Неизвестный Есенин
Шрифт:
Особое место и особая признательность должны быть отведены человеку, которого называли Совестью народов Европы. Великий норвежец Ф. Нансен, знаменитый ученый, исследователь Арктики, видный общественный деятель в 1921 г. организовал огромную международную помощь голодающим Поволжья. «Выступая в Лиге наций, в странах Европы, в городах Америки, он взывал к разуму и сердцу людей — не остаться в стороне и не взирать равнодушно на величайший ужас человечества — страшный голод в России. В Поволжье разыгрывается небывалая по масштабам трагедия. 33 миллиона человек голодных! Призрак смерти витает над селами и городами, собираясь пожать жатву более богатую, чем собирала война. Неописуемы страдания людей», — свидетельствовал А. Талантов.
Фритьоф Нансен показывал европейцам потрясающей силы документы — фотографии, снятые им самим. Дантов ад. Жуткая правда вставала перед теми, кто пытался отмахнуться, уйти в сторону.
Нансен работал не покладая рук. В «Фонд Нансена» стекаются пожертвования со всего мира. Более сорока миллионов франков! Сумма по тому времени колоссальная! Десятки, сотни, тысячи вагонов с продовольствием, одеждой, медикаментами, закупленные на собранные средства, прибывали в Поволжье.
Советское правительство, как смогло, оценило деятельность норвежского гуманиста. В признание его величайших заслуг IX Всероссийский съезд Советов в декабре 1921 года вручил ему Почетную грамоту, которой до той поры не был удостоен ни один иностранец. В ней говорилось: «Русский народ сохранит в своей памяти имя великого ученого, исследователя и гражданина Фритьофа Нансена».
Не осталась в стороне и знаменитая американская танцовщица Айседора Дункан, помогавшая в годы Первой мировой войны детям Германии, Албании и других стран и с огромным сочувствием относившаяся к русской революции. Нуждаясь в помощи большевистского правительства на содержание своей школы в России и не имея этой помощи, Айседора тем не менее 30 % сбора от своих выступлений в 1921 году отчисляла голодающим Поволжья. Она признавалась потом:
«Я в самом деле верила, что на земле каким-то чудом создано идеальное государство, о котором мечтали Платон, Карл Маркс и Ленин.
Со всей энергией своего существа, разочаровавшегося в попытках достигнуть чего-либо в Европе, я была готова вступить в государство коммунизма».
Но патриарх Тихон в том же году говорил, что в России из 13 миллионов голодающих помощь получают только 2 миллиона человек. Ходили слухи, что продовольствие не доходит до голодающих. Красная Армия отбирает присылаемое продовольствие.
Глава 4
Экономическое наступление
Перед нами выдержки из документа 1921 года, подписанного председателем ВЦИК М. Калининым, экземпляр которого хранится в архиве Александра Блока:
«Ко всем труженикам и труженицам Петрограда! Товарищи!
Республика наша вновь переживает трудные времена. Наступает весна, а весна все три года была для Советской страны самым трудным временем. С хлебом плохо, с топливом плохо, с железными дорогами плохо. А Петрограду приходится особенно плохо. В окрестностях Петрограда голодно. Подвоза к городу нет почти никакого. Петроград очень отдален от хлебных мест.
Всей Республике придется пережить тяжелую весну. А Петрограду в особенности. Из-за недостатка топлива нам пришлось на время остановить часть наших фабрик и заводов. Это вызывает у рабочих понятную тревогу и недовольство. Из-за ряда причин нам пришлось на время сократить паек. И это вызывает законное недовольство.
Этим пользуются меньшевики, эсеры и прочие белогвардейцы, организуют восстания крестьян в Сибири и разлагают рабочую гвардию на местах.
(…) Советская власть дает нам 7 маршрутных поездов за хлебом. Советская власть все подготавливает для того, чтобы питерские рабочие могли обработать и засеять в этом году побольше огородов (…) купила за границей за золото восемнадцать миллионов пудов угля для Питера.
(…) Петроградский Совет постановил приказать заградительным отрядам не отнимать продовольствия у рабочих, а следить только за спекулянтами.
(…) Организованно преодолеть все препятствия и пережить трудное время».
В июле 1921 года был создан ПОМГОЛ — Комиссия помощи голодающим при ВЦИК под председательством М.И. Калинина. Но в сентябре 1922 года Комиссия была распущена. Почему? Может быть, новый урожай 1922 года делал ненужным эту форму помощи? Может, в стране уже не было голодающих? Так нет же. Выдержки из газеты «Правда», приведенные в романе Анатолия Мариенгофа «Циники», свидетельствуют о другом (глава называется «1922»):
«(…) Бездорожье, засуха первой половины лета выжгли озимые, яровые, огороды и покосы от Астрахани до Вятки.
(…) Саранча, горячий ветер погубили позднее просо. Поздние бахчи запекло. Арбузы заварились (Донской округ).
Просо, бахчи и картофель из-за жарких и мглистых ветров погибли (Украина).
(…) Неурожай распространился на все хлебные злаки.
(…) Земля высохла и отвердела — напоминает паркет. Недосожженное поедает саранча.
(…) Крестьяне стали есть сусликов.
(…) Желуди уже считаются предметом роскоши. Из липовых листьев пекут пироги. В Прикамье употребляют в пищу особый сорт глины. В Царицынской губернии питаются травой, которую ели только верблюды.
(…) По нансеновскому подсчету, голодает тридцать три миллиона человек.
(…) Людоедство и трупоедство принимает массовые размеры».
Среди историков существует мнение, что голод в России в 1920-е годы поддерживался большевиками искусственно.
Конечно, признать такое явление — это значит признать, что чудовищ страшней и омерзительней, чем тогдашние правители России, мир еще не знал и не ведал. Но именно в пользу этой страшной правды говорят многие факты: тот же «военный коммунизм», который обрекал крестьян на голод, наводившие ужас заградительные и продотряды, изымавшие все «излишки», включая семенной фонд. Очень красноречива и оброненная Лениным фраза:
«Если мы в течение трех лет страшного голода ухитрялись удержать рабочих против нашествия иностранного капитала, то неужели не ухитримся здесь? (в концессиях)?»
Ленин требовал, чтобы помощь — средства голодающим — переводили на язык цифр в перерасчете на золотой рубль и публиковали в печати помесячно. Зачем? Конечно, не ради признательности и благодарности капиталистам, а чтобы это золото тотчас направлять на поддержку революций в Европу.
Те же «буржуи», что недавно пытались задушить революцию, оказывали помощь голодающим России, хотя и понимали, что помощь оборачивалась против них. Кто еще, кроме большевиков, мог заставить голод работать на себя?
По предложению М. Горького и А. Луначарского был создан теперь уже Всероссийский комитет помощи голодающим, в который вошли буржуазные общественные деятели: Прокопович, Кускова, Кишкин, многие ученые, литераторы. Естественно, что в комитет вошли и представители советской власти во главе с Каменевым. М. Горький внес свое предложение 28 июня, 29 июня оно уже было рассмотрено на Политбюро и одобрено. Группу большевиков утвердили 12 июля, но уже 26 августа Ленин потребовал руководителей арестовать, а группу распустить: «Прокоповича сегодня же арестовать по обвинению в противоправительственной речи (…) Остальных членов «Кукиша» (так презрительно назвал он комитет по начальной части фамилий Кусковой и Кишкина — Авт.) тотчас, сегодня же выслать из Москвы, разместив по одному в уездных городах по возможности без железных дорог под надзор».
Всех их действительно держали под надзором, только не в уездных городах, а во внутренней тюрьме Лубянки. По Москве поползли слухи, что они будут расстреляны. Ведь только что по «Делу Таганцева» поставили к стенке большую группу — 61 человека. Среди них был и Николай Гумилев.
Комитетчиков спасло — так они считали — вмешательство Фритьофа Нансена. Он якобы только на таком условии соглашался продолжать свою миссию. Так или иначе, но Комитет помощи голодающим завершил свою деятельность, не начав ее. Что же послужило мотивом к роспуску?
Позже, уже в эмиграции, Борис Зайцев, который вместе с писателем Осоргиным был причастен к этому Комитету, в занимательной эпистолярной форме расскажет, как за «компанию» вошли и они в этот Комитет: собирались, обсуждали, сделать ничего не успели, потому что распределять было нечего. На последнем заседании поставили большевикам условие: «Либо нашу делегацию выпускают в Европу для сбора денег, либо мы закрываемся, ибо местными силами помочь нельзя». Это и было расценено как противоправительственные речи. Зайцев так и не понял, за что они были арестованы, да и сидели они недолго, 2–3 недели.