Чтение онлайн

— А Надежды ведь нет дома? — спрашивает Анна, разглядывая потолок. Она уже успела отдышаться, но всe еще слишком ленива, чтобы двигаться. Они по-прежнему на диване, в гостиной, пропахшей едва схлынувшей страстью, одежда у обоих в полном беспорядке.

Архаров беззвучно смеется, целует ее в плечо:

— Не поздновато ли ты спохватилась? Нет, Надежда сегодня не приходила, у нее выходной.

— Повезло ей, — с усмешкой замечает Анна, потягиваясь. — Невелика радость — стать свидетельницей такой распущенности.

— Ты голодна? Накормить тебя ужином?

Она всегда готова поужинать, особенно на дармовщинку, но только не теперь. Теперь ей пора выметаться отсюда и, может, даже попытаться обдумать произошедшее.

Пока думать не получается.

Анна садится, удрученно разглядывает предметы одежды на полу и берется за тесемки распущенного корсета.

— Ты собираешься уйти? — не верит своим глазам Архаров.

— А что же? Станем играть в благопристойность и вести светские разговоры за столом?

Он молча запахивает на себе рубашку, и этот жест приводит ее в раздражение — в конце концов, Архаров не красна девица, чтобы уязвляться на пустом месте!

Анна больше не глядит на него, одевается молча, и всe же ее укалывает легкое сожаление по той легкости, которая владела ею совсем недавно. Словно наяву она слышит щелчки заклепок своих доспехов, которые входят в пазы. Это неприятно — возвращаться из тепла в холод, и ее нервы не выдерживают. Прежде чем поднять свое пальто, Анна наклоняется и целует неподвижного Архарова — долго.

— Может, всe-таки останешься на ночь? — спрашивает он.

— И что я скажу Голубеву? Мол, так и так, грешила с начальством? Не усложняйте, Александр Дмитриевич.

Он снова меняется — от отчуждения перетекает к веселому ехидству. Вальяжно закидывает руки за голову, разглядывает ее с интересом:

— Стало быть, Анна Владимировна, вот как теперь будет? Вы будете появляться здесь, коли вам припечет, и уходить, как только я вам наскучу?

— Жалуетесь?

— Отнюдь. Наблюдать за вашими метаниями никогда не скучно.

Всe-таки обиделся, всe-таки защищается.

— Александр Дмитриевич, — строго говорит Анна, норовя побыстрее вынырнуть из этой неловкости, — вы только не принимайте меня близко к сердцу.

Он так искренне смеется, что она тут же понимает: не принимал и принимать не намерен. Слишком самоуверенно, значит, у нее вышло.

Разумеется, между ней и Архаровым не может быть ни душевной близости, ни нежности.

— И всe-таки давайте поужинаем, — приглашает он снова. — Игры в благопристойность разбавляют излишне густой цинизм.

Анна обдумывает его слова.

— Хорошо, — соглашается она медленно. — При одном условии: вы подробно расскажете мне обо всех сделках с моим отцом. Не хочу завтра услышать новые подробности от него. В родном доме удержать лицо мне будет сложнее.

— Что? — он даже чуть бледнеет, но всe еще спокоен. — Стало быть, вот почему вы сегодня примчались? Знаете, я отзываю свое предложение. Ступайте на все четыре стороны, Анна Владимировна.

— И вам доброго вечера.

Она поднимает свое пальто, но надевает его уже в прихожей. Находит свой пуховой платок — в самом углу, выходит на улицу. Зима сразу бросает ей в лицо целую пригоршню снега. Холодно. Как же холодно. А до весны еще так далеко.

Анна стоит на верхней ступеньке, глядя на вьюгу перед собой. Злится.

Оглядывается на движение за спиной — дверь распахивается, Архаров появляется на пороге. Снег падает на рубашку, белое на белое.

— Я ведь не подорожник, Анна Владимировна, чтобы вы прикладывали меня всякий раз, когда вам больно, — говорит он расстроенно. — Вы никогда не пробовали думать обо мне как о живом человеке?

— Пробовала, — отвечает она без промедления. — Но оказалось, что Саши Баскова не существует.

У него дергается рот от этих слов, но Архаров упрямо молчит, упрямо мерзнет. Ей становится стыдно — она ведь обещала себе простить его сыщицкое рвение. А всe равно занозит, а всe равно отравляет.

Полная ледяного бешенства, Анна возвращается в дом. Без спроса сворачивает в кабинет, находит на письменном столе писчую бумагу, перо и строчит стремительно:

«Дорогой Виктор Степанович, я сегодня не приду ночевать, поскольку остаюсь у Александра Дмитриевича. Анна».

Она яростно протягивает записку Архарову:

— Велите отправлять?

— Осмелитесь ли? — он быстро глядит на записку и снова впивается в Анну внимательным, пронзительным даже взглядом.

— Полагаете, мне есть что терять?

Он пожимает плечами:

— Ну коли угодно…

— Сумасшедший, — шипит она, вырывает у него записку и комкает ее. Пишет новую: «Сегодня не приду. У меня всe благополучно, гощу у старых друзей. Анна». Отдает ее Архарову:

— Пусть ваши фискалы побегают.

На его месте она бы выставила себя из дома немедленно, но терпения Архарову не занимать. Он молча выходит, а Анна обессиленно бредет за ним, замирает на месте, вдруг потерявшись. Ну и кому она сделала хуже? Оставаться тут на всю ночь ведь и правда невыносимо, по крайней мере после того, как они только что снова изранили друг друга.

Это честная ничья — Анна сделала, как он просил, но Архарову вряд ли это принесет хоть какую-то радость.

— Всe это бессмысленно, — бормочет она, прикладывая холодные руки к тяжелому лбу, — так бессмысленно.

— Ты права, — откуда-то откликается Архаров. — Но жизнь вообще довольно странное изобретение.

Она идет на его голос и попадает на кухню. Оглядывается с интересом.

— Боже мой! — говорит с возмущением. — Ручной насос для воды? Вы шутите, это же прошлый век! А это еще что за сооружение? Нагревательный котел? Мне стыдно за такое варварство. А на плиту и смотреть больно! У вас хотя бы инструменты есть? Регуляторы тяги совсем расшатались.

Он моргает, стоя посреди просторного помещения с бужениной в руках.

— Подожди, я за тобой не успеваю, — говорит умоляюще. — Мы еще ругаемся или уже помирились?

— Ну хотя бы плоскогубцы мне дай, — требует она.

Он растерянно оглядывается, пожимает плечами:

— Может, вон в том шкафчике? Ань, да я понятия не имею!

— А вот угорит твоя Надежда, как ты тогда запоешь? — огрызается она, открывает указанный шкафчик и тяжело вздыхает: там банки с крупами. В ящике со столовыми приборами обнаруживаются щипцы для сахара, и Анна, ворча, использует их с риском согнуть.