Чтение онлайн

Вглядываясь в лица бойцов, комиссар видел не только усталость, вызванную боями, длительными переходами и бессонными ночами. Он видел главное — уверенность движений, полное отсутствие нервозности, какая бывает на фронте у новичков. И еще — присущее всем им какое-то жесткое выражение глаз.

Разгулявшийся ветер гнал желтые, шуршащие листья, заметал ими дорогу, заглушал недружный топот солдатских ног. Ряд за рядом шли и шли мимо обвешанные оружием бойцы, иные сгорбившись, другие распахнув гимнастерки, подставляя осеннему ветру разгоряченную грудь… Иногда белели в рядах повязки раненых, и обязательно возле, раненого шел кто-нибудь, навьюченный двойной ношей, своей и товарища.

— Какие люди! — негромко сказал член Военного Совета. — Много я видел парадов, но, чтобы понять армию, чтобы понять дух бойцов, надо увидеть вот это, — показал он рукой. — Это настоящие солдаты, настоящая гвардия.

— Разбитая гвардия, — хмуро ответил полковник.

— Нет, разбитые армии бегут. Они рассыпаются и погибают. А это те люди, которые погонят врага назад… Нам с самого начала недоставало опыта и злости, а у этих бойцов и командиров есть и то и другое.

— Мало тяжелого оружия.

— Рабочие дадут нам его, новое и в достаточном количестве. Люди — это самое главное… А вы, полковник, скажу вам прямо, серьезно больны.

— Я совершенно здоров.

— Есть такая хворь — неверие в человека. Это очень опасно. Не доверять людям — значит потерять почву под ногами. Вам нужно лечиться, и поскорее.

— Я постараюсь.

Мост проходили последние ряды красноармейцев. Замыкали строй два командира. Один худощавый, с прямыми плечами, туго стянутый ремнем. На коричневом от загара лице с ввалившимися щеками отчетливо проступали белесые брови. К петлицам пришиты по три выцветших матерчатых кубика. Рядом с ним, придерживая висевший на груди автомат, шагал высокий старший сержант. Лицо у него несколько удлиненное, с резкими чертами. На выдающемся вперед подбородке — глубокая как разрез, ямочка.

Возле члена Военного Совета оба остановились.

— Старший лейтенант Бесстужев. Исполняю обязанности командира полка, — представился первый. Голос его звучал сухо, смотрел он настороженно, будто спрашивал взглядом: «Ну, что вы еще тут нам придумали?»

— Старший сержант Дьяконский, командир стрелковой роты, — пристукнув каблуками разбитых сапог, четко доложил второй. Он с явным любопытством разглядывал члена Военного Совета.

— Здравствуйте, товарищи, — комиссар пожал им руки. — Хороших бойцов вы привели. Очень хороших и очень кстати. Что, люди сильно устали?

— Устали, — ответил Бесстужев. — Люди вымотались.

— Сколько времени вам нужно на отдых?

— Ну хотя бы до завтрашнего утра. До утра немцы главными силами не подойдут. А нам бы выспаться, окопы не рыть.

— Хорошо. Окопы для вас приготовят. А как вы оцениваете этот рубеж?

— Место выгодное, товарищ член Военсовета. Река, лес. Есть где укрыться. Отойдет с того берега наш арьергард — мост взорвем.

— Трое суток здесь продержитесь? — спросил комиссар, обращаясь сразу и к полковнику и к старшему лейтенанту. Полковник пожал плечами: я, дескать, свое мнение высказал.

— Сколько нужно, столько и продержимся, — сказал Бесстужев. — Пока людей хватит.

— Только бы с флангов не обошли, — добавил Дьяконский. — Они это любят, а соседей у нас, очевидно, нету.

— Растяните на флангах милиционеров и ополченцев, — посоветовал комиссар. — Там бездорожье, там немцы крупными силами не пойдут. Главный удар они нанесут здесь.

— Это точно, — подтвердил Бесстужев.

— Простите, товарищ член Военного Совета, — заговорил полковник. — Я просил бы вас давать указания непосредственно мне. За боевой участок отвечаю я, а не старший лейтенант.

Бесстужев и Дьяконский удивленно переглянулись. Виктор кивнул чуть заметно: уязвленное самолюбие!

Дивизионный комиссар недовольно прищурился.

— Здесь, полковник, справятся и без вашего руководства. Вернетесь со мной в Харьков… А вас, товарищ старший лейтенант, назначаю командиром участка. Милиция и ополченцы передаются в ваше подчинение… Могу я надеяться, что эта дорога на три дня для немцев закрыта?

— Да, — сказал Бесстужев. — Будет выполнено.

— А вы как думаете, товарищ старший сержант?

— Наш полк еще ни разу не отступал без приказа.

— Ну, а по приказу много отступали? — улыбнулся член Военного Совета.

— С самого начала…

— Сколько раз были в бою?

— Теперь уже трудно сосчитать.

— А вы заметили, товарищи, как изменились немцы за последнее время?

— Не особенно, — ответил Бесстужев.

— Разве что техники поменьше, — добавил Виктор. — Раньше танки сотнями лезли, а теперь десятками…

— А солдаты?

— Осторожнее немцы стали.

— Они начинают разочаровываться, — сказал член Военного Совета, глубже надвигая фуражку. — Они думали совершить прогулку, а мы бьем их в хвост и в гриву. Это им не очень нравится… Чем я могу вам помочь? — спросил он, доставая из кармана блокнот. — Что вам требуется в первую очередь?

Бесстужев задумался.

— Батарею противотанковых пушек, — он загнул палец на левой руке. — Сотни три бутылок с горючей смесью. Противотанковых гранат.

— Бутылки и гранаты доставят к утру, — ответил, записывая, комиссар. — Пушки не обещаю. Это все?

— Пополнение бы нам, — вздохнул Бесстужев. — С комсоставом совсем плохо. Хоть бы младших лейтенантов прислали. У меня ефрейторы взводами командуют.

— И справляются?

— Постольку-поскольку. Кадровые, опыт есть.

— Вы отберите несколько десятков кадровиков и направьте их к ополченцам. Там народ хороший, сознательный народ, а опыта боевого не имеют.

— У меня у самого каждый человек на счету!

— Ополченцы — это теперь тоже ваш полк. И вам просто грех командиров себе просить. У вас же замечательные обстрелянные люди. Выдвигайте их на должности, присваивайте звания.

— Прав у меня таких нет.

— Ходатайствуйте перед Военным Советом. Да не задерживайтесь с этим. Командиров нам нужно много. Мы сами у вас фронтовиков брать будем.

Дивизионный комиссар посмотрел на часы, подумал.

— Вот что, товарищ старший лейтенант. У меня еще есть время. Соберите красноармейцев, я побеседую с ними.

Бойцы выстроились неподалеку от моста.

— Смирно! — скомандовал Бесстужев и, вскинув руку к козырьку, шагнул навстречу члену Военного Совета, спустившемуся с пригорка. Хотел отрапортовать по всей форме, но комиссар сказал громко: