Чтение онлайн

— Раз уж вы обе хотите одного мужчину, то пусть будет по-вашему. Ты, — показываю на женщину, — получишь голову и сердце, то чем руководствовался он, когда выбирал тебя. Ну, а ты, — киваю в сторону молодой вдовы, — все остальное, включая его член, поскольку выбирая тебя, он у него был за главного.

Толпе идея понравилась, и вместе со смехом мое решение понеслось куда-то вглубь человеческого моря. Ристан лишь на мгновение заглянул мне в глаза, а затем, вытащив меч, шагнул к осужденному.

Мужчина понял смысл услышанных слов, только завидев обнаженную сталь. Он позеленел, затрясся и упал на колени.

— Помилуйте, королева, не ведал я, что творил.

Сохраняю ледяное надменное молчание. Крепкие деревенские ребята хватают мужика и тащат к плахе. Тот орет не своим голосом, а толпа ревет от восторга. Никогда не верила в это, но сейчас вижу своими собственными глазами — толпа, это дикий зверь, пьянеющий уже с одного запаха крови.

Мужчина цепляется за свою подругу, но та в страхе шарахается в сторону, и его пальцы оставляют в земле глубокие борозды.

— Помилуйте!

Грубые ладони впечатывают его голову в деревянную колоду. Вжик! Ристан крутанул своим клинком.

— Стойте! — Раздается яростный женский крик.

Истера падает на колени и с воем ползет ко мне.

— Молю тебя, Королева, отпусти его! Дура я, не понимала чего просила. Не губи! Раз так, пусть уходит, смерти его не хочу. Отпусти, слезно тебя прошу.

Делаю знак Ристану, и тот с иронической усмешкой в глазах прячет клинок в ножны. Гвардейцы рывком поднимают мужика на ноги, но у того подкашиваются дрожащие колени, и он падает обратно в пыль.

— Благодари жену свою, любит она тебя, дурака. — Говорю, а сама думаю, не переборщила ли, так ведь у человека и удар может случиться.

Толпа, не получившая кровавого зрелища, разочарованно гудит.

— Уу-уу! Милостива королева. Мягка слишком.

— Так у нее Шрам, там жесткости на троих хватит.

— Ты видел, как он мечом- то вертит. Башку на раз ссечет.

Подзываю женщину к себе, но говорю громко, так, чтобы все слышали.

— У меня дом пустой стоит в городе без присмотра. Нужен глаз верный и рука работящая, пойдешь смотрительницей? Жалование хорошее положу.

— Конечно! — Истара аж засветилась вся от радости. — Спасибо! Спасибо тебе, Королева! Мы все там приберем и сохраним, и порядок будем блюсти, не сомневайтесь.

Она хватает своих детей, и все они кланяются как заведенные. Я довольна и улыбаюсь от души, но краем глаза слежу за ее мужем, тот, пошатываясь, идет к смеющейся над ним толпе. Молодухи его нет, убежала куда-то то ли от стыда, то ли от страха. Он слышит мои последние слова и останавливается. Даже со спины видно, какие мысли сейчас терзают его душу. Мужик стоит так несколько мгновений, а затем разворачивается и с криком бросается в ноги своей жены.

— Прости меня, Истера! Демон ночи попутал! Только тебя и детей наших люблю. Не гони ради детей наших.

Женщина ошеломленно отступает, муж с мольбами ползет за ней на коленях, дети орут и виснут на обоих. Полный дурдом.

Толпа радостно и весело гудит, привлеченная новым зрелищем. Отовсюду сыпятся советы.

— Шибче моли, дурья башка!

— Ползи, ползи быстрей! Уйдет ведь!

— Она теперь вдова состоятельная, зачем ей этот увалень.

— Возьми лучше меня, зачем тебе этот дурень!

С каждым новым удачным словцом хохот становится все громче и громче. Через пару минут вся площадь смеется неизвестно чему, задние ничего не видят, до них доходят лишь многократно повторенные фразы, но волны всеобщего смеха достаточно. Она заряжает и заставляет смеяться всех подряд без всякой причины. Этот театр абсурда мне уже порядком надоел.

— Тихо! — Рявкаю во весь голос.

Ближайшие ряды затихают, но гул все равно стоит невыносимый.

— Тихо! Королева вам сказала. — Рычит Ристан, и над рыночной площадью повисает тишина. Даже дети затихают и перестают реветь.

В полной тишине обращаюсь к еще не пришедшей в себя женщине.

— Ну что, Истера, прощаешь ли ты своего блудного мужа? Или пусть убирается, а мы тебе другого, получше найдем.

Та смотрит сверху вниз на поникшую у ее ног голову и мотает головой. Слезы рекой текут по ее щекам.

— Не надо. Не надо другого. Прощаю я его.

Сама чуть не плачу, сцена хоть на заставку сериала. Машу рукой.

— Тогда забирай своего непутевого мужа и проваливайте. Гани вам дом покажет и все разъяснит.

Истера поднимает мужа, суетливо подхватывает детей, и они все вместе идут сквозь расступающуюся толпу. Народ доволен, он как ребенок уже забыл о жажде крови и теперь развлекается новой игрушкой. Улюлюкает, потешается над мужиком и выкрикивает советы женщине. Из толпы то и дело, под свист и гул, вылетает.

— Ты его к юбке теперь привязывай, чтобы не сбег!

— Повезло тебе, королева милостива!

— Королева! Слава королеве!

Последнее подхватывают повсюду и вот уже над всей площадью грохочет.

— Королеве слава!

Крик толпы завораживает и заводит, хочется самой вскочить и орать со всеми славу неведомой королеве. Блин, да ведь это я — королева. Осознаю это и перевариваю. Все совсем по-другому, когда сотни тысяч людей признаются тебе в любви, то чувствуешь в себе неведомую величественную силу. Народная любовь делает из тебя великана. Я все могу, все что захочу! Вот они «медные трубы», думаю, вжимаясь в кресло. Любовь народа, это как наркотик, раз попробовал, не соскочишь, будешь жаждать всю жизнь. На любое преступление пойдешь, ради того, чтобы ощутить это вновь.

Поднимаюсь на ноги и приветственно машу рукой.

Рев становится еще оглушительней.

— Слава королеве! — Скандирует толпа.

Ристан подходит сзади.

— Отлично получилось, даже я такого не ожидал. Эти двое не актеры нанятые, случайно?

Ну что за человек. Не оборачиваясь, зло бросаю ему.

— Уйди, не порти все.

Думаю, на сегодня хватит. Надо сворачивать представление. И где же Рой, может быть это мираж был, может мне показалось? Веду глазами по лицам в первых рядах, все не то. Провожу еще раз. Ничего. Толпа все еще надрывается, а я, стоя во весь рост, раз за разом просматриваю плотные массы людей.