Чтение онлайн

— Тогда почему бы вам не поехать домой, — предложили они. — Нечего вам торчать на месте преступления.

Мы торжественно кивнули и направились вниз по улице. Наша работа была закончена, так что нам предстояло убить остаток дня. Мы решили перекусить пиццей в нашем любимом месте.

Позже в тот же вечер отец говорил мне, какую замечательную работу я проделала, и вручил мне пятьдесят баксов за то, что я была такой хорошей девочкой. Я спросила, какова была его доля за сделку, а он лукаво улыбнулся мне и сказал:

— Не беспокойся об этом, малышка. Просто знай, что какое-то время нам не нужно ни о чем беспокоиться.

Это был его извечный ответ. Он был одержим идеей ни о чем не беспокоиться.

Ирония заключалась в том, что из-за его работы я постоянно обо всем беспокоилась.

Но сегодня нас не поймали. И на том спасибо.

И Сойера Уэсли тоже. Я не буду знать, что с ним случилось в течение нескольких месяцев, но до тех пор буду думать о нем каждый день.

Глава 2

Наши дни

Говорят, старые привычки умирают с трудом. Это объясняло почему в данный момент я грызла ноготь на большом пальце, пытаясь отговорить себя от того, чтобы схватить полулитровую бутылку вишнёвой Колы, которая стояла за стеклом холодильника.

Газировка была для меня вредна.

Я в это верила.

И повторяла себе каждый день.

Но я всё ещё стояла здесь, на заправке, и находилась в конфронтации с самой собой.

— Нет, Кэролайн. Она тебе не нужна.

Разговоры с самой собой были ещё одной дурной привычкой, с которой я не могла расстаться. В конце концов, бормотание себе под нос не приводило к кариесу, целлюлиту или раку.

— Одна бутылка Колы не доведёт тебя до рака, — шепотом я спорила сама с собой.

Я открыла дверцу холодильника и заглянула внутрь, дотронулась пальцами до гладкого пластика напитка, которого я так сильно хотела. У меня был трудный день. Я устала и находилась в полном истощении. Два отдельных симптома, которые шли рука об руку, но имели совершенно разное происхождение.

Первое — беспокойный ночной сон. Второе — пожизненные часы бодрствования, которые никогда не проходили так, как им положенно.

Задвинув дверцу холодильника, я рывком открыла другую, и достала, наконец, минеральную воду. Может Кола и не способствовала развитию рака, но уж точно помогла бы в образовании целлюлита на моей попе, а он уж точно не нуждался в помощи в этом деле.

Пока я шла к кассе, я рассматривала небольшое пространство, заметив камеры позади головы продавца, которые показывали помещение магазина, заправку и нескольких людей.

Я встала в очередь за женщиной средних лет, со стаканом кофе в одной руке и мобильником в другой, а также с ребёнком, который пытался расплатиться за бензин мелочью и рвал долларовые купюры. Они оба были так поглощены собственными покупками, что и не заметили, как я встала за ними.

Не то чтобы и я этого хотела. Но то, так люди стояли в очереди многое говорило о том, какие они в жизни. К примеру, подростку у прилавка неплохо было бы прекратить тратить все свои деньги на травку и принять душ. Кроме того, если он собирался заплатить за бензин хотя бы двадцатку, то ему не хватало два доллара сорок семь центов.

А у женщины передо мной было двое детей, ну или по крайней мере двое детей, которыми она готова была хвастаться в Инстаграмме, а ещё изменяющий муж и экзема. На плече у неё висела сумочка за шестьсот долларов из осенней коллекции Марка Джейкобса. Она и понятия не имела, как легко было пройти мимо неё на пути к выходу и выхватить бумажник, наполовину свисающий из её сумочки.

Не то чтобы я собиралась делать это.

По крайней мере, теперь.

Но, как я сказала, старые привычки умирают с трудом.

Честно говоря, сейчас я предпочла бы её сумочку, но не её личность.

И уж точно не неверного мужа. Судя по тем сообщением, что она отправляла своей подруге Шерри, которые я читала из-за её плеча, он был тем ещё кадром.

Но не все ли они были такими?

Когда подошла моя очередь, я поставила минералку, маленькую упаковку фисташек, которую я схватила в последний момент, большой пакет мармеладок Swedish Fish и попкорн с белым чеддером на прилавок.

— И ещё тридцать долларов за шестую колонку, — сказала я продавцу.

Он начал пробивать мне чек, пока мои глаза были прикованы к монитору позади него. К счастью они показывали и меня, и людей сзади.

Во мне разгорелся старый инстинкт, и я боролась с желанием пригнуться и спрятать лицо. У безгрешных людей нет причин, чтобы прятаться. Ежедневно обычная американская женщина прогуливается с улыбкой на лице, совершенно не думая о том, сколько камер могли её поймать. Она не рычала на «Большого брата»1. Она беззаботно разгуливала целый день, не подозревая о том, сколькими способами запечатлевается её жизнь.

Вот такой я была сейчас. В блаженном неведении.

Или, если быть точнее, желала быть в неведении.

— Карта или наличные? — спросил меня парень за кассовым аппаратом.

Я проглотила вечно преследовавшее меня беспокойство.

— Карта.

Вытащив карту из своего, не столь дорогого, как у дамы за мной, зато уж точно гораздо лучше защищённого кошелька, я прочитала выбитые на ней слова — Кэролайн Бэкер, с некой долей обвинительного неверия, впрочем, как и всегда.

Аппарат обработал карту, моргнул о том, что моя покупка была одобрена по сниженной ставке. Из меня вырвался легкий вздох облегчения.

У меня была хорошая работа и стабильная зарплата, но я никак не могла побороть тревогу во время очередной оплаты покупок.

Что если в этот момент моя карта перестанет работать?

Что если в этот момент я пойму, что мой счёт обчистили?

Что если в этот момент они меня найдут? Что если в этот момент они разрушат мою свободную гавань и утащат обратно в ад?

Тогда я столкнусь лицом к лицу с прошлым, от которого с таким трудом убежала?

— Вам нужен чек? — спросил продавец.