Чтение онлайн

Военные, политические и экономические успехи XVIII века, распространение европейских нравов и ценностей в среде русского благородного сословия создали условия для бурного расцвета нашей культуры в XIX–XX веках. Характерно, что первая фигура, с которой этот расцвет начинается, – Гаврила Романович Державин еще одной ногой стоит в прежнем военно-государственном мире, где основным занятием большинства членов Российской Академии наук было создание все более удивительных фейерверков и сюрпризов для увеселения двора. Ломоносов же почитался не основателем университета, а лучшим сочинителем од на день тезоименитства государыни, на нынешний вкус, правда, весьма тяжеловесных.

Державин – губернатор Олонецкий, затем Тамбовский, статс-секретарь Екатерины II, сенатор и, наконец, министр юстиции, но одновременно и первый современный поэт России. Лично для меня золотой век русской культуры начинается с его стихотворения «Снигирь», написанного на смерть Суворова в 1800 году: «Что ты заводишь песню военну / Флейте подобно, милый снигирь?» – барабанная дробь воинственного XVIII века отзывается здесь невероятной, пробивающей ознобом поэтической формой. И отчетливо ясно, что XIX век будет уже не только столетием русских барабанов.

В XVIII веке Россия шпагой Петра Великого прорубила окно в Европу, в XIX–XX веках она становится органической частью европейского культурного пространства благодаря своей литературе, музыке, изобразительному искусству, науке, инженерной мысли, архитектуре и даже христианской философии. По сей день главным писателем мира не мы, а англосаксы (!) считают Льва Толстого. Шекспир занимает только второе место. Вообще в этом списке из 10 имен – трое русских: Набоков, Достоевский и Чехов (в такой последовательности). Чайковский по количеству исполняемых хитов конкурирует, кажется, лишь с Моцартом. Художники русского авангарда во многом сформировали язык современного искусства и дизайна. А ведь были еще и автор периодической системы элементов профессор Менделеев, и академик Павлов – лауреат Нобелевской премии 1904 года, создатель науки о высшей нервной деятельности человека, и первая в мире женщина – профессор математики Софья Ковалевская, и ученый-самоучка Циолковский – пионер теоретической космонавтики, и создатель телевидения Зворыкин, и изобретатель вертолетов Сикорский – десятки имен, без которых невозможно представить сегодня не только европейскую, но и мировую культуру.

Неудивительно, что Запад, который называл Россию еще в XVII веке «варварской Московией», в конце концов соглашается с тем, что европейская граница с Азией пролегает существенно восточнее – по Уральскому хребту. Впервые эту догадку высказал в 1730 году шведский географ Филипп Иоганн Фон Штраленберг. Со времен Геродота, который проводил границу между Европой и Азией, а фактически греческой колонизацией и окружающей ее дикостью по реке Танаис, то есть Дону, прошло более двух тысяч лет. На деле, как помним, естественная граница Европы и Азии проходила еще западнее, через Паннонию. Россия Петра Великого раздвинула границы Европы, став ее стремительным и талантливым продолжением в глубь Азии.

Инерция великой культуры охватит значительную часть XX века, несмотря на откровенно варварское правление большевиков, которые обрекли множество одаренных русских людей на смерть, нищету или эмиграцию. И Зворыкин, и Сикорский сделают свои открытия в США, там же Набоков напишет «Лолиту», которую англосаксонские писатели считают главным романом XX века. Коммунисты признавали право на интеллектуальную автономию лишь за жизненно важными, с их точки зрения, отраслями культуры, а именно физикой, химией, математикой, медициной и ракетостроением. В результате научные и технологические прорывы на некоторых направлениях соседствовали с ликвидацией, подавлением или выхолащиванием целых секторов культуры. Мы не только лишились генетики и кибернетики на самом их взлете; все гуманитарные науки, литература, изобразительное искусство, кинематограф, даже музыка испытывали постоянное, часто губительное давление коммунистической репрессивной машины.

Культура превратилась в сервисную службу Кремля, обеспечивающую, с одной стороны, его военное могущество, с другой – монополию коммунистической идеологии, которую к тому же отягощали примитивные вкусы малообразованных правителей. Неугодных ждало изгнание, чаще жизнь в нищете, в худшем случае расстрел, лагерь, позднее – снова нищета, изгнание и психушка. На стратегических вершинах духовной жизни, за очень редким исключением, господствовали трусливые бездарности или талантливые трусы. И стоит только удивляться невероятной силе сопротивления, которую обнаружила высокая русская культура даже в самые мрачные годы советской диктатуры.

К началу XXI века Россию – мирового пионера европеизации – не назовешь победительницей на фоне Китая, Японии или Турции, которые начали европеизацию на 150–250 лет позже. В мировой статистике нынешняя Россия все чаще фигурирует в унизительном соседстве с самыми отсталыми странами Африки и Азии, а иногда и опережает их в худшую сторону. Увы, шутки про «снежную Нигерию» и «Верхнюю Вольту с ракетами» имеют под собой определенные вполне не юмористические основания.

По количеству брошенных детей Россия уверенно вышла на первое место в мире. Их, по данным на 2013 год, насчитывается более 650 000, примерно 370 000 из них находятся в приютах и до 95 % имеют живых родителей. По употреблению героина и количеству абортов Россия также занимает одно из первых мест. А вот по количеству убийств на 100 тысяч человек мы находимся где-то между Коста-Рикой и Гамбией на 70-м месте с конца. Я бы назвал это моральным одичанием, сколько бы тысяч православных ни мерзло в девятичасовых очередях к чудотворным реликвиям. По уровню смертности Россия занимает 16-е место в мире между Чадом и Мали. Ни один из российских университетов не входит в сотню главных университетов мира, МГУ занимает только 120-е место, остальные российские вузы начинают мелькать в рейтинге только со второй сотни. Согласно международному индексу коррупции, наша страна проходит по 127-му разряду из 177 существующих, снова, как африканская Мали. Мы проигрываем Нигеру 21 пункт, а Буркина-Фасо – целых 44. Соотношение доходов 10 % самых богатых и самых бедных составляет в России 45 к 1, это хуже, чем в Нигерии (42 к 1) и Гондурасе (38 к 1), но, слава богу, много лучше, чем в Зимбабве (80 к 1). По рейтингу прав и политических свобод Россия числится среди однозначно несвободных стран в компании Северной Кореи и Чада. Двадцать одна африканская страна считаются более свободными, чем Россия. Кажется, что-то действительно пошло не так.

История любого народа – это единый поток, который ученые пытаются разделить плотинами и дамбами своих концепций. В реальности в судьбе народа все намертво переплетено, ничто не является главным или второстепенным. Действия географических и культурных факторов, о которых я так долго и, каюсь, многословно говорил, было совокупным, слиянным и нераздельным до того самого момента, как Петр Великий своею волей перенаправил историю России в новое, европейское русло. Он не пожалел даже собственного сына, кровью которого скрепил свой новый завет для России. Казалось, что Петр пересилил инерцию многовековой истории, подчинил себе всех ее темных богов, но это было, конечно, же не так. Темные боги просто облачились в европейские камзолы и напялили кружевные жабо. Так же, как потом они наденут кожанки и френчи, а еще позже – «бриони» и горнолыжные костюмы. Российский фатум умеет отлично менять маски. Может быть, если добраться до его настоящего выражения лица, мы хоть напоследок поймем, почему эта большая, красивая и страшная история заканчивается сегодня где-то между Гамбией и Чадом.

Мы привыкли оперировать словами «власть» и «общество» как понятиями едва ли не противоположными по смыслу, которые обозначают сущности, скорее враждебные друг другу. Сейчас можно часто услышать: «Власть и общество должны договариваться», словно не общество является единственным источником власти.

По-русски «власть» – это владение, собственность. «Общество» – община, то есть все мы, не имеющие отношения к владению и собственности. Государство – это то, что принадлежит государю, господину, хозяину. А далее точно по Павлу I: «Дворянин в России – лишь тот, с кем я говорю и пока я с ним говорю». Правда, русские дворяне ответили императору ударом табакеркой в висок, но этот удар мало что изменил в местной философии власти и общества. Всего-то заменили неврастеника-самодура на лысеющего купидона, приятного во всех отношениях: «Полно ребячиться, государь, ступайте царствовать». Еще накануне XX века, во время переписи 1897 года, последний русский император ничтоже сумняшеся так охарактеризовал род своих занятий: «Хозяин земли Русской». Ему шел только 29-й год, и этот «молодой человек», как к нему обращается граф Толстой, действительно был уверен в том, что он хозяин огромной страны по своей «отчине и дедине».

Власть в России изначально была отдельно, сама по себе. Даже название страны «Русь» – это, скорее всего, название подчинившей ее власти, а именно варяжской дружины Рюрика и его братьев. Вот как об этом говорит «Повесть временных лет», древнейшая летопись нашей страны: «Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, на Белоозере, а третий, Трувор, в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».