Чтение онлайн

В Москве поняли, что за период с конца апреля до начала июня в районе Волхова и Ленинграда было допущено несколько серьезных ошибок, в том числе и в плане организации боевых операций. Ставка назначила командующим Ленинградским фронтом Л. А. Говорова.

Штабом была предпринята попытка организовать контрудар с целью прорвать фронт и восстановить связь со 2-й ударной армией. 10 июня К. А. Мерецков силами трех стрелковых бригад, некоторых других стрелковых соединений и одного танкового батальона (все, что удалось собрать) атаковал позиции противника. Однако она успеха не имела. Немецкое командование наращивало силы на этом участке фронта. С севера, западнее Ленинградского шоссе, наступали части трех пехотных дивизий, полицейская дивизия СС, танковые и моторизованные части. Все они были сведены в бригады «Кехлинг», «Басе» и «Шайдес». Со стороны Новгорода действовала группа «Гоппе», группа «Яшке» и другие вражеские части. С запада на 2-ю ударную армию наступали две пехотные и одна охранная дивизии, сведенные в группу «Герцог». Немцы не давали возможности окруженным советским войскам перегруппироваться, сосредоточить усилия для нанесения удара в районе, намеченном для выхода из окружения. Бои носили ожесточенный характер.

Ценой огромных усилий фронт окружения 19 июня был прорван. Это сделали танкисты 29-й танковой бригады и пехота. Но ширина прорыва не превышала 1,5 км. Три дня через этот узкий и простреливаемый всеми видами оружия коридор осуществлялся вывод войск 2-й ударной армии. Однако голодные и измученные воины находили в себе силы отражать непрерывные атаки врага и выносить на себе раненых. «Затем произошло то, чего я больше всего опасался. Части 2-й ударной армии, участвовавшие в прорыве, вместо того, чтобы направить свои усилия на расширение прорыва и закрепления флангов, сами потянулись вслед за ранеными. В этот критический момент командование 2-й ударной армии не приняло мер по обеспечению флангов коридора и не сумело организовать выход войск из окружения. Попытки со стороны командования фронтом сколотить из вышедших частей отряды и использовать их для обеспечения коридора также не увенчались успехом» [409] , — писал в мемуарах К. А. Мерецков.

22 июня противнику удалось ликвидировать этот коридор и вновь замкнуть кольцо окружения. 23 июня район, занимаемый 2-й ударной армией, сократился до таких размеров, что простреливался артиллерией противника на всю глубину. Последняя площадка в районе населенного пункта Финев Луг, где приземлялись легкие самолеты с Большой земли, была захвачена противником. Узел связи был разбит, войска прикрытия отходили беспорядочно. «Обстановка сложилась очень тяжелая. Площадь — два на два километра, занятая нашими войсками, насквозь простреливалась. Всюду лежали убитые и раненые. Кто бредил, кто лежал в воде и просил пить, кто просил перевязать, а кто требовал пристрелить, потому что самому это сделать уже не было сил… Застрелился комиссар нашего дивизиона старший политрук Долинский. Перевязочного материала никакого, раненых прибавлялось, а перевязывать их нечем. Немцы не атаковали, обложили нас, как зверя в берлоге, бомбили и обстреливали артиллерийско-минометным огнем. Правда, один раз они пытались разбить нас на две части, но наше командование, имея небольшой резерв автоматчиков, быстро выбило их с нашей территории» [410] , — вспоминал бывший командир батареи 830-го артполка 305-й стрелковой дивизии А. С. Добров.

Все попытки Волховского фронта прорвать оборону противника в районе выхода окруженной армии успеха не имели. Командование 2-й ударной армии утром 24 июня отдало распоряжение: выходить из окружения мелкими группами, кто где хочет и как знает. Это распоряжение подорвало моральный дух войск и окончательно дезорганизовало управление. Бои частей 2-й ударной армии, не успевших выйти из окружения, продолжались до 29 июня. Наши потери в этих боях составили примерно 10 000 убитыми и 10 000 пропавшими без вести. Были потеряны 102 орудия, 12 танков и 200 пулеметов [411] . Однако анализ говорит о том, что потери войск в этой операции были более значительными. Силы 2-й ударной армии, которые вышли из окружения — около 16 тыс. человек отошли за реку Полисть и совместно с 52-й и 59-й армиями прочно закрепились на этом рубеже, удержав плацдарм на левом берегу реки Волхов. Вскоре остатки 2-й ударной армии были отведены в тыл на переформирование. Трагически сложилась судьба командиров штаба 2-й ударной армии. В ночь с 24 на 25 июня они должны были выходить с частями и штабами окруженных войск. Военный совет армии, сопровождаемый ротой автоматчиков, выступил в 23 часа 24 июня в район 46-й стрелковой дивизии, с частями которой он должен был выходить из окружения. У реки Полисть он попал под сильный огонь противника. Штабисты разделились на три группы. Одна ушла на запад, встретила партизан и позже была вывезена на самолетах. Вторая рассеялась. Группа командующего армией генерала А. А. Власова направилась к Волхову. Три недели она блуждала по тылам врага — до 11 июля 1942 г. Начальник штаба армии Виноградов был ранен и умер от потери крови. А. А. Власов сдался в плен врагу. 14 июля германское радиовещание в сводке верховного командования передало: «Во время очистки недавнего волховского кольца обнаружен в своем убежище и взят в плен командующий 2-й ударной армией генерал-лейтенант Власов» [412] . А 17 июля командующий Волховским фронтом К. А. Мерецков получил директиву Ставки Верховного Главнокомандования № 170518 о доставке командующего, начальника штаба и связи 2-й ударной армии из-за линии фронта. В ней говорилось: «Ставка Верховного Главнокомандования приказывает Вам под Вашу личную ответственность принять меры к тому, чтобы не позднее 19 июля Власов и его люди были доставлены самолетами на территорию фронта. Ставка считает делом вашей чести выполнить эту задачу. Ставка приказывает Вам поставить всю авиацию фронта на выполнение этой задачи» [413] .

25 июня в 9 часов 30 минут немцы окончательно захлопнули «горлышко». Тысячи солдат и командиров, штаб 2-й ударной армии остались на крошечном пятачке у Новой Керести.

28 июня Гитлеру было доложено о победном завершении Волховского сражения. В донесении сообщалось о 32 759 советских солдатах, взятых в плен [414] . Среди них оказались и тысячи раненых, и 793 медработника, которые их не бросили, во главе с начсанармом военврачом 1-го ранга К. К. Боборыкиным [415] .

В результате боев с 13 мая по 10 июля 1942 г. безвозвратные потери войск Волховского фронта составили 54 774 человека, санитарные — 39 977 человек [416] .

Противник под Любанью израсходовал свои резервы и вынужден был отложить штурм Ленинграда. Он также не направил ни одной дивизии на юг, где разворачивались основные сражения лета 1942 г. Немецкие историки оценивали ситуацию, которая сложилась на фронте группы армий «Север» зимой 1941/42 гг., как критическую.

В фундаментальном исследовании «Мировая война 1939–1945 годы» немецкий генерал фон Бутлар писал: «Ведя тяжелые бои севернее озера Ильмень, 18-я армия сумела остановить наступление русских, удержать ключевые позиции в районе Петрокрепости и не допустить тем самым прорыва противником блокады Ленинграда. Лишь на Волховском направлении, в районе севернее Новгорода, противнику удалось переправиться через замерзшую реку Волхов и глубоко вклиниться в расположение немецких войск. Однако прорвавшиеся части русских были отрезаны и весной 1942 г. уничтожены» [417] . Другой немецкий историк, Пауль Карель, так оценивал все то, что случилось в районе Любани: «Сражение в лесах и на берегах Волхова стало одним из самых страшных» [418] . Полковник в отставке, бывший комиссар 59-й отдельной стрелковой бригады, которая сражалась в окружении, И.-Х. Венец в воспоминаниях так оценил все случившееся в любанском «котле»: «Роковой ошибкой было решение Ставки о ликвидации Волховского фронта, сказалось и безразличие к судьбе 2-й ударной, да и всего Волховского направления, генерала М. С. Хозина. Во время боев в окружении губительно сказалась трусость и бездарность Власова. Ошибкой было и то, что оборона флангов прорыва с самого начала возлагалась на части других армий: 59-й — справа и 52-й — слева. Рядовые и командиры 2-й ударной мужественно и честно выполнили свой долг, проявили стойкость, мужество и массовый героизм» [419] .

Прорыв блокады Ленинграда, окружение и разгром группы армий «Север» в первой половине 1942 г. не получились. Войска фронта стали готовиться к новой наступательной операции с той же задачей — прорвать блокаду Ленинграда.

События вокруг 2-й ударной армии на всем протяжении Любанского сражения привлекали особое внимание командования. Однако и на других участках Волховского фронта шли тяжелые бои. Части 4-й армии пытались сбить противника с Киришского плацдарма. Израсходовав с 4 по 15 июня более 40 тысяч мин и снарядов для разрушения 130 огневых точек и блиндажей и уничтожив более 20 минометных и артиллерийских батарей, а также 850 солдат и офицеров врага, советские подразделения все же не смогли овладеть Киришами. В июле — августе 1942 г. предпринималась новая попытка сбросить врага в Волхов, но и эти затяжные бои не дали результата.

Тогда начальник отдела заграждений штаба инженерных войск Волховского фронта майор С. П. Назаров предложил подорвать опорный пункт противника в роще Высокая, применив старинный прием подземно-минной борьбы, известный на Руси еще с древних времен. В ноябре 1942 г. развернулись сложные работы, которыми руководил дивизионный инженер 44-й стрелковой дивизии майор В. С. Сорокин. В зоне наибольшего сближения с рощей Высокая в ночное время саперы соорудили просторный и глубокий блиндаж, связанный ходом сообщения с первой траншеей. Из блиндажа по азимуту определили общее направления подкопа. Его вели из блиндажа круглосуточно. Грунт саперы 61-го батальона 44-й стрелковой дивизии выносили в мешках, вручную, рассыпали его в ближайших воронках и маскировали снегом. Сечение галереи было невелико — 1,5 x 2 метра. Лопатой, кирками бойцы вели галерею в сторону противника. Вскоре в подкопе появились грунтовые воды, стало не хватать кислорода. Тускло светили в забое лампочки, питавшиеся от автомобильных аккумуляторов. Бойцами руководили командиры рот старшие лейтенанты Смирягин и Рогожкин, лейтенант Груздев и начальник штаба батальона капитан Кудинов. Две команды по 12 человек менялись через каждые три дня работы. После проходки 180-метровой галереи в конце ее устроили взрывную камеру, куда саперы доставили и уложили несколько тонн взрывчатки.

Вместе с капитаном Смирягиным, удалив всех из галереи и камеры, майор Сорокин смонтировал взрывные сети от заряда к подрывной машинке. Операцию по подрыву рощи Высокая с двумя отвлекающими взрывами — на железной дороге и у деревни Плавницы — назначили на утро 23 февраля 1943 г. «в 200 метрах от нашей первой траншеи оборудовали исходную позицию — траншею для батальона автоматчиков, которому был поручен захват рубежа после подрыва рощи Высокая. В семь часов утра в небо рядом с нами взлетают две красные ракеты. В ответ справа, под деревней Плавницы, — две зеленые. Раздаются два отвлекающих взрыва и вслед за ними — главный взрыв. Все находившиеся на КП в блиндаже, в километре от центра взрыва, ощутили сотрясение почвы, как при землетрясении. Выбежали наружу — громадный огненно-черный гриб взрыва встал над местом, где была роща Высокая. Штурмовой батальон автоматчиков 44-й стрелковой дивизии вместе с приданными саперами броском занял рубеж. Весь гарнизон опорного пункта был уничтожен взрывом. Только через час немцы начали обстрел с левого берега Волхова. Завязалась артиллерийская дуэль. В течение дня противник дважды после авиационных налетов предпринимал ожесточенные контратаки, но они были отбиты. Днем саперы обмерили воронку. Она оказалась диаметром не менее 80 метров и глубиной 20 метров. Позднее немцы в своих газетах жаловались: „Русские предприняли на Киришском рубеже варварские способы ведения войны — подкопы и взрывы времен осады крепостей“» [420] . Это был единственный в истории Великой Отечественной войны успешно проведенный подкоп под вражеские позиции.

Перед командованием Волховского фронта по-прежнему стояла задача прорыва блокады. Ленинград ждал помощи. Не успела зарубцеваться глубокая любанская рана, как началась подготовка к новой наступательной операции. На этот раз главный удар решили вновь наносить на участке фронта в районе Синявино. Советским войскам предстояло преодолеть все те же 16 км «бутылочного горла» немецких позиций на шлиссельбургско-синявинском выступе, чтобы сбросить «мертвую петлю» блокады, которая душила Ленинград. Генерал армии К. А. Мерецков предполагал, что в результате наступления советских войск противник будет разбит и на третий день операции войска Волховского фронта соединятся с ленинградцами. Операция по прорыву блокады Ленинграда планировалась как совместные действия правого крыла Волховского фронта и Невской оперативной группы Ленинградского фронта. Главная роль отводилась войскам Волховского фронта, которые должны были прорвать оборону противника южнее Синявино, разгромить его мгинско-синявинскую группировку и соединиться с наступающими подразделениями Ленинградского фронта. К наступлению привлекались две армии: 8-я и 2-я ударная. Началась работа по подготовке к прорыву блокады. Еще во второй половине мая военные советы фронтов направили в Ставку ВГК свои предложения о целесообразности нанесения удара по мгинско-синявинской группировке противника с востока и запада, чтобы пробить ее оборону и очистить южное побережье Ладожского озера. В случае успеха можно было прорвать кольцо вражеской блокады и облегчить положение Ленинграда. Ставка в принципе согласилась с предложениями командования Ленинградского и Волховского фронтов. Однако проведение операции было отложено в связи с тем, что при создавшейся обстановке на юге не было возможности выделить дополнительные силы для прорыва блокады. На этот период перед Ленинградским фронтом ставилась задача совершенствования обороны и проведения частных наступательных операций, активными действиями сковывать противостоящие вражеские дивизии на шлиссельбургско-синявинском выступе, оказывать содействие Волховскому фронту авиацией и артиллерией. План Синявинской наступательной операции был окончательно одобрен Ставкой ВГК в начале августа. Для ее проведения привлекалось более 190 тысяч войск.