Чтение онлайн

<…>

О похожести антуража повестей о будущем Ефремова и АБС рассказывал БН:

Ну, начнем с того, что спорамин — это не наша выдумка. Мы с Аркадием Натановичем позаимствовали его у Ивана Антоновича Ефремова. То было время (конец 50-х — начало 60-х), когда мы носились с идеей создать общий для всех советских фантастов Мир Светлого Будущего. Чтобы там использовались одни и те же элементы антуража, одна и та же терминология, — чтобы там были и «скафандр высшей защиты», и «самодвижущиеся дороги», и «кохлеарное исчисление», и «прокол пространства», и «флаеры» с «птерокарами»… Оттуда родом и спорамин — вещество, стимулирующее жизненные силы на гормональном уровне, делающее (причем очень быстро и надолго) слабого — сильным, усталого — бодрым, больного — здоровым. В общем-то, ничего такого уж фантастического в спорамине нет: мне приходилось читать о вполне современных препаратах, способных давать соответствующий эффект. Правда, ценой последующей расплаты, чего за спорамином, помнится, не водилось.

С этого года в архиве сохранились и письма БНа, так что теперь есть возможность читать диалог соавторов в почти полном объеме — кое-каких писем всё же недостает.

Дорогой Аркашенька!

Долго ждал от тебя письма и наконец дождался — оказалось, что письмо завалялось в гостинице на столе дежурного под большой чернильницей. Ну ладно, могло бы быть и хуже в новый-то год.

Праздники прошли тихо. Читал ребятам (Пулковским) рассказики. В общем им понравилось. Чистяков — профессиональный охотник — сделал ряд замечаний, как-то: 1. Зимние охотники обязательно берут с собой пули, 2. Нынче в деревнях никто не спит на лавках — на кроватях или на полу, 3. Окно локтем в домике лесника не выбить: окна высоки… и еще что-то, у меня записано. [68] Наташка [69] сказала, что в «КВоЦ» не развита нами самая интересная идея: «А если точка останова все-таки сработает? Как и зачем тогда жить?» Наташка полагает, что это есть проблема смысла жизни и что хорошо бы ее как следует развить. Вообще из рассказов более всего понравился «КВоЦ».

Насчет ССП очень интересно. Только я не понимаю, какие рекомендации требуются. По какой форме? Напиши, пожалуйста, подробнее, а то я не знаю, о чем просить Гора. То ли рекомендацию к творчеству Стругацких, то ли рекомендацию Б. Стругацкому, как члену актива Комиссии?

Ленке сообщи, что я тоже ее люблю, но сомневаюсь, чтобы она плакала от смеха, слушая СВД.

Из «Знания» получил поздравления на художественном бланке.

Никого не видел. Звонил Володьке, новостей особых нет. Суд над Б. [70] отложен, потому что подсудимый сошел с ума. Сволочи вонючие!

Занимаюсь в основном математикой и писанием стихов для газеты «Новое Пулково». [71] Словом, отдыхаю и накапливаю заряд. По ночам, когда не спится (а мне всегда не спится), думаю «ХВВ». Пока ничего особенного не придумал, кроме того, что не особенно нравится общее построение повести, как мы ее задумали. Буду думать еще.

Передавай привет Северу, пусть пришлет мне «День гнева». Привет Юре Манину и всем нашим.

Крепко целую, жду писем, твой [подпись]

Р. S. А что если отказаться от реализма ХВВ и объединить ее как-то со старой идеей о планете мещан? Помнишь, ты раскопал у меня старый план и отозвался о нем с похвалой?

Дорогой Боб.

Вчера вечером получил твое письмо, спешу ответить, бо новостей набралось немало. Прежде всего об ССП. Я уже писал тебе, что по предложению Ариадны написал заявление в СП РСФСР, и она его отнесла куда положено. Дальше события развивались таким образом. В пятницу неожиданно позвонил Томан и сообщил, что приемная комиссия Московского отделения собралась наконец нас рассматривать и что дело на мази, всё будет благополучно, только надо отнести в комиссию книги, вышедшие позже. Я пообещал, хотя сказал, что книг у меня нет. Прошел час, и позвонил Роман Ким, и ликуя и содрогаясь [73] сообщил, что дело наше будет рассматриваться 29 января, что председатель комиссии Аркадий Адамов за нас — хотя и не читал нас — и что всё на мази и будет благополучно, только надо отнести недостающие книги и печатные отзывы. Я кряхтя и стеная поднялся, уложил в портфель два экза «Возвращения», один — «Стажеров», несколько газетных вырезок и поплелся. В ЦДЛ встретил Томана, он меня представил секретарю комиссии — с… там такая — и весело удалился, сообщив, что все на мази… (см. выше). Секретарь указала мне дополнить наши списки книг, что я и сделал, вымазавшись в чернилах по локти, а затем спросила, что же так мало книг. Тут же выяснилось, что все экзы СБТ, ШС и ПнА, которые мы тогда с таким трудом собрали, пропали. Надо принести новые, властно пожелала секретарша. Нету, скромно сказал я. Тогда не знаю, как быть, скучающе сказала она. Вы отвечаете за то, что вам дают, равнодушно сказал я. Выходите из положения как хотите. Видимо, она не привыкла к такому тону и не привыкла, чтобы книги разворовывали, потому что она снизила тон и сказала, что постарается сделать как можно лучше.

Сейчас позвонил Джереми и сообщил, что вчера вечером Кирилл Андреев перерезал себе вены. Он пока жив, но потерял много крови и лежит в больнице Склифосовского.

Коротко: когда я вернулся, позвонили из комиссии РСФСР и сообщили, что заявление наше принято, но мы должны начать всё заново: от тебя и от меня по отдельности характеристики от соответственно Ленинградской и Московской организаций, рекомендации, фотографии, анкеты, книги. Затем я связался с Ариадной. Она, узнав о шевелении в Московской организации, не была так оптимистична и стала наводить справки. Вчера я ездил к ней и узнал следующее. Никаких особых оснований на то, что все на мази и проч. нет. Московская приемная комиссия состоит из дряни и мерзавцев в большинстве, органически ненавидящих наш жанр. За нас там будет только Адамов и, возможно, Нилин. Если даже и обернется всё благополучно, существует опасность, что согласятся передать в Президиум на утверждение только меня, как москвича. Заседают они как тайный совет инквизиции, значит, наши друзья из «Литературки» явиться туда не смогут, и Ариадна тоже. Вызовут только рекомендующих, а их у нас теперь всего двое. С другой стороны, говорит Ариадна, рискованно теперь передавать дело в РСФСР: там могут понять это таким образом, что мы боимся не пройти в центральной организации, и откажутся вообще иметь с нами дело. С третьей стороны, провал 29-го может означать для нас, что ССП для нас надолго закроется.

Вот какое положение. При таком уровне неопределенности, когда даже Ариадна, знающая всё, явно растеряна, принимать решений я никаких не хочу. Пусть всё будет как будет. Наступит 29-е, покоримся судьбе. А там начнем бороться сначала.

Первый номер альманаха всё еще у Этингофа. Статья Травинского все-таки идет-таки во второй номер. Бела на днях принимается за наш сборник. Пока всё.

Целую крепко, твой Арк.

Привет маме и Адке, и всем ребятам.

Р.S. Новые сообщения:

1) Ариадна, чтобы присутствовать 29-го, договорилась с Адамовым и дает нам официальную рекомендацию.

2) Кирилл, оказывается, не делал попытки suicide, просто несчастный случай, скоро выходит.

Примерно с этого года в прессе разворачиваются сперва робкие, а позднее — всё более принципиальные дискуссии о фантастике. Поэтому и в публикациях этого года много как восторженных, так и резко отрицательных мнений о произведениях АБС.

В начале года в журнале «Коммунист» публикуется статья Брандиса и Дмитревского, в которой по поводу творчества АБС сказано по-доброму, а надо заметить, что в партийной прессе положительные отзывы ценились особенно: это было скрытое указание издательству: «Верной дорогой идете, товарищи!» И наоборот, любой отрицательный отзыв в партийной прессе указывал издательству на нежелательного автора.

…Прекраснодушные мечты утопистов, создававших в отрыве от общественной практики свои воображаемые «города Солнца», уступили место научно обоснованным социальным построениям. Открылась возможность заглянуть в близкие и далекие дали. Этой возможностью вслед за Ефремовым воспользовались и другие советские писатели, стремящиеся изобразить будущее общество и людей будущего. Среди них — Аркадий и Борис Стругацкие, опубликовавшие за последние три-четыре года несколько повестей, связанных общими героями, переходящими из книги в книгу («Страна багровых туч», «Путь на Амальтею», «Возвращение (Полдень, XXII век)», «Стажеры»).

<…>

…братья Стругацкие переносят на людей будущего черты наших лучших современников. Они исходят из той мысли, что через двести-триста лет большинство людей будут такими, какие сегодня кажутся исключительными.

Необычные для нас условия и обстоятельства, в которых действуют герои Стругацких, порождают новые этические нормы и правила поведения. Так, молодые стажеры на космических кораблях, посещающих все уголки Солнечной системы, держат экзамены и на высокие человеческие качества… Этический пафос Стругацких находит яркое выражение в их новой повести «Попытка к бегству», где утверждается верная мысль, что нельзя совершить «прыжок» в коммунизм, минуя трудности настоящего. Право войти в коммунизм завоевывается делами сегодняшнего дня!..