Чтение онлайн

— Я всё понял, Семён Маркович. Я передам Главе поселения и артели ваши слова.

— Вот, возьмите свои новые документы личности, — сказал Яков Ефимович, протягивая мне и Иван Иванычу справки выписанные в ГПУ.

— Благодарим вас, Яков Ефимович.

— Скажите мне честно, Светозар, это правда, что над вашей поселковой Управой до сих пор развивается чёрный флаг с надписью „Анархия — мать порядка“?

— Правда, Яков Ефимович, а что тут такого? Этот флаг отпугивает всяких бандитов от нашего поселения.

— Всё дело в том, Светозар, что все виды флагов, кроме красного, в нашей стране запрещены. Поэтому, во избежание конфликтов с властями, лучше снимите его. Никто не призывает вас его сжигать или ещё как-то уничтожать. Уберите его в сундук и пусть он там лежит, пока у вас музей не появится.

— Хорошо, Яков Ефимович, я передам Главе ваши пожелания.

— Вот и чудесно, что мы с вами поняли друг друга. А когда вы переоформите документы вашей промыслово-охотничьей артели, мы обговорим с вашим руководством порядок обмена ваших продуктов на хлеб или другие товары. Договорились?

— Договорились, Яков Ефимович.

— А вот и ваш транспорт привели. Постарайтесь его вернуть как можно скорее.

Мы по-доброму попрощались с Яковом Ефимовичем и Семёном Марковичем, потом сели на коней и поехали в поселение. Иван Иваныч выразил желание пожить некоторое время у меня. Я согласился, и вот мы тут».

— Благодарю за подробный рассказ, Светозар. А теперь ступайте с Иван Иванычем отдыхать. Документы переданные Семёном Марковичем можешь оставить, я их потом посмотрю. Не забудь получить у отца свою долю зерна и муки. Там на твою семью отдельно отложили.

Когда Светозар с гостем покинули Управу, отец спросил меня:

— Что скажешь, Демид?

— Нашему Светозару очень повезло, что он встретился в камере с Иван Иванычем. Если бы не эта встреча, они бы оба погибли.

— А про гостя что можешь сказать?

— Умный человек, с громадным жизненным опытом и с разносторонними связями. Такие как он анархисты в душе. Если он захочет нам помочь, то мы сможем выйти на поставщиков зерна и муки, минуя любые государственные структуры.

— Я тоже так думаю. Ладно. Пошли домой. Завтра на свежую голову будем всё обдумывать…

Поселение «Урманное». В Алтайском Белогорье.

Прибывший со Светозаром гость, пообщавшись наедине с моим отцом и старостой в Управе, помог нам разрешить все вопросы связанные с обменом продукции нашей поселянской артели на хлеб. Посланный небольшой обоз в четыре подводы, гружённый различными копчёностями, который сопровождали Чеслав Нечаевич и пятеро наших артельных охотников, а также Светозар с Иван Иванычем, через четыре дня возвернулись назад в поселение до предела гружёнными мешками с отборным зерном и ржаною мукой. Все поселяне Урманного, встретили вернувшийся обоз с хлебом, с большой радостью.

Как пояснил мне Светозар, обмен они совершили в лесу, в трёх верстах от небольшого села, ибо там местными был сооружён тайный схрон с хлебом, который сельские жители спрятали от насильственного изъятия представителями новой власти. Всё у них произошло довольно просто. Сначала Иван Иваныч куда-то ненадолго уехал один, оставив обоз с продовольствием на старой лесной дороге, а вскоре он вернулся с четырьмя селянами. Они о чём-то долго общались с Иван Иванычем и отцом Светозара, нашим поселянским старостой. В общем, спустя некоторое время, обе договаривающиеся стороны с улыбками на лицах пожали друг другу руки. Сразу после этого, приехавшие мужики внимательно осмотрели все привезённые на подводах копчёности и остались весьма довольными, а потом просто начался обмен наших продуктов на мешки с зерном и мукой. Таким образом проблема с хлебом в поселении, на ближайшее время была решена.

Через пять дней, после возвращения обоза в поселение, и последующей раздачи хлеба жителям, всё руководство нашей промыслово-охотничьей артели отбыло в Барнаул. Отец с тестем и старостой, собрав с собой в дорогу большую кипу различных документов, уехали на пролётке, которой управлял Светозар, а их сопровождали верховыми Иван Иваныч с четырьмя охотниками. Они же и прихватили с собой двух осёдланных чужих коней, которых необходимо было вернуть в конюшни Барнаульского ГПУ. На время отсутствия руководства артели в поселении, меня оставили за старшего в Управе.

Мои первоначальные предположения, что за время отсутствия отца и старосты в поселении, повседневная жизнь будет идти так же размеренно и спокойно как раньше, не оправдались. Уже на следующий день, сразу же после обеденной трапезы, когда мы вышли с Яринкой на крыльцо Управы, события стали меняться с такой быстротой, что потом всем жителям поселения пришлось вспоминать все мелкие детали, на которые изначально никто не обратил никакого внимания.

Первой заметила изменения моя Яринка, едва мы вышли на крыльцо Управы.

— Демидушка, ты ничего странного не замечаешь?

— Ты сейчас о чём спрашиваешь, Яринка?! — удивлённо спросил я супругу, выбирая мелкие хлебные крошки из своей бороды и направляя их в рот.

— Как-то вдруг необычно тихо стало. У меня даже «гуська» по коже несколько раз волнами прошлась. Прислушайся, все птицы разом замолчали, что у нас в Урманном, что в ближайшем лесу. Да и вся поселянская домашняя живность в округе ни единого звука не издаёт, словно бы и нет у нас в поселении вообще никакой живности.

Осмотревшись по сторонам, я заметил, как взволнованные поселянские женщины, то и дело поглядывая на небо за Управой, загоняли по домам испуганных маленьких детей, которые после обеденной трапезы решили немного поиграть в салочки за воротами. Через несколько минут вся улица опустела, лишь два десятка артельных охотников и дозорных с оружием стояли на площади перед Управой, да мы с Яринкой на её крыльце.

Спустившись с крыльца Управы и выйдя на середину поселянской площади, я встал рядом с охотниками и дозорными. Наши взоры были устремлены в сторону урмана за зданием Управы. То что мы увидели, мне не понравилось. Не издавая никаких звуков, против движения всех облаков, к нашему поселению, почти над самыми вершинами древнего урманного леса, очень медленно приближалась какая-то большая, странная «чёрная туча».

Странность заключалась в том, что «чёрная туча» имела весьма правильную форму и плыла на высоте трёх-четырёх десятков саженей над вершинами деревьев ближнего урмана. Она хоть и была сверху окутана какими-то клубами грязно-серого тумана, но по своим общим очертаниям очень сильно напоминала громадную широкополую шляпу, наподобие тех, в которых приходили барнаульские иудеи в аптеку на Петропавловской за лекарствами. Вот только эта «чёрная туча» не воспринималась пустотелой, а словно бы состояла из какого-то уплотнённого слоистого мрака. Видимые размеры странной «чёрной тучи» были около шестидесяти-восьмидесяти саженей. По всей её нижней чёрной поверхности, через ровные промежутки времени, то и дело проскакивали небольшие кровавые всполохи, тут же превращающиеся в круглые тёмно-красные пятна вспышек. Странность ещё заключалась в том, что каких-либо громовых раскатов, после появления кровавых всполохов и тёмно-красных вспышек, или какого иного звука вообще не было слышно.