Чтение онлайн

— Трик прав, — сказал Маркус, потирая тёмную щетину на подбородке. — Сейчас нет смысла возвращаться. Но если хочешь отказаться, решай сама. Мы согласимся.

Джейми кивнула.

— Я понимаю, что тебе не хочется расстраивать её, Лидия, но она имеет полное право знать правду. Я чертовски зла из-за того, что они лгали ей.

Лидия сглотнула.

— Правда сурова.

— Но она всё равно имеет право знать, — твёрдо заявила Грейс. — И я бы хотела увидеть её снова. Она недолго была в моей жизни, но я вижу в ней одну из нас.

— Она наша, — сказал Доминик. — Айрис осталась в стае Бьорна только потому, что хотела быть рядом с могилой Кристофера. Но думаю, что будь у неё опека над Франческой, она бы присоединилась к нашей стае. Франческа была бы волчицей стаи Феникса. Её забрали у нас, и она долго была без стаи.

— Да, — согласился Маркус. — Пора ей воссоединиться с нами.

Лидия почесала затылок.

— Возможно, она пожалеет, что узнала правду.

— Лидия, завтра отправь ещё электронное письмо, где немного проясни ситуацию, — посоветовал Данте. — Но не рассказывай слишком много. Заинтересуй её настолько, чтобы она захотела познакомиться с тобой.

— Если она сильная, разберётся с этим. — Поджав губы, Трик пожал плечами. — Думаю, так мы и узнаем, насколько она сильна.

Подъехав на следующий день к дому своих бабушки и дедушки, Фрэнки выключила зажигание. Белое трёхэтажное здание было красивым, в этом никаких сомнений. Стильное. Элегантное. Утончённое. Но когда она росла, иногда оно давило на неё. В этом доме от неё ожидали определённых вещей — даже в детстве. Чрезвычайная вежливость. Полное самообладание. Абсолютное повиновение. Она проиграла по всем пунктам. Не намеренно и не со злобой. Просто потому, что в ней была необузданность, которая не допускала такого контроля. Волчица всегда сопротивлялась строгости бабушки и дедушки — не из неповиновения, а защищая Фрэнки.

Франческа прошла между белыми колоннами и взбежала по ступенькам. Экономка Эдна открыла дверь и улыбнулась.

— Привет, Фрэнки.

Это очень неформальное приветствие для экономки, но Эдна была добра к Фрэнки на протяжении многих лет, подбадривая и поддерживая, когда этого не делали бабушка с дедушкой. Обычно Фрэнки немного разговаривала с ней, а сегодня была слишком взволнована и, рассеянно поздоровавшись в Эдной, сразу направилась поговорить с бабушкой и дедушкой. Внутри дом был таким же стильным, как и снаружи. Светлый и просторный, с люстрами, антиквариатом и лепниной в виде короны. Повсюду много художественного декора, но ни одной её скульптуры — это заявление о том, что бабушка и дедушка не одобряли выбранную ею профессию. Бабушка и дедушка любили её, но никогда не понимали, что на самом деле у неё не было выбора. Она ни ради забавы и развлечения занимались лепкой. Внутри было стремление творить, отгородиться от мира, пока она погружалась в свой. Благодаря этому она чувствовала себя живой. Возможно, они не понимали, потому что, несмотря на амбиции, ни у одного не было «страсти». Она не ожидала понимания, а просто хотела, чтобы они приняли это.

Цокая каблуками по мраморному полу, она шла по широкому коридору и нашла бабушку с дедушкой в прохладной, проветренной гостиной. Джеффри стоял перед высоким окном, разговаривая по мобильному телефону, а Марсия сидела на мягком диване, потягивая, вероятно, чай со льдом. Марсия скривила губы.

— Франческа, какой сюрприз. Я рада, что ты приехала. Сельма Уайт придёт сегодня на ужин с сыном. Надеюсь, ты присоединишься к нам. — Она встала, явно ожидая, что Фрэнки подойдёт и поцелует её в щеку. Но Фрэнки не могла пошевелиться, словно её приковали к месту. И она смотрела на них новыми глазами. Могли ли они действительно лгать ей все эти годы? Почему?

Закончив разговор, Джеффри повернулся к ней и автоматически улыбнулся, но улыбка померкла.

— Что-то не так? — спросил он.

Фрэнки сжала кулаки.

— У меня есть тётя Лидия? — спросила она. Воцарилась гробовая тишина, и бабушка с дедушкой обменялись короткими взглядами. — Вы говорили, что моим отцом был Дастин Тёрнер, что он был одиночкой, и он не сказал, из какой стаи. Говорили, что знали о нём лишь то, что стая не хотела иметь ничего общего ни с ним, ни со мной. — Она заставила себя сделать несколько шагов вперёд. — Эта история ложь?

Джеффри положил руку на спинку кресла.

— Франческа…

— Да или нет?

Марсия спокойно сделала ещё глоток напитка. Ведущий нейрохирург, Марсия Ньюман чрезвычайно умна и всегда оставалась хладнокровной, независимо от ситуации. Иногда она была чересчур хладнокровна. Даже бесчувственной.

— И почему ты спрашиваешь об этом?

— А почему вы не отвечаете?

Джеффри вздохнул.

— Да, у тебя есть тётя Лидия.

Грудь Фрэнки резко сдавило.

— Моего отца действительно звали Дастин Тёрнер?

Джеффри ответил:

— Нет.

Она прерывисто вздохнула, чувствуя, как всё внутри похолодело, и несколько эмоций захлестнули. Путаница. Шок. Боль. Предательство. Волчица оскалилась, с недоверием глядя на них обоих.

— Я не понимаю. Почему не рассказали мне о ней? Зачем менять мне имя? К чему вся эта ложь?

— Кто рассказал тебе про Лидию? — спросил он.

— Сама Лидия. Она написала мне, сказала, что моего отца звали Кристофер. Это так?

Джеффри слегка скривил губы.

— Да.

Стиснув зубы, Фрэнки выдохнула через нос.

— Зачем лгать мне?

— Будь уверена, что хочешь знать ответ, Франческа. — Джеффри подошёл к мини-бару. — Тебе не понравится то, что услышишь.

— Правда не может быть хуже лжи. — Не для Фрэнки.

— Не будь так уверена. — Джеффри налил бренди, и она поняла, что он тянет время.

Нетерпеливая Фрэнки настаивала:

— Кто был моим отцом?

— Его звали Кристофер Брукс, — ответил Джеффри тем властным голосом, который она не раз слышала от него в суде, когда он сидел на скамье подсудимых, закутанный в чёрную мантию. — Он застрелился. Но сначала задушил твою мать, нанеся ей несколько ножевых ранений. Он убил и её, и себя прямо у тебя на глазах

Любые его слова не могли бы потрясти сильнее. Вообще. Она стояла, застыв и изо всех сил пытаясь переварить обыденное изложение такого ужасного события. Фрэнки выросла, веря, что её родители — любящие, внимательные родители, которые были преданы ей и друг другу — погибли в автомобильной катастрофе. Ей нужно сесть, но, казалось, она не могла пошевелиться.

Марсия поставила бокал на стол

— Тебе тогда было три года. Когда мы приехали в стаю, думали, ты будешь в ужасе, но ты сидела тихой и подавленной. В шоке. Естественно, мы привезли тебя сюда, подальше от этих животных. — И она, казалось, считала, что Фрэнки должна аплодировать ей за это. — Похоже, ты не помнила, что видела… будто заблокировала воспоминания. — Джеффри сделал глоток бренди. — У тебя были кошмары, но ты их не вспомнишь. Мы позволили тебе забыть и рассказали другую историю. И сделали это, чтобы защитить тебя.

Защитить? Лгать ей всю жизнь, определённо, не похоже на «защиту». Дело не в том, что она не могла понять, почему они думали, что защищают её, а просто была чертовски зла из-за того, что узнала об этом только сейчас. А ещё она чувствовала смущение. Она легко поверила в их историю, купилась на их ложь. Ни разу не усомнилась в рассказе. Разве она не должна была почувствовать обман? Скорее всего, нет. На самом деле вполне естественно, что она им поверила. У Фрэнки не было причин сомневаться. И всё же она чувствовала разочарование в себе. Даже унижение.