Чтение онлайн

На Ленинградском фронте подготовка к наступлению началась 11 июля. В этот день командующий фронтом Л. А. Говоров собрал руководящий состав штаба фронта. По указанию Ставки войскам надлежало в ближайшие дни начать активные боевые действия от 8-й ГЭС до Синявино включительно. Задача ставилась, по существу, тактическая: прорваться из болот через систему укрепленных позиций противника, занятых им на командных высотах у селений Мустолово, Келколово, Синявино, и выйти на линию Мгинского железнодорожного узла. Говоров возложил руководство операцией на командующего 67-й армией генерала М. П. Духанова. В свое подчинение тот принял от 2-й ударной армии 43-й стрелковый корпус генерал-майора А. И. Андреева, занявшего позиции на левом фланге участка наступления, а на правом — от берега Невы — вводился из резерва фронта 30-й гвардейский корпус генерал-майора Н. П. Симоняка.

У немцев на этом участке фронта находились три пехотные дивизии. И ближайший на этом направлении резерв противника насчитывал не менее пяти пехотных дивизий.

Сходящийся удар двух советских фронтов был нацелен на Мгу. Л. А. Говоров готовился ввести в бой весь свой накопленный за весну резерв. «Это были дивизии, сформированные в мае из стрелковых бригад, участвовавших в прорыве блокады и красноборских боях: 120-я дивизия полковника А. В. Батлукова, созданная из 11-й и 142-й стрелковых бригад, 124-я дивизия полковника М. Д. Панченко, в которую вошли части 56-й и 123-й бригад, и 196-я дивизия полковника Ратова» [491] , — вспоминал начальник инженерного управления Ленинградского фронта генерал Б. В. Бычевский.

При подготовке операции штабы фронта и армий уделяли особое внимание планированию артиллерийского наступления. Для этого принимались все меры к дополнительной разведке огневых средств врага, его дзотов и других сооружений не только на переднем крае, но и в глубине. Решено было с 17 июля начать разрушение дзотов и укреплений, то есть за пять дней до начала наступления. Чтобы пехоте меньше бежать под огнем противника, инженерными частями и пехотинцами были вырыты ходы сообщения и траншеи на расстоянии от 200 до 300 метров от переднего края противника.

22 июля в 6 часов 35 минут после сильной артиллерийской подготовки войска 8-й армии Волховского фронта перешли в наступление [492] . Воины дивизий первого эшелона, наступая в лоб на огневые позиции противника, ценой больших потерь в первые часы боя ворвались в траншеи противника. Но враг сразу начал контратаковать. Оказалось, что многие огневые точки врага не подавлены, резервы не уничтожены. Начались упорные бои. Часть советских танков и орудий сопровождения застряли в болотах и стали легкой мишенью для вражеской артиллерии. Многие из них были подбиты или утонули. Просчеты в подготовке операции сказались и на авиационном прикрытии наступающих дивизий. 29 июля над вражескими тылами появились самолеты дальнего действия. Они были в достатке снабжены бензином и бомбами. Удары с воздуха были нанесены на коммуникации противника, начиная с Мги и Ульяновки и кончая Лугой, Нарвой, Псковом. В течение пятнадцати дней летчики дальней авиации бомбили тылы противника, но это не повлияло на исход дела. Немецкая авиация опять господствовала в воздухе на переднем крае, активно действуя на участках прорыва. В наступающих советских частях с перебоями работала связь, командиры полков и батальонов боялись проявить самостоятельность и действовали с оглядкой на вышестоящих командиров. Все это связывало инициативу, приводило к неоправданным потерям, мешало решать тактические задачи в ходе боя. Потом всей неразберихе и неуспеху наступления была придумана оправдательная фраза: цель действий советских войск — перемалывание живой силы противника. Но перемалывалась и живая сила наступающих дивизий. На Волховском и Ленинградском фронтах ситуация была похожей: советские полки топтались перед передним краем обороны противника и не могли сделать ни шага вперед. «На двенадцатикилометровом участке наступления среди торфяных топей, вокруг высот, занятых немцами, батальоны и полки одной дивизии заменялись другими по нескольку раз; ходили в атаки, отражали контратаки и… практически все на одном месте. Ни Синявинская гряда в целом, ни Мустоловские и Келколовские высоты, ни Мгинский железнодорожный узел так и не были тогда взяты. Силы сторон постоянно уравновешивались, а местность и укрепленные позиции давали преимущество врагу» [493] , — так оценивал сражение генерал Б. В. Бычевский. Командующий Ленинградским фронтом Л. А. Говоров часто менял дивизии на участках наступления, чтобы сохранить их боеспособность в этих безрезультатных боях. Командиры дивизий, как отмечал в мемуарах Б. В. Бычевский, между собой называли это «поурочной системой Говорова» [494] . Любой отход от сложившейся системы приносил успех. Командир 106-го инженерного батальона майор И. И. Соломахин предложил атаковать ключевую высоту обороны немцев, отмеченную на картах как высота 43,3, силами трех рот ночью. Для этого потребовалось специальное одобрение командующего фронтом Л. А. Говорова. В результате боя, который произошел ночью 12 августа 1943 г., враг был выбит с высоты с минимальными потерями для наступающих. Было взято больше 100 пленных. Батальон понес потери во время контратаки немцев, когда полк 128-й стрелковой дивизии, который должен был поддержать инженерный батальон, не пришел в назначенное время. Уже на следующий день Военный совет Ленинградского фронта наградил командира 106-го инженерного батальона майора И. И. Соломахина орденом Суворова III степени № 49, всех командиров рот — орденами Красного Знамени. Там, где оборону противника не могли взломать дивизии, успех дела решил один инженерный батальон с инициативным командиром. «И. И. Соломахин — ленинградский инженер, в 30-е годы получил военную подготовку. В финскую войну он был призван в армию младшим лейтенантом, контужен в боях. В феврале 1940 г. снова призван в армию. В первые месяцы Великой Отечественной войны отличился при минировании дорог отступления от Луги до Пулкова-Дачного. Батальон саперов был переформирован, в сентябре 1941 г. стал моторизованным и отлично работал на всех участках Ленинградского фронта под командованием И. И. Соломахина. При освобождении Ленинградской области батальон стал „Кингисеппским“ и краснознаменным. Подполковник Соломахин в 1944 г. возглавил инженерную бригаду, которая отличилась при штурме Выборга. Полковник И. И. Соломахин до 1958 г. вел минное дело для студентов Ленинградского инженерно-строительного института, затем преподавал по специальности» [495] , — писал о геройском командире его товарищ А. М. Пасков.

В конце июля командующий Волховским фронтом ввел в сражение 379-ю и 165-ю стрелковые дивизии, сменившие на позициях 18-ю и 256-ю. Но и после этого наступление развивалось медленно. Каждый клочок земли приходилось брать с боем. За каждый уничтоженный дзот и взятую траншею наступающие войска платили большой кровью. В начале августа выяснилось слабое место в обороне противника в районе Поречья. После перегруппировки сюда были брошены основные силы 8-й армии. В ночь на 11 августа были введены в бой отдохнувшие и пополненные 256-я и 374-я стрелковые дивизии. С утра 12 августа советские войска при сильной артиллерийско-минометной поддержке начали обходить Поречье с севера и юга. Особенно умело действовали части 256-й стрелковой дивизии. К исходу дня вражеское сопротивление было сломлено и сильный узел обороны противника в Поречье занят советскими войсками. Но развить успех дальше не удалось, хотя командующий Волховским фронтом К. А. Мерецков ввел в сражение из резерва 311-ю стрелковую дивизию. Противник тоже снял из-под Ленинграда две пехотные дивизии, 132-ю и 254-ю, и бросил их в бой в направлении Поречья [496] .

Начиная с 17 августа напряженность в ведении боевых действий начала убывать. Чувствовалась усталость войск, недостаток снарядов. Еще 12 августа прекратила вылеты авиация дальнего действия. Все говорило о том, что дальнейшее развитие операции без усиления главных группировок становится невозможным. Войска Ленинградского и Волховского фронтов в соответствии с директивой Ставки прекратили наступление и 22 августа перешли к жесткой обороне.

В процессе операции советские войска постоянно испытывали недостаток в боеприпасах, понесли большие потери, штурмуя хорошо укрепленные позиции врага без помощи танков и штурмовых орудий, без активной поддержки авиации. Все это истощило силы наступающих дивизий, и они остановились, не выполнив поставленную задачу. Однако войска фронтов привлекли на себя значительные оперативные резервы противника, нанесли ему тяжелые потери. 17 августа артиллерия Волховского фронта, участвующая в сражении, исчерпала запас снарядов, отпущенных на операцию. Учитывая то, что войска устали и уже физически не могли наступать, фронтам пришлось прекратить наступление и перейти к обороне. В целом наступательные операции в феврале-марте и июле-августе, хотя и не достигли своей цели, все же решили главную задачу — не дали врагу осуществить планы по созданию нового кольца блокады Ленинграда. Противник не смог использовать силы группы армий «Север» на других направлениях. Как отмечалось на заседании Военного совета Волховского фронта, многие проблемы, связанные с необходимостью повышения эффективности применения артиллерии, танков, самоходно-артиллерийских установок, авиации и других средств, не были решены в должной мере, чем в значительной степени и объясняется затяжной характер наступательной операции [497] .

В ходе Мгинской операции, которая продолжалась с 22 июля по 22 августа 1943 г., безвозвратные потери Ленинградского и Волховского фронтов составили 20 890 человек, санитарные — 59 047 человек [498] . По среднесуточным потерям (2498 человек) она была одной из самых кровопролитных в истории битвы за Ленинград.

Главным результатом операции, безусловно, явился срыв задуманного немцами плана восстановления блокады Ленинграда. Кстати говоря, это был последний план. После Мгинской операции они уже не помышляли о блокаде, а тем более о штурме Ленинграда.

Вторым не менее важным результатом августовских боев северо-восточнее Мги явилось общее ослабление сил противника под Ленинградом. Более 10 пехотных дивизий, многие артиллерийские полки и дивизионы, а также различные подразделения, принимавшие участие в боях, понесли большие потери. В конце августа враг вынужден был отвести в тыл на переформирование 23, 11, 121, 132-ю пехотные дивизии и другие части.

В период проведения Мгинской наступательной операции войска Волховского и Ленинградского фронтов, по оценке Ставки, привлекли на себя значительные оперативные резервы противника, нанесли его войскам тяжелые потери. Воспользовавшись этим, 30-й гвардейский стрелковый корпус 67-й армии с 15 по 18 сентября выбил немцев из Синявина и закрепил за собой Синявинские высоты. Своими действиями летом и осенью 1943 г. войска Волховского и Ленинградского фронтов сковали все резервы группы армий «Север». Немецкое командование не могло выделять силы для других направлений, оно было вынуждено снимать силы с пассивных участков фронта и перебрасывать их в район Мги, чтобы как-то сдержать наступление советских войск.

В поисках свободных войск немецкое командование пошло на крайнюю меру — частичное сокращение линии фронта. Они решили пожертвовать Киришским плацдармом, который с таким упорством удерживали в течение двух лет, и вывести оттуда часть сил — около трех пехотных дивизий.

В ночь на 4 октября 1943 г. разведгруппа 311-й стрелковой дивизии 54-й армии, ведя поиск юго-восточнее Киришей, заметила переправу транспорта и артиллерийских полков на западный берег реки Волхов. Взятые в эту ночь пленные утверждали, что начался отвод войск с Киришского плацдарма на заранее подготовленные рубежи по реке Тигоде. На плацдарме остались отдельные части охранных батальонов. Командование фронта ждало этого момента. Поэтому, когда командующий 4-й армией генерал Н. И. Гусев, а затем и командующий 54-й армией генерал С. В. Рогинский доложили К. А. Мерецкову по телефону о движении войск противника на плацдарме, он приказал перейти к преследованию. В 5 часов утра усиленные передовые батальоны 311-й стрелковой дивизии без артиллерийской подготовки поднялись в атаку. Противник был захвачен врасплох. Передовая линия обороны немцев, которую советские войска не могли преодолеть в течение длительного времени, на этот раз была прорвана почти сразу. В прорыв были введены все силы 311-й стрелковой дивизии. Подразделения капитанов Ф. П. Евтушенко, С. И. Цветкова, А. Ф. Царева и Н. А. Свиридова, вырвавшись вперед, стремились обойти с фланга отходивших немцев. К исходу первого дня наступления 311-я стрелковая дивизия освободила населенные пункты Новые Кириши, Большое и Малое Мерятино, Осташкино, Дуброво. Части дивизии вплотную подошли к Ларионову Острову. На следующий день советские части освободили от противника Посадников Остров, Ирсу, станции Посадниково и Ирсу. 6 октября дивизия, преодолевая упорное сопротивление врага, освободила населенные пункты Драчево и Мягры и под сильным огнем противника подошла к деревням Жар и Березовик. Здесь немцы оборудовали хорошо укрепленную линию обороны с дзотами, окопами полного профиля, проволочными заграждениями в 5–6 кольев. Вся полоса перед передним краем противника была заминирована, оборудована ловушками и другими инженерными средствами защиты. Начались упорные позиционные бои.

В ночь на 4 октября 1943 г. противник полностью покинул плацдарм, произвел дополнительные разрушения киришского железнодорожного моста, начал отход к реке Тигоде перед фронтом 44-й стрелковой дивизии 4-й армии. Немцы отходили с Киришского выступа до 8 октября. В течение этого времени наши войска, организовав подвижные отряды, преследовали их. Фронтовая авиация наносила по врагу бомбовые удары.

В течение пяти дней, используя службу заграждения и прикрываясь сильными арьергардами, немцы выбирались с плацдарма. Оттеснив врага к реке Тигоде, советские войска освободили 20 населенных пунктов, в том числе районный центр Новые Кириши и три железнодорожные станции. Конечно, отвод немецких войск с киришского плацдарма явился следствием всего хода событий на советско-германском фронте в 1943 году. Но толчком к нему, безусловно, послужила Мгинская наступательная операция.

Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом и на Курской дуге в 1943 г. оказал прямое влияние на обстановку под Ленинградом. Командование группы армий «Север», испытывая острый недостаток в резервах, много внимания уделяло совершенствованию системы укреплений на северо-западном направлении, получившей название «Северный вал». С начала 1943 г. инженерные части вермахта начали быстрыми темпами создавать новую линию обороны в тылу своих войск под кодовым названием «Пантера», которая проходила по левому берегу реки Нарва, западным берегам Чудского и Псковского озер, а также через Псков, Остров, Идрицу, Осташков и далее на Белоруссию. Цель ее — не допустить наступления советских войск в сторону Прибалтики, откуда открывался прямой путь в Восточную Пруссию. Перед Волховским и Ленинградским фронтами противник подготовил две полосы обороны в тактической зоне и несколько промежуточных оборонительных рубежей в оперативной глубине. В целом инженерными подразделениями вермахта была создана мощная оборона глубиной до 230–250 км. Ее основу составляли опорные пункты и узлы сопротивления, насыщенные большим количеством артиллерийских и пулеметных железобетонных, броневых и деревянно-земляных укреплений для огневых точек. Они оборудовались во всех населенных пунктах, на господствующих высотах, перекрестках дорог, в рощах и имели разветвленную систему ходов сообщения, минных полей и проволочных заграждений. Наиболее сильно вражеская оборона была развита перед 59-й армией Волховского фронта и 42-й армией Ленинградского фронта, которым предстояло сыграть решающую роль в разгроме немецко-фашистских войск под Ленинградом [499] .