стала очень красивой! Вернувшись с работы, отец увидел этот «шедевр парикмахерского искусства» и спросил:

– Что это такое?

– Я хотела, чтобы было красиво, – ответила девочка.

– Кто тебе помогал?

– Люба.

– Какая Люба, у нас здесь есть четыре Любы? – не успокоился отец. – Моя сестра?

– Да.

Павел пошел к сестре и спросил:

– Зачем ты постригла Вите чёлку?

– Какую чёлку? – не поняла девушка.

Тогда молодой отец понял, что вторая дочь его обманула.

Так методом перебора, называя фамилии и проверяя сказанную ребенком информацию, Павел пытался найти «помощницу» девочки. Он назвал уже всех «Люб», кто жил рядом, но дочь все равно твердила:

– Другая Люба…

Поняв, что дочь совсем «завралась», пытаясь скрыть имя своей «помощницы», отец принял решение:

– Вера, неси машинку! – обратился он к жене.

– Я не знаю, где она, – ответила молодая женщина.

Она на самом деле не помнила, где находится инструмент, но не хотела помогать мужу искать ее, надеясь на то, что Павел успеет «остыть» и не станет стричь девочек, если будет долго искать машинку. Но Павел не передумал. Он нашел машинку, посадил девочек на стул посередине двора и постриг их обеих «наголо».

Обе девочки плакали, расставаясь со своими косами.

– Но Свету-то за что? – не поняла Вера.

– А чтобы не повадно было! – ответил отец. – Она знала, что мы с тобой запретили им обоим стричь волосы, и не остановила младшую сестру. И тогда, когда та лгала мне, Света тоже молчала. А значит, участвовала во лжи Виты.

К школе косы девочек отрасли. К счастью их волосы росли очень быстро, но обе хорошо запомнили, что не стоит делать запрещенные вещи, и уж тем более лгать отцу.

В школу девочек-погодок отправили в один класс. Сестры сидели за одной партой и многие воспринимали их как двойняшек. Из-за того, что девочки везде были вместе, они не очень нуждались в подружках и намного легче переносили притеснения за веру или насмешки одноклассников после очередного «атеистического часа». Девочки могли поддерживать друг друга.

Бабушка Домнекия иногда приходила к дочери, чтобы помочь ей с детьми, или отпустить её куда-нибудь по делам. Дети в семье росли уверенными в любви родителей, подвижными и нередко шумными. Когда они, разыгравшись, совсем переставали слушаться, бабушка не ругала и не наказывала их. Она не могла поднять на малышей руку или повысить на них голос. Но женщине нужно было хоть как-то призвать расшалившихся малышей к порядку. Тогда она говорила:

– Всё! Вы не слушаетесь меня, значит я вам не нужна, и я ухожу от вас.

– Нет, бабушка, ты очень нам нужна! – убеждали малыши, – мы будем слушаться!

И дети затихали. Но их обещания хватало ненадолго и тогда бабушка выходила во двор, в уличный туалет. Детвора бежала за бабушкой, и выстроившись вокруг маленького деревянного, дурно пахнущего домика громко просили:

– Бабушка, мы больше не будем, вернись, пожалуйста!

– Бабуля, мы будем слушаться!

– Иди к нам, мы больше не будем! Мы станем тихи-тихо себя вести!

Соседи поглядывали через забор и не понимали, что у баптистов происходит? Кого вызывает детвора из уличного туалета?

Бабушка Домнекия иногда уезжала к старшим детям, ведь она вырастила семерых детей, младшей из которых была Вера, но все же считала своим домом семью Веры, хотя в ней и было шумно. Пожилой женщине было хорошо в растущей семье младшей дочери.

Света была левшой, но в школе учителя переучивали ее, заставляя писать только правой рукой. Девочке привязывали левую руку к телу, чтобы она держала ручку только в правой.

Света научилась писать правой рукой, но рисовала всегда левой. Ножом и ножницами всю жизнь также пользовалась левой. А ложку и вилку научилась держать, и правой, и левой рукой.

В классе с девочками учился мальчишка, крупный, задиристый, вредный. Все одноклассники боялись Гришу и мальчишки обычно делали все, что он скажет. Однажды Света рассердилась и сказала:

– Если мы будем соревноваться на руках, я тебя одной левой положу на стол!

– Да ты! – возмутился мальчишка. – Слабо тебе, девчонка!

– Давай проверим, – смело заявила Света.

Все одноклассники собрались вокруг парты, рядом с которой сели Света и Гриша, напротив друг друга. Света не призналась, что она – левша и ее левая рука значительно сильнее правой, ведь в классе она всегда писала правой. Уже через минуту после начала поединка, рука Гриши лежала на столе, а Света торжествовала победу.

– Нет, так не честно! – закричал мальчик, – ты слишком быстро начала бороться!

Поединок повторили, и теперь один из мальчиков взмахнул рукой, чтобы девочка и мальчик начали борьбу одновременно. И снова Света выиграла. Раздосадованный Гриша вынужден был признать поражение и после этого случая все мальчишки стали побаиваться обоих девочек. Ведь Света и Вита всегда держались вместе.

Перед поступлением в музыкальную школу, девочек обучала певица Вера Фёдоровна, работавшая в тот момент в Казахконцерте. Павел посещал родителей певицы, беседовал с ними о Боге, молился. Отец женщины вскоре умер, но мать была жива и любила, когда ее посещал Павел, беседовал с ней. Певица решила отблагодарить доброго молодого мужчину и предложила подготовить его дочерей, чтобы те смогли поступить в музыкальную школу. Женщина решила приходить к ним домой, чтобы подготовить детей.

Вера Фёдоровна так хорошо подготовила девочек, что их приняли в престижную музыкальную школу в центре города, при «Доме офицеров». Через время певица уверовала и приняла крещение. Для солистки Казахконцерта в то время это было почти невозможно. Понимая, что после покаяния ей не дадут выступать, женщина уехала в Ригу, поменяв квартиру. В Латвии меньше прислушивались к атеистическим властям и женщина смогла продолжить выступать на сцене.

На работе Павлу выдавали кусочки ткани десять на двенадцать сантиметров. Они считались «ветошью» и нужны были для того, чтобы он мог вытирать ими во время работы черные, испачканные машинным маслом руки. Но Павел приносил из дома то, что реально было непригодным ни на что другое, заменяя выданные куски новой ткани. А из собранных кусочков бабушка Домнекия иногда шила девочкам платья.

Света запомнила бабушку Домнекию как очень кроткого и доброго человека. Пожилая женщина умерла, когда Свете исполнилось только тринадцать лет.