Чтение онлайн

Продовольственный налог, назначенный немцами, нередко был меньше, чем при советской власти, но собирался он местным самоуправлением и самими немцами с присущей нацистам жестокостью и презрением к русским. Это раздражало население и очень умело использовалось советской пропагандой и агентурой. Например, осенью 1942 г. в районе 18-й армии ортскомендатурами было объявлено, что крестьяне могут получить в свое распоряжение лошадей, захваченных немцами в боях с Красной Армией. Немецкое командование не могло их использовать. Крестьяне, конечно, с большой охотой разобрали лошадей, с огромным трудом откормили их за зиму, вылечили и собирались весной засеять больше земли. Однако весной по распоряжению гражданского управления этих лошадей потребовали назад.

Земельная реформа, начатая весной 1942 г., при всей ее ограниченности и непоследовательности, нашла поддержку в среде крестьянства Ленинградской области. Именно она привлекла на сторону немцев симпатии населения и до середины 1943 г. лишала советское руководство надежды на широкие выступления народа против оккупационной власти.

Все это вызывало озабоченность НКВД, которое признавало наличие значительного количества коллаборантов на окупированной территории. Работа по их выявлению проводилась в соответствии с приказом НКВД № 001683 1941 г. и директивой № 64 1942 г. В районы, прилегавшие к фронтовой полосе, были направлены оперативные группы УНКВД ЛО, которые насчитывали 120 сотрудников. Эти группы дислоцировались в Старорусском, Маловишерском и Тихвинском районах. Кроме того, им был придан оперсостав райотделов НКВД. Руководство на месте осуществлял заместитель начальника УНКВД и три заместителя начальников оперативных отделов УНКВД. По мере освобождения районов от немецких войск опергруппы продвигались вперед и организовывали работу по:

1) выявлению и изъятию агентуры, оставленной германскими разве дывательными органами,

2) организации активных контрразведывательных мероприятий про тив германской разведки,

3) выявлению и изъятию предателей и провокаторов, проведению аре стов ставленников и активных пособников немцев,

4) организации охраны общественного порядка, борьбе с бандитиз мом и уголовными проявлениями194.

Например, было установлено, что в Демянском районе Ленинградской области, находившемся в руках немцев с сентября 1941 г. по 21 февраля 1943 г., из 31 тыс. жителей, оставшихся на территории района перед занятием его вермахтом, к моменту освобождения осталось 13 тыс. человек, в том числе 584 чел. в Демянске. Значительная часть населения была насильно угнана немцами, погибла от голода, болезней и террора со стороны немецких войск. Добровольно ушли с немцами при отступлении 869 человек, что составляло 6—7 процентов от оставшихся в районе.195 В Тихвинском районе и Шлиссельбурге процент ушедших с немцами был существенно ниже, хотя в целом городскому населению, симпатизировавшему немцам, это было сделать легче, нежели деревенским жителям, которых держала земля. В 1944 г. в освобожденных районах Ленинградской области были арестованы 1000 «немецких агентов, шпионов, диверсантов и предателей»196.

В ноябре 1944 г. на территории Ленинградской области были зафиксированы многочисленные высказывания крестьян, суть которых сводилась к надеждам на радикальные перемены после окончания войны, которые будут осуществлены под влиянием союзников, включая роспуск колхозов и восстановление частной собственности. По данным УНКГБ ЛО, в 1945 г.. «в районах отмечается значительное количество фактов фашистской пропаганды и особенно антиколхозной агитации». Данные военной цензуры, полученные УНКГБ ЛО на 30 апреля 1945 г., свидетельствовали о том, что, по мнению сельского населения, колхозы неэффективны и давно изжили себя. В частности, цензурой было зарегистрировано 62 письма с сообщениями «о неподготовленности ряда колхозов области к весенне-полевым работам». На самом же деле шла речь о полной дезорганизации и разложении в ряде колхозов Ленобласти — пьянстве, воровстве председателей, нищете колхозников — «половина деревни собирает милостыню», «словом, экономика деревни — малоприглядная»; «колхозники живут плохо — питания нет», «дела идут неважно», «жизнь в колхозе очень тяжелая» и т. д.197

Главные ожидания сельского населения в послевоенное время были связаны именно с роспуском колхозов. Эти настроения крестьянства емко выразил Н.А. Васильев, проживавший в Волосовском районе:

«Вот если бы перед выборами [в Верх. Совет] распустили колхозы, тогда было бы хорошо. А если этого не будет, то придется давать такой наказ депутатам — дать крестьянам свободную жизнь в единоличном хозяйстве, распустить колхозы»198.

Настроения жителей бывших оккупированных районов Ленинградской области оказывали влияние и на ленинградцев. УНКГБ ЛО обращало внимание секретарей ГК и ОК ВКП(б) на большое распространение слухов и разговоров о хорошем отношении немцев к населению на оккупированной территории. Если в декабре 1943 г. в Ленинграде агентура зафиксировала 338 высказываний подобного содержания, то в январе 1944 г. таковых было уже 403, а в феврале 1944 г. их число достигло 650. При этом доля «чуждого элемента» среди носителей подобных настроений была минимальной, в то время как на долю служащих, рабочих и интеллигенции приходилось более 90 процентов антисоветских проявлений, связанных с воспоминаниями о немецкой оккупации. Абсолютные цифры по категориям населения были таковы: домохозяйки — 56 случаев положительной оценки немецкого оккупационного режима, интеллигенция — 203, рабочие — 429, служащие — 609, «чуждый элемент» — 89199.

УНКГБ отмечало, что

«политически неустойчивые люди и враждебные элементы, распространяя эти измышления, обычно ссылаются на разговоры или личные беседы с лицами, проживавшими в ранее оккупированных районах... Распространителями подобных настроений являются:

1) подозрительные элементы, проникшие в Ленинград из ближних районов,

2) лица, побывавшие в командировках в оккупированных районах,

3) некоторые военнослужащие, которые поддались провокационной информации местных жителей освобожденных районов,

4) агентура немецких разведывательных органов, заброшенная в город для шпионской и провокационной работы»200.

Таким образом, речь шла преимуществено об очевидцах и тех, кто пережил оккупацию. Сущность разговоров, «восхвалявших немцев», сводилась к трем основным тезисам:

1) немцы над населением не издевались и не творили зверств и злодеяний;

2) немцы не производили грабежей и создали такие экономические условия, при которых население жило материально хорошо, не нуждалось в продуктах и промышленных товарах;

3) германское командование не угоняет людей в немецкое рабство, а население добровольно покидает родные места и уезжает в Германию201.

УНКГБ привело характерные факты высказываний. Врач больницы им.К.Маркса Вербер говорит:

«...Меня удивляет, с одной стороны, нам сообщают в печати о зверствах немцев, а очевидцы говорят другое. Вот знакомая работница была у своих родственников после освобождения от немцев и рассказывает, что немцы никаких зверств не чинили и .. ничего плохого не делали...»

Врач 2-й поликлиники Приморского района М.:

«...У нас много кричат о зверствах немцев на оккупированной ими территории. Это ложь.

У немцев население всем обеспечено. Население при наступлении Красной Армии само уходит с немцами».

Рентгенотехник военного госпиталя:

«... Жители освобожденных районов добровольно уезжают в Германию. Обитательницы «веселого» поселка в Волосово открыто заявили, что с ними так хорошо не обращались как немцы, зачем только русские пришли. Не надо думать, что Красную Армию с радостью встречают повсюду, где были немцы».

Канд. технических наук, доцент Всесоюзного исследовательского института Метрологии М. Б.К.:

«...Я совершенно не верю сообщениям о зверствах немцев, и наоборот, я слышал, что немцы очень лояльны, они уничтожают только евреев и коммунистов»202.

Работник Холодильника № 4 , орденоносец Г. В.П.:

«...В гор. Гатчине все население при немцах находилось на санаторном пайке. В городе немцами была организована санатория. Население плохо встретило Красную Армию и даже на обращения к ним наших бойцов отвечали ругательством. Русские люди при немцах ходили в праздничных костюмах и ничего не делали, только веселились, с приходом Красной Армии все одели лохмотья».

Дежурный электротехник 1-й ГЭС Д.:

«.Население встречает приход Красной Армии и советской власти недоброжелательно. При немцах они жили помещиками, имели 2-х породистых коров и занимались непринужденно сельскохозяйственными работами».

Стеклодув Ленгосзеркальной фабрики Б. Н.И.:

«...На днях я был у своей сестры... ее знакомый военный рассказал, что наше население живет у немцев гораздо лучше, чем жили в мирное время. Например, население г.Кингисеппа с немцами жило превосходно, на немцев они не обижались, а, как правило, восхищались и приветствовали немцев. Каждый житель этого города при немцах имел много продуктов, кроме того, во всех магазинах было также много продуктов и разных вин и все это было доступно населению, живущему у немцев».