Неизвестный Миль
Шрифт:
Завтра собираемся все на дачу, а в понедельник мне в больницу.
10 мая
Позади месяц болезни, 8 суток больницы. Вот первые 12 дней я на работе, я чувствую себя почти прежним человеком, хотя ночью почти не спал.
Завтра полет с канадцами. Показываем им Ми-6 и Ми-8. Канадцам: Главному конструктору фирмы «Де-Хевиллен» и вице-президенту по научно-исследовательской части машины очень понравились. Оба заявляют— «Leading in the World» («Ведущие, передовые во всем мире»).
Вице-президенту 68 лет, на вид старик, но сам еще летает, пилотировал самолет, когда Микоян, Туполев и Дементьев были в Канаде. На завтраке были кроме меня Микоян, Туполев, Дементьев, мои заместители В. А. Кузнецов и зам. Антонова и Ильюшина. Показывали еще Ил-62 и Ан-24.
Летали на Ми-8. Впечатление очень хорошее. Машина спокойная.
8 июня
От бессонницы прихожу в отчаяние, но стоит немного поспать — и опять как будто жить можно. Готовил вертолеты для поездки в Швецию Н. С. Хрущева и других. Люди работали круглосуточно и великолепно. Машины построили, но… лопасти на Ми-8 оказались с малым ресурсом… Одна из Ми-8 села вынужденно из-за поломки в воздухе двигателя. В это время полеты с Егорычевым, секретарем московского горкома КПСС, с председателем Моссовета по 5,5 часа. Вне-аэродромная посадка и 3 часа без связи… я чуть с ума не сошел.
Да тут еще дома кутерьма с переездом на другую квартиру. Где взять силы на укладку вещей, для езды на дачу? А дела на работе все запущенней. Лаписов свалился с больным сердцем, ему, конечно, нужен отдых.
Кузнецов старается изо всех сил, он едва поспевает. А дела идут медленно. Работы больше, чем можно вообразить. И вентиляторы для химии, и дела с В-2 в Польше и в СССР, и доводка В-2 и В-8. И долги по Ми-6 и Ми-10, и две новые машины. Этого хватило бы на 3 КБ. И была мысль, что не выдержу и свалюсь и оставлю семью без доходов. И что, хотя будем жить в новой квартире, чтобы разменять и оплатить ее, у них (детей) не будет ни сил, ни средств.
А у меня приступы холецистита и бессонница. Вот какие дела.
За эту неделю продавали Ми-6 в Индию и показывали ливанцам Ми-8. Я летал с Дементьевым на Ми-8 в Рыбинск и обратно, и с зампредом Совмина Смирновым и с Логиновым. Так что плохо живем. Думать некогда, а надо.
1 июля
Мне хотят назначить Колупаева директором. Я запутался. Меня подталкивают Бабушкин и Дзерве, а на решение сил нет. Пока я не работал, они передрались (Лаписов тянул всю работу, а специально его первым заместителем не утвердили), поэтому такая толкучка и получилась. Я это дело затормозил, а потом опять сбился. Вижу, будет страшная склока. Хуже, чем было при Эскине, — и вряд ли я ее переживу. А сейчас я не могу проявить твердость, все пытаюсь организовать, и получается только хуже. Все время встречаю новых людей.
Особенно меня волнуют вентиляторы для химии. До сих пор не приняли технического решения.
М.Л. отдыхал редко, но тут после больницы они с женой поехали в Железноводск, где продолжали лечение. Он был веселый, работоспособный. Вызвал себе в санаторий с чертежами и пленками Тищенко и Сашу Бабушкина. Был на ремонтном заводе в Минеральных Водах, сделал там доклад и показал фильм о работе вертолетов. Люди были очень довольны общением с ним. Везде, где бы он ни был, он не уставал пропагандировать вертолеты. Поступила жалоба от одного из работников Аэрофлота, и после окончания лечения Миль с женой полетели в Адлер. М.Л. сделал доклад, показал фильмы, выслушал летчиков об их нуждах и о неполадках на вертолетах. Начальник вертолетной службы был недоволен его приездом, холодно его принял и, зная о письме, видимо, думал, что его приехали поучать. Но Михаила Леонтьевича это не остановило, и под конец он нашел-таки с ним общий язык.
Где бы он ни был, если была хоть какая-нибудь возможность узнать о работе вертолетов, их достоинствах или недостатках, он внимательно вслушивался и старался сделать вывод. Если происходили аварии гражданских или военных вертолетов, не важно, кому принадлежащих — геологам, ГВФ или военным заводам, он всюду старался разобраться в причинах.
Когда семья собралась ехать отдыхать на майские дни, посмотреть весну в Крыму, М.Л. решил совместить приятное с полезным, и ему пришла в голову мысль посмотреть, как работает вертолет Ми-4 на линии Симферополь — Ялта, между аэропортами.
Купили билеты и впервые всей семьей полетели на вертолете Ми-4. Сколько он доставил радости летчикам вертолетов, обещая прочитать лекцию на обратном пути из Ялты в Симферополь! Из Ялты в Алушту доехали на автобусе, и там М.Л. с женой и детьми прожили в доме отдыха «Сказка». Природа в это время года действительно была сказкой — все цвело, М.Л. много рисовал и привез чудесную акварель «Глицинии».
Вернулись после отдыха в Ялту, купили билеты на вертолет, чтобы лететь обратно в Симферополь. Это было воистину чудесное путешествие! Волнующая поездка. Погода теплая, и сияющее солнце. На аэродроме поют жаворонки. Синее море, изумрудная трава, и цветут глицинии и миндаль.
На вертолетной площадке в Ялте М.Л. говорил с летчиками, выяснял их требования к вертолетной службе, к площадке. Потом вертолетом улетели в Симферополь. В Симферополе, как и обещал, он побеседовал с летчиками, сделал доклад, узнал их пожелания, и только после этого семья уехала в Москву. Все это он делал с радостью, не считаясь со временем, с большой охотой и большой отдачей.
В те далекие годы на вертолетном заводе работа была поставлена так: с утра работали на предприятии до 8–9 часов вечера, потом ездили в министерство, где, как говорится, решаются предварительные вопросы, увязывают, координируют. А если проводится заседание, то задерживаются надолго. Домой добираются в двенадцатом часу. Утром домой звонки. Пана Гурьевна вроде секретаря. Отвечает на все вопросы и смеется: «Ты мне должен платить жалованье».
Поездки на заводы, происшествия, бесконечные выезды на место! Это была бурная, неутомимая, кипучая жизнь.
Михаил Леонтьевич был не только конструктором вертолетов, он еще и великолепно рисовал, писал стихи, играл на фортепьяно, любил поэзию и хорошо разбирался в ней, очень любил общение.
Про его вертолеты говорили, что они являются сочетанием точных математических вычислений и творением гения, они рождены скорее в студии скульптора, нежели за инженерной чертежной доской.
Действительно, формы вертолетов МИ исключительно соразмерны, изящны и смотрятся современно через десятки лет после своего создания. Обычно перед тем, как начать работу над новым вертолетом, он его рисовал, раскрашивал и говорил: «Вот такая у меня будет машина!»
Интересно, что вертолет у него был женского рода, он говорил про него — «машина», «она летит». «Если я вижу вертолет Ми-1 в воздухе через 18 лет, машина мне нравится, по-прежнему кажется хорошей и разумной, и мне до сих пор приятно, что эти машины служат людям, их любят».
Первая сохранившаяся в семье акварель Миля — «Сосны. 42-й километр» 1930-х годов. Здесь семья снимала дачу. Это скорее технический рисунок, в котором пространство будто вывернуто, изображение подано сверху и сбоку. Первые его работы очень походили на чертежные, но необычный ракурс выдавал в этих рисунках и акварелях художника, умеющего творить пространство.
В зрелые годы он владел мастерством набрасывать детали своих конструкций в необычном развороте, показывая все подробности устройства, которые в обычной изометрии были бы не видны. И в техническом творчестве, несомненно, очень помогало умение рисовать, развитое с детства.