Чтение онлайн

Я желала его. Я не та, кто закончит поцелуй. Я не контролирую тот пыл, который овладел мной. Рид решительно, но нежно заканчивает наш поцелуй.

— Эви, у нас проблемы… нет никаких сомнений, — шепчет Рид, упираясь своим лбом в мой.

— Проблемы, почему? — я оборачиваю руки вокруг его шеи.

— Потому что я никогда не смогу держаться от тебя подальше, — бесстыдно отвечает он, целуя мне шею чуть пониже уха.

— Ох, — говорю я, в ответ на его ласки. — Ты так говоришь, будто это плохо.

— Ты должна идти, — говорит он, крепко удерживая меня.

— Да… Я должна… — отвечаю я, обнимая его так, будто никогда его больше не увижу.

— Ок… увидимся завтра, — говорит он. — Спокойной ночи, Эви.

— Спокойной ночи, — вздыхаю я, отстраняясь от него, но мы держались за руки, до тех пор, пока я не выхожу из машины.

До того как закрыть дверь, я улыбнулась ему и стояла на парковке, пока он не отъехал. Возвращаясь в общежитие, я прохожу мимо горевшего фонарного столба.

Я чуть не выпрыгиваю из кожи, когда вижу, что за ним кто-то стоит.

— Рассел! — говорю я, спиной чувствуя, как передо мной промелькнула жизнь, когда вижу выражение его лица. Он выглядит так, словно кто-то умер. Нет, это не он — он выглядел так, словно его предали, как будто он просто должен был вытащить нож из своей спины.

— Эви, я видел тебя, — рычит он, начиная отходить.

— Рассел, Рид просто помогал мне… — пытаюсь объяснить я, запинаясь.

— Помогал тебе? Помогал тебе в чем? — спрашивает он, останавливаясь и сердито глядя на меня. — Это выглядело так, словно он сам себе помогал. Если бы его голос действовал на тебя, я бы сказал, что ты наслаждалась этим.

Мои щеки окрашивает румянец, и я начинаю паниковать.

— Я имела в виду, до того что… — я замолкаю. Я даже не могу быть честной с Расселом о том, что произошло со мной в 7-Eleven. Чем меньше он знает обо всем этом, тем лучше. Но я решила это не за тем, чтобы защитить Рассела? Но я не чувствую защиты, он ощущает это, будто предательство, и я чувствую, что мое сердце режут, как будто оно кровоточит потому, что я причинила ему боль.

— Я имею в виду, разве это больше чем наблюдение? Вот я и говорю Женевьева, — саркастически добавляет он, — а почему ты не расскажешь мне о том, что ты делала весь вечер с тем парнем, который пару дней назад был твоим врагом.

Он ждет, что я что-нибудь скажу, но я не могу.

— Нет… Ты ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает он.

— Извини Рассел, — просто сказала я. Мое горло сжимается от боли.

— Да, да, прости, — саркастическим тоном отвечает он.

Плечи Рассела опускаются, когда он уходит прочь, оставив меня с чувством стыда и раскаяния.

Утром я пропускаю завтрак, потому что хочу избежать встречи с Расселом. Мне все еще больно от того, что произошло вчера вечером; поцелуй с Ридом был удивительным, но меня мучило предательство, которое я увидела в глазах Рассела.

Той ночью Булочка и Брауни изо всех сил пытались подбодрить меня, но я все еще чувствую себя ужасно, из-за боли, причерченной Расселу. Но дело не только в этом, я чувствую себя потерянной, словно струна, что окутала мое сердце, порвалась и ускользает сквозь пальцы.

Я решаю пойти в класс истории искусств пораньше, так я смогу поговорить с мистером МакКинаном. Я нахожу его подготавливающим слайды к своей лекции. Сейчас, когда Булочка упомянула об этом «плохом мальчике», Сэм кажется мне симпатичным. С темными волосами и голубыми глазами, в семь тридцать утра ему присуща легкая неряшливость.

— Простите, мистер МакКинон, могу я войти? — спрашиваю я, стоя в дверях его класса.

— А, Женевьева, это ты? — спрашивает он, посмотрев поверх проектора. — Да, пожалуйста, проходи. Ты пришла сказать, что будешь для меня позировать? — уверенно спрашивает он.

— Итак, вы читаете мысли, а еще вы артист, — отвечаю я. — Прошу прошения, за то, что заставила вас ждать моего ответа.

— Все в порядке. Это всего лишь показывает, что ты умна не по годам и не принимаешь все за чистую монету, — хвалит он. — Когда тебе удобно попозировать мне?

— Я свободна по вторникам и четвергам. В другие вечера у меня тренировки по хоккею, — говорю я.

— Хорошо, как насчет с 15:30 до 17:00? Дневной свет идеально подойдет для того, что я задумал, — говорит он, поясняя мне, что он имеет в виду портрет.

— Мне удобно. Когда мы должны начать? — немного стесняясь, говорю я.

— Если ты можешь, то сегодня, мой ассистент Дэбора возьмет несколько картин. В 15:30, - говорит он, с энтузиазмом потирая свои руки.

— Я приду, — отвечаю я. — Я могу вам помочь в настройки проектора?

— Ну… эээ, кто-то перепутал все мои слайды. Я буду говорить о палеолите, Ванессы Веллендорской, но, по какой-то причине, все мои слайды перепутались, видите… — говорит он, указывая на экран. — Я застрял на Иврониме Боске «Сад райских наслаждений».

Я пытаюсь скрыть свое удивление, потому что эта картина считается скандальной… ммм… в смысле с точки зрения высокого искусства.

— Это выглядит довольно сложным, — говорю я, глядя на живопись, которая, кажется, состоит из трех картин, связанных друг с другом.

— Это триптих, который, в данном случае, является еретичной картиной, состоящей из трех секций, выполненной маслом по дереву. Ты видишь небольшую часть третий секции, это квадрат и два отдельных прямоугольника вдоль площади. Прямоугольник можно сложить как жалюзи. Конечно, когда это сделаешь, по другую сторону тоже появляется картина. Как считают, эта сцена сотворение Земли на третий день, — объясняет он.

— Что изображают эти картины? — увлеченно спрашиваю я.

— Слева — момент, когда Бог впервые предстает перед Адамом и Евой, — увлеченно говорит мистер МакКинон, махнув рукой на левую часть экрана. — В средней части еще один сад, но без присутствия Бога, и населенный фантастическими существами и более высшими созданиями. И в правой части — кошмар, который отображает осуждение.

— Я никогда не видела ничего подобного, — говорю я.

— Да, Босх опережал свое время, знаешь, он написал эту картину примерно в 1503 г. Он говорил, что это должно быть его шедевром, но я больше неравнодушен к его «Судному дню». Я тебе покажу, если найду слайд… а вот и он. Левая часть называется «Рай». Если ты посмотришь на его нижнюю часть, то, кажется, что там изображено, как Бог создает Адама и Еву. В середине той же левой части картины, искушение Адама и Евы. Она показывает, как ангел Господень изгоняет их из рая. Вверху, мы видим небеса, где восседает Бог, и ангелов изгнания, падших ангелов, — говорит он, указывая на экран, где среди облаков изображены ангельские битвы. — Они воюют друг с другом.