Неизвестные Стругацкие: Письма. Рабочие дневники. 1963-1966 г.г.
Шрифт:
Дорогой Аркашенька!
Спешу сообщить, что из твоего письма не понял ни хрена. Что от меня требуется? Что я должен делать? Какие-нибудь заявления? Рекомендации? Справки? Срочно отпиши или даже телеграфируй по необходимости!
У меня новостей нет. Я болею ангиной. Андрюшка [74] болеет гриппом. Сидим с ним в номере и изнываем от скуки. Читаю книжки по кибернетике и теории информации. Любопытнейшие вещи обнаруживаются! Прочел Поля де Крюи «Борьба с безумием» [75] — здорово! Теперь мне ясно, почему Мишка Хейфец все время хихикает: он гебефреник. Травинский переехал в свою новую, трехкомнатную. Мы все еще ничего не имеем. Появились шансы, доплатив, купить трехкомнатную в том же доме. Если это не повлияет на судьбу маленькой комнатки, куплю.
74
Здесь и далее — Стругацкий Андрей Борисович, сын БНа.
75
Крюи (Крайф) П., де. Борьба с безумием. — М.: Изд-во иностр. лит., 1960.
В общем писать нечего. Жду твоего сообщения. Если в ближайшее время поправлюсь и обрету ясность мысли, то напишу тебе письмо поподробнее с идеями.
Крепко целую, привет всем, твой [подпись]
Р. S. Что это там с Кириллом? Опять же я не понял.
Р. Р. S. Формулирую точно свое недоумение: Что от меня требуется в плане ССП?
Р. Р. Р. S. В «Вопр. Лит-ры», по-моему, пародия на нас? Или нет? Ну и пародии пошли — ни черта не понять. [76]
76
Гай Э., Ганин Б. Не своим голосом (Монография) // Вопросы литературы (М.). — 1963.— № 12. Пародия направлена против «штампов в литературном производстве». Начало главки о штампах в фантастике: «Классификация штампов по основным направлениям иногда спорна. Можно спорить, в частности, о фантастах Б. и М. Медведицыных. Возьмем их рассказ „Упрек голубоглазого чудовища“. Он начинается так: „Шел…0-й год. Низа Что распахнула дверь обсерватории, пересекла Площадь Приятных Искусств и зашагала по широкой аллее навстречу солнцу. По бокам величавые лавры строго параллельными рядами уходили вдаль и пересекались где-то в голубой плюс бесконечности, левее Музея Честолюбия. <…>“. Вряд ли адресаты пародии — АБС.»
Дорогой Боб.
Понимать из моего письма, собственно, и нечего было. Теперь от нас ничего больше не зависит. 29-го состоится разбор нашего дела в Московской комиссии, и повлиять на это ни ты, пия больше не можем. Что-то делает Ариадна, кого-то настрополял Абызов — у него много здесь друзей — вот и всё. Сложим руки и будем ждать. Положимся на судьбу. На наших рекомендателей. На совесть членов комиссии, черт подери наконец.
Что касается Андреева, то его супруга пустила парашу, будто он попытался покончить жизнь самоубийством, разбив окно и осколком стекла перерезав себе вену. Потом выяснилось, что он просто в пьяном виде открывал окно, примерзшее после оттепели, просунул руку сквозь стекло и сильно порезался. Потерял много крови. Однако вчера я встретил его в «Технике — Молодежи» оживленного и веселого и полного надежд и планов.
Неожиданно получил от Лагина его «Съеденный архипелаг» с надписью «Аркадию Натановичу Стругацкому — настоящему (не одноклеточному) писателю-фантасту от автора — с уважением, наилучшими пожеланиями и поздравлениями с плодотворным, талантливым вступлением на трудную, но благородную стезю политического памфлета („Попытка к бегству“). 7 января 64 года Л. Лагин. К сожалению, не знаю адреса вашего брата-соавтора, к которому я, конечно, испытываю равно высокое чувство уважения и симпатии». Что сей сон значит — понятия не имею, ибо при всей любви к Лагинским вещам самого его не очень-то жалую, как человека не сильно разборчивого, и при встречах мы с ним просто холодно раскланивались. Может быть, он имеет в виду мое несколько необычное с его точки зрения поведение коллеги-писателя, когда я, прочитав впервые «Майора Вэла Эндъю», не выдержал и написал ему восторженное поздравление, тогда как старые его приятели — Томан, Тушкан и пр. только кисло морщились? Или какое-то отношение к этому имеет его 60-летие? Или мое членство в редколлегии альманаха? Бог знает. Я не привык.
Получил письмо из Японии от нашего переводчика господина Ииды (пишется иероглифами «пить» и «поле»). Коротко говоря, предлагает переписку и обмен книгами. Я бы с радостью, но как это сделать? Пародии эти вонючие мне до лампочки. Всех сволочей, бездарных халтурщиков облить керосином и поджечь. Я стану плясать вокруг костра.
Ты помнишь Сашку Горбовского? Того самого, который в «Науке и жизни» дал серию очерков о доантичных цивилизациях и о разных загадках древности. Того, насчет которого в последнее время дважды проезжалась «Комс. Правда». Так вот, он кандидат наук и работает в Институте Востоковедения, и руководство откликнулось на выступление печати очень оригинально: отдало Сашу на товарищеский суд. «На повестке дня два вопроса: персональное дело Иванова, в пьяном виде наблевавшего в кабинете директора, и персональное дело Горбовского, выступившего в печати с гипотезой о доантичных цивилизациях». Примерно так. Впрочем, они потом опомнились (все-таки) и ограничились допросом с пристрастием.
Наши писания восьмого сошли с машинки, и я разнес их по разным журналам. Пока ничего не известно, сам понимаешь.
Ну, пока всё.
Привет всем, целую, твой Арк. Пиши.
Дорогой Борик!
Вчера, как ты уже знаешь, был на встрече фантастов с киношниками. Впечатление удручающее. Совершенно ясно, что все они с детства любят научную… э-э… фантастику и с ранней юности как львы боролись за ее внедрение в кино, старые ослы. Но… э… нет, знаете ли, Жюль Вернов, нет героев, великолепных таких, понимаете ли, как Немо, скажем, или опять же Паганель… Но нужно, нужно… Да. Детская и юношеская студия должна… фантасты как разведчики будущего… ну, сам представляешь, на каком всё это уровне, аж тошнило меня. [77] Вышла Громова и кротко поразилась их интеллектуальной несостоятельности. Они удивились. Вышел пьяный в дугу Толя Днепров и сказал «фе» по поводу того, что киношники не знают, почему спутники не падают, когда отделяются от ракеты. Они застыдились и задумались. Вышел Полещук и сказал, что всё это трепотня и на самом деле никто не хочет ничего делать. Они возмутились. Потом вышел режиссер, ставивший «Человека-амфибию», [78] и всех писателей обругал, и рассказал, каких трудов стоит пробивать у всяких фурцевых такие фильмы. Вот, сказал он, ставлю я сейчас «секретаря обкома» — одно удовольствие, ни о чем не думаешь, лепишь как попало, всё сходит. В таком духе. Я очень смеялся. А потом показали «Человек первого века», [79] И это было то, что надо. Во всяком случае, первое приближение. Техника, юмор, сатира, антимещанство.
77
Ср. со словами АНа из рецензии на рукопись Георгия Гуревича «Карта Страны Фантазий» (14.11.65): «Поскольку все работники кино за малым исключением — от редакторов до младшего персонала рабочих и техников и от вахтеров до директоров студий и ведущих режиссеров — пребывают примерно на одном и том же уровне неграмотности относительно фантастики (достаточно вспомнить публичное высказывание маститого Трауберга — с мечтательно-сонным выражением — о том, что кроме Ж. Верна он не видит в мировой и особенно отечественной фантастике ничего, достойного экранизации), очевидно, необходимо пособие ликбезовского типа, не отягченное сложной теорией и столкновениями взглядов специалистов, снабженное многочисленными иллюстрациями, умное, скромное, не претендующее на проблемный охват. Таким пособием, на мой взгляд, может и должно служить рецензируемое произведение Г. Гуревича».
78
В. Чеботарев (к/ф 1961 г. поставлен им совместное Г. Казанским).
79
Чехословацкий к/ф «Muz z prvniho stoleti» 1961 г. реж. О. Липского.
Ну, что еще… «Новая сигнальная» и «Черный столб» спорадически появляются и мгновенно исчезают в Москве. Вчера наконец появился «Черный столб» в «Знании». Тебе и Илье Варшавскому пришлют по десять экзов. А «Фантастику 63» достал всего пять экзов, остальное уже раскупили и растащили. Один мне, один тебе, а три Варшавскому и Брандису. Это я привезу сам, как и «Черный столб».
СВД пользуется успехом. Составитель «Фантастика 64» Смирнов цитирует наизусть, говорят, и однажды неприлично заржал в троллейбусе. Даже Толя Днепров, вечный мой оппонент по вопросам сказки, сказал, что это здорово. Нина Матвеевна тоже отнеслась благосклонно. Дал читать Манину и Ариадне, еще не знаю.
Бела сказала мне, что ТББ дочитывает, на днях сдает в производство. ДР перепечатывать не пришлось, приняли, как есть, и смотрел эскиз обложки и наброски заставок и титула. НичеГё.
Получил письмо от нашего переводчика в Японии господина (а может быть, и товарища, кажется, он коммунист) Иида. Письмо большое, в нем содержится: а) напоминание, что мы с ним встречались в 60-м в Доме Дружбы, б) сообщение, что японский читатель очень интересуется советской фантастикой, в) просьба сообщить, кого у нас считают первыми и лучшими, г) предложение обмениваться литературой, д) перечень переведенных в Японии журналом «Эс-Эф магадзин» советских авторов. Список невероятно беспорядочный.
В ССП пока ничего нового. Андреев клялся, что всё устроено, но я ему ни на грош не верю. Он много завирается последнее время.
Вот всё. Привет тебе от всех, поцелуй маму и Адку,
твой Арк.
Пиши.
13 января АБС заключают договор с издательством «Молодая гвардия» на сборник ДР-ТББ. От лица издательства его подписал главный редактор Валентин Осипов. Редактором книги в договоре значится Бела Клюева. Книга аннотирована так: «Две научно-фантастические повести „Далекая радуга“ и „Трудно быть богом“ о будущем, об ученых, ставящих необыкновенные эксперименты на далеких от Земли планетах».
Дорогой Аркашенька!
Хотел было задержаться с ответом, но потом решил тебя не сердить. Сегодня в писдоме заседание, после коего состоится встреча с редактором отдела науки центрального кубинского органа «Революсьон». Указанный редактор прилетел в СССР вместе с Кастро, очень интересуется советской фантастикой и В особенности (как сказал мне по телефону Брандис) фантастикой Стругацких, с коими и мечтает познакомиться. [80] Заодно встретимся и с нашими ребятишками, узнаем новости, которые, по словам Травинского, распределяются так: примерно пятьдесят один процент плохих и сорок девять процентов — хороших.
80
Речь о писателе, поэте, переводчике Оскаре Уртадо.
Все интересуются судьбою «Новой сигнальной», и я всем излагаю про затерявшийся контейнер. Правда, уже есть люди, видевшие и купившие сей сборник в Москве. Так, вчера в столовой ко мне за столик присел В. А. Крат, профессор, наш почитатель, и, поедая кефир, сообщил, что «прочел вашу „Радугу“ — хорошая вещь, страшная, но хорошая, лучшее из того, что вы написали, и написана хорошо, на самом высоком уровне, и идея очень новая и интересная…». Поговорить с ним толком не удалось, потому что понасело за стол всяких, при них не хотелось.