Чтение онлайн

Я встаю выдвигать стул, и тут же Рассел делает за меня.

— Спасибо, — говорю я, глядя в его теплые карие глаза.

— Увидимся за обедом. Пожалуйста… попытайся держаться подальше от неприятностей, — говорит Рассел, осторожно проводя пальцами по моей щеке.

— Я посмотрю, что смогу сделать, — говорю я и иду в класс.

Спеша на мой первый урок латыни, я обнаруживаю, что он очень похож на учебный план средний школы, который я уже проходила.

Сразу после латыни иду в научное здание, в котором в девять часов будет лекция по физике. Идя по научному корпусу в лекционный зал, я снова ощущаю порхание бабочек, что означает, что Рид где-то рядом. Я вижу его, как только захожу в класс; он сидит за профессорским столом.

Войдя, я говорю: — Ты не упоминал о том, что ты доктор Фэрроу.

— Я знаю, — спокойно отвечает он. — Как тебе спалось прошлой ночью? — спрашивает он, пристально глядя на меня.

— Хм, хорошо, — лгу я, а мой пульс ускоряется.

Прошлой ночью, я пару раз просыпалась в холодном поту, от кошмара… предчувствия.

От моего ответа он хмурится и, кажется, понимает, что я лгу, но никак это не комментирует, а только говорит: — Существует то, о чем я не говорил тебе, когда был с тобой прошлой ночью. Мне нужно обсудить это с тобой.

— Хорошо, — отвечаю я, отступая в сторону, чтобы пропустить других студентов. — Можешь дать мне подсказку? — спрашиваю я, потому что перед разговором с Ридом, я хочу столько подсказок, сколько это возможно.

Рид смотрит на меня и говорит: — Я хочу пойти с тобой в Seven-Eleven и посмотреть, произойдет ли что-нибудь, пока ты там.

Мгновенно, я плохо себя почувствовала.

— Ты хочешь увидеть, будет ли у меня другое предчувствие? — осторожно спрашиваю я. Я втайне надеялась, больше никогда туда не возвращаться. Я думала, что если буду избегать магазин ближайшее десятилетие, а может и больше, то со мной будет все в порядке.

Предложение Рида заставляет меня забеспокоиться.

— Это одна из причин, чтобы вернуться туда, — мягко говорит Рид.

— Еще одна причина, чтобы вернуться туда — это быть по близости и быть первым, чтобы увидеть, если что-то произойдет? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Это вторая причина. Я не хочу, чтобы когда-нибудь ты ходила туда без меня… ты понимаешь, о чем я говорю? — спрашивает он меня, пристально глядя на меня.

— Скажи мне прямо, что если у меня тяга к… ну, я не знаю… к Твинкс в предрассветные утренние часы, и все, что было открыто это Seven-Eleven.

— Ты имеешь в виду, что я должна тебя разбудить, даже если ты вырубился, так, может быть, мне пойти работать? — скептически спрашиваю я, пытаясь оценить его уровень приверженности к этому делу.

— Женевьева, Твинкс действительно вреден для тебя, но если у тебя действительно должен быть один, тогда да, это то, о чем я говорю, — улыбается он моему сценарию. — Тебе действительно нравятся такие вещи?

— Если ты собираешься дразнить меня, то я не собираюсь тебе говорить, но скажу, что это подозрительно бесчеловечно не наслаждаться время от времени быстрой закуской, — застенчиво отвечаю я.

— Я куплю тебе один. Тебе понравится, я обещаю.

«И в то же время, я делаю миру одолжение, помню его без рубашки, — думаю я».

— Когда ты можешь пойти? — спрашивает он меня с милой улыбкой на лице.

Перед тем как ему ответить, я делаю несколько вдохов, потому что я никогда не видела у него такой улыбки, как сейчас, и это опьяняет, тем более что я никогда не думала, что он будет улыбаться мне.

— Хмм… после тренировки. Я должна встретиться с Брауни и Булочкой. Потом в нашем общежитии мы вместе посидим в кафетерии, мы можем встретиться там, — говорю я глядя на стол, так я могу держать свои мысли при себе и не отвлекаться на него.

— Мы должны быть осторожны, и не позволить им присоединится к нам. Я не хочу, чтобы они были поблизости, если то, что должно произойти, действительно произойдет.

Он кивает и спрашивает: — Что ты делаешь с ними потом?

— О, просто какие-нибудь пакости… заговор против общины, как обычно. Я лучше займу место в классе, чтобы ты мог начать, — говорю я, чтобы не объяснять то, чем я занимаюсь с девочками. Этот секрет только между нами. — Я увижу тебя после тренировки.

«Потом посмотрим, что со мной будет, — с дрожью думаю я. — Если Рид будет в классе каждый день, то у меня по физике будет большие проблемы».

Я не могу сосредоточиться не на чем, кроме него: на его внешности, как он двигается, словно хищник, на его сверкающих зеленых глазах, когда он ловит мой взгляд.

Когда занятия наконец-то заканчиваются, я выбегаю из класса, потому что мне нужно уйти от Рида, пока я не натворила что-нибудь ужасное, например, не бросилась в его объятия.

День пролетел очень быстро, и после обеда с Фредди, я отправилась на хоккейную тренировку с девочками.

Тренировка проходит очень хорошо. Моя скорость дает мне преимущество перед другими девочками, и я быстро продвигаюсь в позиции нападающего. Мы делаем несколько упражнений, повторяем несколько правил и игровых ситуаций. Мы так же разрабатываем несколько игровых стратегий.

Когда тренировка заканчивается, я говорю Брауни и Булочке, что мы встретимся с ними в общежитии.

— В тот день, когда Рид помог мне с коленом, я заключила с ним пари — я сказала, что колено сломано, а он, что там всего лишь ушиб. Он выиграл, и теперь мне придется расплатиться, — говорю я, будучи не совсем честной.

— На что ты ставила? — с интересом спрашивает Булочка.

— Твинки, мы пойдем в Seven-Eleven, чтобы съесть по одному. Кто-нибудь из вас хочет чего-нибудь? Я вернусь к нашей встречи, — говорю я, надеясь на то, что они не захотят пойти с нами.

— Да, я хочу Твинки! — с энтузиазмом говорит Брауни.

— Я тоже, конфетка. С тобой точно все будет в порядке, пока ты с Ридом? — спрашивает она, сморщив носик. — Я имею в виду, не уморит ли он тебя до смерти?

— Нет, я буду в порядке. Увидимся позже, — говорю я, надеясь, что оказалась права.

Опасение закрадывается в мой мозг, когда я вижу, что Рид ждет меня на краю поля. Внезапно, эта идея звучит как лозунг.

Я размахиваю палкой по траве вперед назад и иду к нему, стараясь подавить чувство обреченности, которое меня охватило. Когда я подхожу к Риду, он начинает шагать рядом со мной, его клюшка лежит на плече, мы идем в молчании, пока не доходим до его автомобиля.

Он открывает для меня пассажирскую дверь и придерживает ее, пока я не проскальзываю внутрь. Я вцепляюсь в свою палку, а когда он пытается забрать ее у меня, чтобы положить багажник, я отказываюсь ее отдавать.

Он присаживается на корточки с моей стороны, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Женевьева, что не так? — в недоумении спрашивает он. — Ты же не боишься меня?

— Мне нужна палка, — говорю я.

— Почему? — спрашивает он, а его глаза ищут мое лицо. Я не смотрю на него, но крепче сжимаю палку. — Потому что мне это нужно, — уклончиво отвечаю я.