Чтение онлайн

Пожалуйста, прости меня.

Бесконечно люблю вас, Эрик

У Эрика были проблемы с азартными играми? Знала ли Эва об этом?

Черт. Я должен сказать ей. Не могу притворяться, что никогда их не видел. Не тогда, когда они — единственное, чего Эва хотела бы иметь.

А это значит, что я также должен рассказать ей правду о себе. О том, что на самом деле делал, выдавая себя за ее телохранителя.

Простит ли она меня?

Как?

Независимо от результата, я должен поступить по совести, и никак иначе.

Пришло время для правды.

ЭВА

— У НЕГО КАК У ЖЕРЕБЦА, НЕ ТАК ЛИ? МУЖЧИНА ТАКОГО РОСТА ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ.

Я ухмыляюсь и качаю головой, прежде чем отхлебнуть из своей чашки кофе.

— Это единственное, что тебя волнует?

Диана усмехается.

— Мы уже знаем, что он добрый и заботливый. И то, что он по уши влюблен в тебя. Я просто хочу убедиться, что у него с собой все нужные инструменты для работы.

— О, он определенно самые необходимые инструменты. — Восхитительная дрожь пробегает у меня по спине при мысли об инструментах Грэма. — Один только его язык заслуживает премии «Оскар» за «работу».

Диана визжит, привлекая взгляды нескольких ближайших посетителей Starbucks.

— Я так и знала. Мужчина так не выглядит и не знает, как доставить удовольствие женщине, если только он не гей. Это было бы неправильно.

Я смеюсь.

— Просто не могу поверить, насколько хорошо прошел сбор средств.

— Я могу. — Рука Дианы скользит по столу и накрывает мою. — Ты проделала потрясающую работу. Эрик бы так гордился тобой.

Упоминание имени Эрика уже не ранит так сильно, как раньше. Разговаривать с моим отцом, видеть вещи Эрика в его спальне — все это кажется естественным. Хочу помнить его, я хочу говорить о нем. Возможно, отбрасывание его воспоминаний в сторону было тем, что причиняло мне такую сильную боль в первую очередь.

Собираюсь рассказать Диане об идее Грэма открыть художественную студию, когда звук его голоса прерывает меня.

— Вспомнишь черта, как говорится, — говорит Диана, подмигивая.

Когда поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Грэма, тут же понимаю, что что-то не так. Смятение, исходящее от его выразительных зеленых глаз, выдает его с головой.

— Грэм, — говорю я, вставая. — Что такое?

Он проводит рукой по своим растрепанным волосам, его адамово яблоко подпрыгивает вверх-вниз.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Оглядываюсь на Диану, ее улыбка быстро исчезает.

— В другой раз?

— Иди, — говорит она, кивая.

Грэм сжимает мою руку и выводит за дверь.

— Грэм, ты меня пугаешь. Что происходит?

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Это важно, и это не может ждать ни секунды. Я и так ждал слишком долго.

У меня внутри все переворачивается.

— Куда мы направляемся?

— К тебе домой.

Молча следую за ним, тревожные мысли роятся в моей голове.

Грэм молчит, пока мы не оказываемся запертыми в безопасности моей спальни.

— Все, что я говорил тебе о себе — ложь.

Моя голова откидывается назад.

— Что?

Он садится на край моей кровати, берет мои руки в свои.

— Мой отец — частный детектив. Я тоже. Я работаю на него. Он… он знает твоего отца. Они когда-то были друзьями.

Мои губы приоткрываются, но с них не слетает ни слова. О чем, черт возьми, он говорит?

— После окончания колледжа они вместе открыли бизнес. Компанию, которой сейчас владеет твой отец. Но мой отец — больной и извращенный мудак, и я уверен, что твой отец это заметил. Он забрал свои деньги из компании и оставил моего отца ни с чем. Он взял с собой свою девушку. — Грэм сглатывает. — Твою мать.

Мама встречалась с отцом Грэма?

— Какое это имеет отношение к тебе? — Мой голос дрожит, когда я пытаюсь выдавить из себя слова.

Взгляд Грэма опускается на наши переплетенные пальцы.

— Мой отец долгое время злился на твоего. Он винит его в своих неудачах. Поэтому он послал меня выдать себя за твоего телохранителя, чтобы найти информацию о твоем отце. Хотел, чтобы я нашел что-нибудь, чем он мог бы его шантажировать.

Его глаза снова встречаются с моими. — На самом деле я не телохранитель.

Мой желудок ухает вниз, забирая с собой сердце. Грэм не телохранитель.

Грэм помогает своему отцу унизить моего.

Грэм солгал мне.

Я убираю руки назад и обхватываю ими живот.

— Ничего не понимаю, — это все, что могу выдавить из себя.

Ничто не имеет смысла.

Этого не может быть.

— Мне так жаль, что солгал тебе, Эва. Но мне нужно, чтобы ты знал, что перестал искать информацию о твоем отце. Пытался выждать время и придумать, как выпутаться из этой ситуации. — Он обхватывает ладонями мое лицо и смотрит мне в глаза. — Я люблю тебя, Эва. Знаю, что лгал тебе о некоторых вещах, но никогда не лгал о своих чувствах к тебе.

Слезы застилают мне веки и стекают по щекам.

— Но ты солгал. Ты здесь, чтобы причинить боль моему отцу. Чтобы причинить боль мне.

— Я бы никогда не причинил тебе боль. Пытаюсь во всем признаться и все исправить. Я пытаюсь сбежать от своего отца и уберечь тебя. — Уберечь.

Задыхаюсь, спина напрягается. Руки Грэма опускаются на колени, когда отталкиваюсь от кровати, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Мужчины… люди, которые похитили меня той ночью… — заикаюсь, изо всех сил пытаясь сформулировать свои мысли. — Это был ты? Ты затолкал меня в тот фургон и связал? — Кончики пальцев касаются моей щеки. — А потом ты ударил?

Глаза Грэма широко раскрыты, когда он встает.

— Нет! — Он морщится и дергает себя за кончики волос. — Я имею в виду, те люди похитили тебя из-за моего отца, и я был там. Но никогда не поднимал на тебя руку. Не хотел, чтобы они причинили тебе боль.

Холод пробегает по мне, когда я вспоминаю нежный голос, который прошептал мне, когда я проснулась в фургоне: «Не волнуйся. Теперь ты дома. Все будет хорошо».

Мой желудок скручивает, и я чувствую, что меня сейчас стошнит.