Чтение онлайн

Китайцы несли огромные потери. Под Шанхаем были разбиты 73 из 180 дивизий китайской армии — больше одной трети всех солдат, свыше 400 тысяч человек. В сражении участвовали почти все военные корабли и молодые военно-воздушные силы Китая, которыми Чан Кайши так дорожил, из-за чего не отправил на Северный фронт ни единого самолета. Это значительно ослабило армию, которую Чан Кайши так медленно и заботливо создавал с начала 30-х годов. Японцы понесли намного меньше потерь — около 40 тысяч человек.

Как только Чан Кайши вступил в войну, Сталин прилагал максимум усилий, чтобы эта война продолжалась и дальше. 21 августа 1937 года он подписал с Нанкином пакт о ненападении и принялся поставлять армии Чан Кайши оружие. В Китае из вооружения производились только винтовки. Сталин выделил Чан Кайши 250 миллионов долларов США на покупку оружия в России, куда входили около тысячи самолетов, а также танки и артиллерия. В Китай прибыли советские летчики [57] . Москва отправила сотни консультантов по военным вопросам, которых возглавлял знавший китайский язык генерал Василий Чуйков, позднее прославившийся в битве за Сталинград. В течение следующих четырех лет Россия была не только основным поставщиком вооружения в Китай, но и единственным источником для получения тяжелого вооружения, артиллерии и самолетов.

В Москве были обрадованы таким поворотом событий — это признал нарком иностранных дел Максим Литвинов в беседе с вице-премьером Франции Леоном Блюмом. По словам Блюма, Литвинов сказал ему, что «он [Литвинов] и Советский Союз восторженно отнеслись к известию о том, что Япония напала на Китай, [и] что в Советском Союзе надеются, что война между Китаем и Японией будет продолжаться как можно дольше».

Оба русских, имевшие отношения с ЧЧ, — военный атташе Лепин и посол Богомолов, — были немедленно отозваны из Китая и казнены.

В сентябре 1937 года разъяренный и что-то, без сомнения, заподозривший Чан Кайши вынудил ЧЧ уйти в отставку. Однако генералиссимус продолжал пользоваться его услугами. Когда в 1949 году националисты бежали на Тайвань, ЧЧ остался в рядах коммунистов, как и другой суперагент Шао Лицзы.

Начало войны между Японией и Китаем принесло Мао ряд несомненных преимуществ. Чан Кайши наконец-то согласился на главное требование коммунистов, которое до этого даже отказывался рассматривать, — предоставление Красной армии автономии. Таким образом, Мао получил контроль над собственной армией, хотя она и являлась частью вооруженных сил центрального правительства. Хотя главнокомандующим оставался Чан Кайши, он не мог больше отдавать приказов Красной армии и вынужден был облекать их в форму «просьб». Кроме того, положение КПК стало фактически узаконено. Были выпущены сидевшие в тюрьмах коммунисты, КП К разрешили открывать свои представительства в крупных городах и печатать собственные газеты в районах, захваченных националистами.

Однако это была только малая доля преимуществ, полученных Мао от японо-китайской войны, которая длилась восемь лет и унесла жизни около 20 миллионов китайцев. После ее окончания государство Чан Кайши было крайне ослаблено, и под контролем Мао оказалась огромная армия численностью 1,3 миллиона человек. В начале войны соотношение армии Чан Кайши к армии Мао было 60:1, а в конце войны — 3:1.

С началом войны между Китаем и Японией Сталин призвал китайскую Красную армию принимать активное участие в военных действиях, недвусмысленно приказав КПК сотрудничать с националистами и не давать Чан Кайши ни малейшего повода уклониться от войны с Японией.

В то время численность регулярных войск Красной армии составляла около 60 тысяч человек. Из них 46 тысяч базировались в северо-западном регионе с центром в Яньане. Теперь они были переименованы в 8-ю полевую армию (8ПА) под командованием Чжу Дэ, заместителем которого был Пэн Дэхуай. Еще 10 тысяч солдат находились в восточной долине реки Янцзы, в самом сердце Китая. Это были партизаны, оставшиеся там после завершения Великого похода и теперь ставшие Новой 4-й армией (Н4А). Ее возглавил командующий этой армией Сян Ин (давний противник Мао, активно выступавший против его участия в Великом походе).

С конца августа 1937 года три дивизии, входившие в состав 8ПА, начали переход через реку Хуанхэ в сторону фронта, который находился в нескольких сотнях километров к востоку, в провинции Шаньси. Командующие Красной армией и солдаты рвались в бой с японцами. Так же были настроены и большинство лидеров КПК.

Но только не Мао. Он не считал японо-китайскую войну конфликтом, в котором все китайцы должны сражаться против Японии. Он не представлял себя на стороне Чан Кайши. Годы спустя своим приближенным Мао признался, что считал эту войну трехсторонней. «Чан, Япония и мы — три царства», — сказал он, намекая на период в истории Китая, получивший название «Три Воюющие Царства». Война ему давала возможность с помощью японцев уничтожить Чан Кайши. Впоследствии Мао неоднократно благодарил японцев за «руку помощи». Когда после войны японские гости просили у него прощения за то, что Япония напала на Китай, Мао ответил: «Я бы предпочел поблагодарить японских военачальников». Если бы они не захватили большую часть Китая, «мы по-прежнему сидели бы в горах». Мао говорил совершенно серьезно.

У Мао не было стратегии изгнания японцев из Китая без помощи Чан Кайши. Он и мечтать не мог о том, что КПК справится с японской армией, как только Чан будет разгромлен. Ему оставалось уповать на Сталина. В интервью, которое он дал Эдгару Сноу в 1936 году, Мао отчетливо заявил, что Советская Россия «не может игнорировать события на Дальнем Востоке. Она не может оставаться безучастным наблюдателем. Неужели она будет бесстрастно взирать на то, как японцы захватят весь Китай, сделав его плацдармом для нападения на СССР? Или же Россия окажет помощь китайскому народу? Мы думаем, что она изберет второе».

Основным планом Мао было сохранить свои силы и расширить территории, захваченные красными, одновременно ожидая помощи от Сталина. Поэтому, когда японцы стали внедряться в глубь страны из северных районов и Шанхая, Мао убедил Чан Кайши, что Красная армия не должна принимать участие в боях и действовать лишь как вспомогательная сила при правительственных войсках. Мао вообще не хотел, чтобы красные сражались с захватчиками. Он приказал красным командирам ждать, пока японцы разобьют националистов, а потом захватывать территории, покинутые врагом. Японцы не в состоянии удерживать просторы Китая, который был намного больше Японии. Они могут только контролировать железные дороги и крупные города, оставив мелкие населенные пункты и сельскую местность на разграбление. Мао приказал своим людям окружать разбитые войска националистов, чтобы расширять свою территорию. Для этого он собирался идти за японцами по пятам.

Мао забрасывал командиров телеграммами следующего содержания: «Сосредоточиться на создании баз, а не не битвах…» Когда японцы вошли в провинцию Шаньси, Мао приказал: «Захватить всю провинцию Шаньси». Годы спустя он говорил, что руководствовался следующим правилом: «Чем больше территории захватили японцы, тем лучше».

Подход Мао встретил сопротивление командиров, которые жаждали сразиться с японцами. 25 сентября 1937 года Красная армия вступила в первую битву, когда отряд под командованием Линь Бяо напал из засады на арьергард японского транспортного конвоя в переходе Пинсингуань на северо-востоке провинции Шаньси, недалеко от Великой стены. И хотя это было всего лишь небольшое столкновение с небоевым отрядом, который, по словам Линя, почти весь спал, коммунисты впервые убили японцев за пределами Маньчжурии. Если бы Мао настоял на своем, этого сражения вообще бы не произошло. Согласно рапорту, написанному Линь Бяо в 1941 году в России, где он проходил лечение после пулевых ранений, Мао неоднократно отказывался поддержать его действия: «Когда между японской армией и армией националистов начались столкновения, я несколько раз просил Центральный комитет [то есть Мао] принять решение нанести японцам мощный удар. Ответа я так и не получил и в результате вступил в битву при Пинсингуане по собственной инициативе».

Мао пришел в ярость. Он заявил, что это сражение было «помощью Чан Кайши» и никак не способствовало достижению его цели, то есть захвату всей территории Китая красными. Но в целях пропаганды Мао раздул сражение при Пинсингуане до невероятных размеров, заявив, что коммунисты настроены на борьбу с японцами больше националистов. Причиной такого поворота было то, что «сражение» при Пинсингуане было единственным за много лет [58] , в котором погибло самое большее пара сотен японских солдат.