Чтение онлайн

9

Перед отъездом из Москвы полковник Порошин выкроил полчаса, чтобы забежать домой. Быстро побрился, на скорую руку помылся в ванне. Вместо хромовых сапог надел яловые.

Порывшись в письменном столе, он порвал ненужные бумаги. Сложил стопкой дневники. Накопилось их много, почти два десятка толстых тетрадей. Это была единственная ценность, имевшаяся у Порошина. Иногда подумывал он о том, чтобы со временем создать книгу на основе своих записей, рассказать о трудном времени, о пути, который прошел шахтер, и, конечно, об армии, которая росла на его глазах, которой отдал он свои лучшие годы...

Прохор Севостьянович связал дневники бечевкой, запер их в железном ящике. Отнес ключи одинокой старушке, жившей в его квартире на правах экономки, и попросил: "Ящик берегите пуще всего. А если что случится со мной, отдайте Ермакову. Или дочери его - Неле".

Пожал старушке руку и ушел, унося с собой в маленьком чемоданчике полотенце, мыльницу, зубную щетку, бритвенный прибор и чистую тетрадь. Предыдущую оставил исписанную наполовину. Не хотел возить с собой память о мирных днях. Знал: немцы - это очень серьезно. Прошлое оборвалось, Нужно было начинать с первой страницы. ИЗ ДНЕВНИКА ПОЛКОВНИКА ПОРОШИНА

24 июня 1941 года. Утро.

Вчера на самолете У-2 прибыл в штаб Западного фронта с пакетом. Остаюсь для связи до особого распоряжения.

Обстановка сложная. В полосе фронта действуют три армии: 10, 4 и 3-я. Связь с ними - от случая к случаю. Неизвестность парализует работу. Я, по существу, праздный наблюдатель. Бездействие выматывает нервы. Потому взялся за дневник, хочу сосредоточиться и подумать. Это - моя девятнадцатая тетрадь. Сотня, а то и больше чистых страниц. Листаю и думаю: что напишут на них начавшиеся теперь события?

Здесь, знакомясь с положением дел, вижу, как велики были наши просчеты. И беспечность. Раньше недостатки скрыты были внешним благополучием. А сейчас все прорехи зияют, колют глаза.

Трудно найти в истории случай, когда войска е первый день войны оказались бы в таком тяжелом положении. Вот он, Западный фронт. Подавляющее большинство дивизий возле границы содержалось по штатам мир-1 ного времени. Их нужно было пополнять и развертывать, прежде чем вводить в бой. Но дивизии с первого дня - в полосе военных действий.

Все началось не так, как надо, совсем не так. Утром 22 июня, когда пехота противника уже перешла границу, когда немецкие танки километров на десять углубились на нашу территорию, заместитель командующего фронтом генерал Болдин разговаривал по телефону с маршалом Тимошенко{2}. Доложил ему, что фашисты бомбят Гродно, Белосток, Кобрин, Брест и другие города, что нашу авиацию уничтожают на аэродромах, что немецкие самолеты с бреющего полета расстреливают наши войска и мирных жителей.

Тимошенко предупредил, чтобы войска фронта никаких действий против немцев не предпринимали. Авиацию использовать только для разведки. То есть фашистов нельзя бомбить, нельзя стрелять в них и отражать их атаки. Когда генерал Болдин высказал недоумение, нарком разъяснил ему: Иосиф Виссарионович считает, что нападение, возможно, является только провокацией некоторых германских генералов... В Москве еще надеялись уладить все мирным путём.

Впрочем, приказ не оказывать сопротивления дошел далеко не до всех дивизий. "Подвела" связь.

Да, мы слишком надеялись на то, что в ближайшее время войны не будет. Надеялись даже тогда, когда она уже началась...

Начальник штаба фронта генерал Климовских сказал мне сегодня: "Я, кажется, сойду с ума!" Верю ему. Пехотные дивизии, укомплектованные меньше чем наполовину, танковые корпуса, сколоченные только этой весной, имеющие лишь половину штатной техники, отсутствие связи с войсками - да мало ли еще что!

Талдычим мы друг другу о том, что современная война маневренная, война на колесах. А дошло до дела - колес не оказалось. Из народного хозяйства фронт должен был получить машины для укомплектования тылов, но где эти машины - один черт знает. Все не ждали, все не готовы. Дивизии - без транспортных средств. Обозы не могут поднять даже одного комплекта боеприпасов. Здесь, в тылу, склады. Огромные и нетронутые. А с чем воюют войска - неизвестно. Не налажена даже доставка патронов. В артиллерийских частях не оказалось тягачей для буксировки орудий. Горючее танковым дивизиям не доставляется. Добывают по способности. Фронт реквизирует машины. Но мало. А когда они прибудут - неизвестно. И прибудут ли? Железные дороги забиты. Немцы бомбят узлы.

Пишу не чернилами - кровью. Ведь и я в какой-то доле повинен во всем. Видел? Да, видел кое-что. Надо было требовать, добиваться, ломать стену!

Мы здесь сидим в лесу, в тихом месте. Все чисто, аккуратно. Прямые аллейки для прогулок посыпаны желтым песком. Немецкая авиация еще не обнаружила нас и ни разу не нарушила штабного благополучия. Только потому, что не знает. У фашистов полное превосходство в воздухе. Контрудары наших танковых частей срываются в самом начале: немцы бомбят их при подходе к фронту, при занятии исходного положения.

Очень и очень тяжело на душе. Я верю: все это ненадолго. Все переменится скоро. Там, сзади, - резервы, армии, техника. Но все равно. Ученик, получивший двойку, переживает, хотя и знает, что через день-другой исправит ее. Вот и я так же. Только сила переживаний больше в сотни и тысячи раз...

Вызывает генерал Климовских. Иду.

Тот же день. 21 час. На правом фланге между нашими войсками и войсками Северо-Западного фронта образовался разрыв шириной до ста пятидесяти километров. Через этот коридор движется танковая группа генерала Гота. Она уже взяла Вильнюс и повернула главные силы на Минск.

На левом фланге прорвались танки Гудериана. Они - в районе Слуцка и с часу на час могут повернуть по рокаде на Минск с юга. Угроза окружения очевидна. В образующемся мешке находятся войска наших 10, 4 и 3-й армий.. Связь с этими армиями отсутствует, штаб фронта потерял руководство и влияния на ход событий не оказывает. На внешние обводы Минска выдвинулась 13-я армия с задачей не допустить соединения немецких клещей и удержать город. Но у армии слишком мало сил. Она не укомплектована и не развернута. По существу - это стрелковый корпус.

Есть сведения, что в районе Барановичей немцы задержаны прочной обороной. Непосредственной угрозы Минску с запада нет. Но с севера и с юга - большая.

До сегодняшнего дня фронт имел крупные резервы, способные исправить положение. Сейчас резервы брошены в бой. Сделано это вопреки мнению начальника штаба Климовских и некоторых других командиров.

Командующий фронтом генерал армии Павлов и начальник штаба Климовских "не сработались". Они притерпелись друг к другу и в мирные дни жили более или менее нормально. Но война сразу обнажила сущность каждого, столкнула людей лоб в лоб, без компромиссов.