Чтение онлайн

Коммунисты, затворившиеся в Кремле, превратили Красную площадь сначала в коммунистический некрополь со своим верховным божеством – мумией «вечно живого» Ленина в хрустальном гробу, а затем в арену для проведения массовых мероприятий, символизирующих единство счастливого народа с его палачами. Да, здесь случались и действительно важные для страны события – например, парад в ноябре 1941 года, когда Москва уже фактически готовилась к сдаче. Не все, правда, знают, что знаменитую речь Сталина записывали в Большом Кремлевском дворце на фанерном макете трибуны, покрашенном под мрамор. А чтобы у вождя шел пар изо рта, открыли в зале окна. Так или иначе психологический эффект от выпущенного затем фильма был немалый. Ну и в 1945 году здесь, на Красной площади, праздновали победу другим парадом – с маршалом на белом коне и в золотых погонах, будто и не было между 1918 и 1945 годами никаких парадов физкультурников и верениц дурацких инсталяций, изображающих то смерть буржуев, то торжество труда, а была вечная Россия.

Впрочем, палачи вскоре вернулись к своим привычным занятиям. А потом развалился Советский Союз, новой России исполнилось 20 лет, мы дожили до очередных духовных скреп, обильно плачем на парадах, а ветераны той самой войны все еще мыкаются без квартир и даже иногда кончают жизнь самоубийством в своих совсем несакральных хибарах. Вот бы где поднять вой. Но нет – тут наша общественность молчит.

История с выставкой Louis Vuitton на Красной площади – удивительный документ про лицемерие и ханжество, про агрессивное невежество – в поисках духовных скреп стоило бы получше узнать историю собственной столицы – и, наконец, про неуважение к деловым обязательствам. Ведь кто-то еще за полгода до случившегося выдал все разрешения и согласования на установку сундука князя Орлова именно в этом месте. Я наивно полагал, что оно находится в ведении ФСО, Администрации президента и под защитой Министерства культуры Российской Федерации. А вышло так, что никто за Красную площадь не отвечает.

И только потому, что за прошедшие годы к истеричкам и фарисеям стало принято относиться как к серьезной респектабельной части общества. Нечленораздельный визг – это в нынешней России точка зрения, перед которой забиваются по углам и ФСО, и Администрация президента, и Министерство культуры Российской Федерации. Стыдно, что это произошло с нами, особенно на глазах всего мира, к тому же накануне Олимпийских игр, на которые когда-то князь Орлов, возможно, ездил с тем самым сундуком. Тогда украсить его триколором было совсем не стыдно.

Смотрю я на депутата Милонова в интерьерах Мариинского дворца, где заседает Законодательное собрание Санкт-Петербурга, и думаю: так вот и выглядели варвары. Обрядились в тоги, которые им как козе баян, и возлежат в императорских покоях. Дескать, мы подлинные наследники Рима.

То, что, например, губернатор Санкт-Петербурга Полтавченко сидит в Смольном, меня совершенно не смущает. Он и есть настоящий преемник Ленина или Жданова, ну «жлоб» (по мнению футбольных болельщиков), ну из детишек фонтаны складывает своим гостям на потеху. В Смольном таких Полтавченко было пруд пруди, поэтому тут никакого диссонанса не чувствуется. Так сказать, намоленное место.

Мариинский дворец – совсем другое дело. Когда-то дворец князей Лейхтенбергских (родственников Бонапарта и Романовых), он при Александре III стал местом заседания Государственного совета и комитета министров. В общем, Мариинский дворец – мозг Российской империи, а теперь… даже не знаю, с какой частью тела было бы элегантней его сравнить. Но миазмы оттуда исходят во все концы того, что от этой империи осталось.

Монументальные архитектурные формы, великолепные росписи, наборные паркеты, бронза – все наследие великой страны – безжалостно контрастируют с мыслями и поступками нынешних его обитателей.

Я думаю, новые хозяева дворцов и кабинетов что-то такое смутно про себя чувствуют, а потому норовят все время разрушить, надстроить, но лучше – впендюрить посреди по-настоящему великого свое, соразмерное собственному масштабу ума и души. Вспомните историю с «Охта-центром», поглядите на все эти лужковские башенки, торчащие по Москве, или его же медведей с коняками в Александровском саду.

Неудивительно, что у нас, в Москве, надстроили, а фактически изменили до неузнаваемости дом князя Волконского, деда Льва Николаевича Толстого, предположительно описанный в романе «Война и мир». «Центру развития межличностных коммуникаций» или «развития русского языка» понадобился пентхаус. Простор нужен для межличностных коммуникаций и развития русского языка. На кой черт им Толстой? У него полромана на французском. К тому же не православный он человек, анархист и кощунник.

Ползучее обживание нашего великого прошлого – тема не новая: уплотнениями, экспроприациями, распродажами, да просто сносами, взрывами и сломами заполнено все двадцатое столетие. Удивительно, что вообще осталось хоть что-то от той прежней тысячелетней страны. Россия после 1917 года так и не нашла себя: старое утрачено, новое вроде построили, но оно само развалилось за полной своей нежизнеспособностью, а теперь вообще принято решение не заморачиваться. Страну объявили великой – и точка. Знай себе качай нефть с газом. Одна проблема: хозяевам надо где-то жить, законотворить и чай с малиной кушать, а еще им надо чувствовать себя как дома, в своей тарелке, в своем корыте. Мешают им особняк Волконского, парк Архангельское, да мало ли что еще глаза режет. У них с прежней Россией эстетические разногласия, подкрепленные, конечно, и прочими соображениями желудочно-кишечного свойства.

Некоторые по глупости еще считают, что живут в своей стране. Нет, это уже давно страна Милонова и «центра развития межличностных коммуникаций». Вглядитесь в эти лица повнимательнее, необязательно в милоновское – такие ведь теперь по всем ветвям власти стаями сидят. Вы что думали, что сохраните уютные московские особнячки или Петербург Достоевского вот с такими лицами? С такими идеями? С такими душами?

Чип-энд-Дейл всея Руси, Сергей Кужугетович Шойгу, едва став министром обороны, твердо заявил, что изживет слово «портянка» из лексикона российских вооруженных сил навсегда. Шел XXI век, если быть точнее, то – январь 2013 года.

Происхождение портянок теряется в глубокой древности. Несомненно, это близкие родственники онучей, которыми русские традиционно оборачивали ноги под лапти еще тогда, когда их и русскими никто не называл. В стране поменялось все, причем не один раз, но напоминание о лапотной Руси пережило и Дмитрия Донского, и Ивана Грозного, и букли, и ментики, и лосины, и кивера, и наркомов, и СМЕРШ, и Окуджаву, и новое мышленье, и суверенную демократию, и даже Болотную.

Возможно, это последняя связь нас нынешних, в безродных конверсах и брогах, с седой отечественной стариной. Последняя константа отечественной культуры, не преодоленная ни петровской европеизацией, ни коммунистической индустриализацией. Остальное – и имперский балет Чайковского – Петипа, и русский классический роман Толстого – Достоевского, и прорыв в исследовании космоса Королева – Гагарина, и авангард Малевича – Кандинского – оказалось короткими эпизодами на фоне тысячелетней истории портянки.

Меня мучают вопросы: отчего российские императоры, до половины законодательных актов которых касалось ширины галуна и высоты плюмажа, не извели портянку? Отчего коммунисты, ударившие по лапотной Руси электрификацией и культурной революцией, не покончили с портянкой как пережитком царизма? Отчего Михаил Горбачев и Борис Ельцин, вернувшие страну на путь либерализма и западничества, терпели этот «совок»? Как, наконец, Владимир Путин, глава России, впервые после Николая II и Ленина свободно говорящий на двух иностранных языках, мирился с таким очевидным анахронизмом? Надо, конечно, отдать должное Владимиру Путину. Он первым в русской истории со времен Рюрика назначил министром обороны человека, который обещал покончить с портянкой в кратчайшие сроки. Это был не кто иной, как Анатолий Сердюков. И где теперь Сердюков? А портянка жива.