Чтение онлайн

Место, которое принадлежит Грэму.

— Ты связывалась с ним? — мягко спрашивает мама, зная, куда часто уходят мои мысли.

— Не знаю, что бы сказала.

— Тебе не обязательно все это выяснять, прежде чем звонить ему. Просто начни с простого «привет». Пусть все идет своим чередом.

После всего, через что мы прошли, после всего прошедшего времени, я не уверена, что сказать «привет» было бы так просто.

Когда я оглядываю свою студию, грусть сжимает мои внутренности, глубоко внутри, где заперла все свои чувства к Грэму. Часть меня хочет, чтобы он был здесь и разделил со мной этот момент сегодня вечером. В конце концов, это была его идея: художественная студия для подростков из группы риска и людей, страдающих депрессией.

Диана с важным видом возвращается к нам.

— Видели сегодня кого-нибудь из соседей?

— Нет. Всю неделю было довольно тихо.

— И ты отправила ему приглашение на сегодняшнее открытие, верно?

— Или она — ведь соседка могла бы быть ею. И да, я сделала это.

Диана убеждена, что арендатор по соседству с моей художественной студией — мужчина. Некоторое время это помещение пустовало, но всего два месяца назад сквозь стену, которую мы разделяем, донесся звук электрической дрели. Заиндевевшие окна не позволяют Диане заглянуть внутрь, а дверь всегда заперта. В окне висит одинокая вывеска, наша единственная подсказка: скоро откроется студия по кикбоксингу.

— Дай мне еще раз взглянуть на записку.

Мои глаза закатываются прежде, чем слова слетают с губ.

— Ди, ты читала записку достаточно много раз. Стоило уже запомнить это наизусть.

Мама сдерживает смех.

— Я думаю, она сделала это только что.

Диана игнорирует нас обоих и рывком открывает ящик за моим столом, вытаскивая хрустящую белую бумагу.

— Увы, но почерк не женский.

— Потому что Ди теперь детектив, — бормочу я маме.

— И женщина определенно не стала бы обращаться к другой женщине, начиная с «Привет, соседка». Диана держит письмо перед моим лицом, как будто, взглянув на него в миллионный раз, я вдруг передумаю.

Я выхватываю его у нее и смотрю на маленькие аккуратные буквы, нацарапанные на бумаге:

ПРИВЕТ, СОСЕДКА,

Надеюсь, я не сильно шумел. Спасибо за приглашение на твое торжественное открытие. С нетерпением жду встречи с тобой там.

— Видишь? — Диана тычет в бумагу указательным пальцем. — Это точно парень.

— Ты этого не знаешь.

Диана приподнимает бровь.

— Поспорим? Держу пари, владелец этого спортзала — горячий, накачанный, восхитительно сексуальный мужчина. Даже могу зайти дальше и скажу, что он высокий, темноволосый и красивый. Ему где-то за двадцать. Холост.

— Хочешь также угадать его знак зодиака? — спрашивает мама.

Я хихикаю.

— Держу пари, владелица бизнеса по соседству — женщина лет сорока. Разведена и имеет двоих детей. Представляю себе блондинку с хорошими формами. — Мы пожимаем друг другу руки.

— На что спорим?

Диана перекидывает волосы через плечо.

— Когда я окажусь права, тебе придется пойти с ним на свидание.

Усмехаюсь.

— Ни за что. Никакого спора.

— Ты, кажется, так уверена, что владелец — не мужчина. — Она пожимает плечами. — Тебе не о чем беспокоиться.

— Ладно. А если права я? Тебе придется убирать здесь неделю.

— Договорились. — Диана хлопает в ладоши от восторга, как будто она уже выиграла.

Подруга приставала ко мне по поводу свиданий. Я думаю, это лучше, чем первые шесть месяцев, когда она докучала из-за звонка Грэму.

Возвращаю ей письмо и вытираю ладони о джинсы.

— Я точно хорошо выгляжу?

Мама обнимает меня за плечи.

— Ты выглядишь идеально. Копия Ева.

Диана кивает.

— Это не какая-нибудь модная галерея на Верхнем Ист-Сайде. Этим детям нужно увидеть тебя настоящую.

Стук в дверь отвлекает меня от тревожных мыслей. По другую сторону стекла стоит мужчина в кепке с надписью 1-800-ЦВЕТЫ. У него в руках красочный букет смешанных цветов.

— У меня посылка для мисс Эванджелины Монтальбано, — говорит он.

— Это я. — Беру у него цветы и оставлю свою подпись на бумаге в его блокноте. — Благодарю.

— Это от твоего симпатичного соседа? — Диана наблюдает, как я открываю открытку, нависая над моим плечом.

— Откуда соседу знать мое имя, дурочка? — Я вскрываю конверт, достаю открытку и читаю ее вслух. — Моей прекрасной дочери, так горжусь тобой и всеми твоими достижениями. Не могу дождаться, когда увижу студию после своего возвращения из поездки. С любовью, твой папа.

Отношения между моим отцом и мной идут на поправку. Я все еще злюсь на него, но работаю над этим со своим психотерапевтом. Она предложила мне пригласить его на мое открытие в качестве оливковой ветви для нового старта, но он находится за границей в важной рабочей поездке. Обычно это выводило меня из себя, но последние несколько месяцев он действительно прилагал усилия, чтобы поставить меня на первое место вместо работы.

Я не испытываю ненависти к своему отцу. Не виню его в смерти брата. Но по-настоящему обижаюсь на него за то, что он не отдал мне письмо Эрика, за то, что не сказал мне правду о произошедшем. Избавиться от этого было трудно, но со временем стало легче.

— Уже семь, — говорит мама. — Готова?

Такое чувство, словно сотни пчел жужжат у меня в венах. Мышцы напряжены, желудок сжимается в предвкушении.

Я киваю один раз и переворачиваю табличку на двери на «мы открыты».

— Давай сделаем это.

***

НА ОТКРЫТИЕ ПРИШЛИ ДЕСЯТКИ РАЗНЫХ СЕМЕЙ.

Это на десять больше, чем я ожидала. Они даже записывают своих детей на мой первый урок рисования в понедельник. Все наслаждаются прохладительными напитками и комментируют произведения искусства, которые я развесила по стенам.

Работы Эрика.

Вместо того чтобы прятать их в его старой комнате у папы, я решила поделиться его талантом со всем миром. Они полны эмоций и красок, и несколько человек даже спросили меня, продаются ли они. Не уверена, что смогла бы расстаться с ними. По крайней мере, пока.

Была одна молодая особа, которая стояла перед картиной, нарисованной Эриком во время одного из наших посещений Центрального парка. Портрет пожилой женщины, сидящей на скамейке с пакетом птичьего корма, вокруг нее на земле разбросаны голуби. Он прекрасно уловил выражение ее лица, легкий изгиб губ, меланхоличный блеск в глазах, исходящую от нее смесь одиночества и удовлетворенности.

Я бочком подхожу к девушке, разглядывая мазки кисти Эрика.

— Это прекрасная работа, — говорит она тихо.

— Спасибо. Его нарисовал мой брат. Мы часто гуляли в Центральном парке, и он подружился со всеми героями своих картин.

— Правда? — Она поворачивает голову и переводит взгляд своих голубых глаз на меня.

Я киваю и засовываю руки в задние карманы.

— Он покончил с собой два года назад.

Девушка прикусывает нижнюю губу.

— Сердитесь на него? — спрашивает она. Я делаю паузу, прежде чем ответить.