Чтение онлайн

Сейчас скрытый нацизм прогорает в войне, где сместились два исторических пласта, которые в Германии были разделены. Все, что останется у нас – это русский национал-консерватизм, и никакие другие мировоззрения больше здесь невозможны. Идейной альтернативы нет – только расчленение страны и бандитские кланы, которые уже без всякого закона и пропаганды будут убивать и грабить «по понятиям». Поэтому важен путь национализма – без выпадения «влево» и без заимствования тоталитарных форм, которые нам известны по германскому нацизму.

Без социализма партия Гитлера обойтись не могла, поскольку очень быстро сложившееся среди немцев противопоставление труда и капитала, социалистические идеи в рабочем движении, марксизм и в целом левые профсоюзные идеи невозможно было опровергнуть на уровне пропаганды. Можно было только обвинить противника в «неправильном социализме» – подчинении антинациональным силам, которые тайно или явно протаскивали те же средства порабощения, что и буржуазные партии.

Иной социализм отрицал Интернационал, в и этом была проста уловка, которая позволяла нацистам опереться на национальный капитал: «Из обязательной заботы о национальной общности вырос социализм, который сделал труд и достижения человека для этой общности нормой ценности и который мобилизовал весь народ на величие, честь, свободу и возрождение его национальной и народной жизни. В этой новой, видовой концепции жизни и требований, направленной против всякого интернационализма, капитал больше не был причиной и целью политики, а целью политики был народ во всех его слоях. (…) Таким образом, капитал и экономика были освобождены от своего международного доминирующего положения и получили свою естественную задачу: служить национальному благосостоянию своего собственного народа» [2] .

Германский социализм надо было противопоставить социализму других европейских государств, который также должен был выглядеть «неправильным»: «Идеологически германский народ немцев развивался в оппозиции к другим германским народам, которые застыли в материализме, и возникла глубокая пропасть непонимания, которую особенно углубили эмигрировавшие во все страны Европы и Америки евреи и их клика по производству мнений. (…) У этих германских народов интернационализм уже затуманил осознание того, что спасение германского рода, провозглашенное на примере Германии, не вызвало бы ни внутренней симпатии, ни тем более понимания и борьбы».

Подобная позиция была эффективной в тактическом плане, но проигрывала в стратегии. Настоящий национализм не может быть интернационален и не имеет ничего общего с социалистическими учениями, которые прочно ассоциируются с безнациональной позицией. Социализм плох весь – во всех его проявлениях, даже если к нему прикрепляют приставку «национал». Нацисты после прихода к власти продолжали упорствовать, используя свой тактический успех, и не пересмотрели доктрины, которая вела их в тупик. Они подчинили политике местный капитал, но чтобы не превратиться в аналог Советской республики – с ее давящей бюрократией и сверхэксплуатацией – им пришлось сделать из рабочего солдата, а из сферы экономической конкуренции с другими государствами перейти к военному противостоянию. В условиях войны «социализм» заместился тотальной мобилизацией, отдалившись в неясное будущее, которое так и не наступило.

Нацисты проявили отчаянное упорство, которое несло в себе героическое начало. Именно оно, а не идеология, было главным обоснование права нацистской партии на власть, полученную законным, ненасильственным путем. Конечно, с какого-то момента их финансировали чрезвычайно щедро – фюрер во время избирательных компаний летал с места на место на самолете, его штурмовики и агитаторы разъезжали на автомобилях, выходили десятки газет и миллионные тиражи агитационных плакатов. Но при этом их репрессировали порой очень жестко – закрывали из штаб-квартиры, арестовывали лидеров, запрещали выступления, реквизировали тиражи агитационных материалов и даже организовывали криминальные нападения на партийных активистов. Гитлер запретил штурмовикам участвовать в уличных драках, рассчитывая на приход к власти исключительно законным путем. При этом красный террор не прекращался, и счет убитых нацистов за год подбирался к сотне, а в больницах лежало несколько тысяч. Пришлось даже подавить внутренний мятеж СА, чтобы не допустить срыва в насильственные методы.

И вот первый успех 1928 года, и нацисты в Рейхстаге. По привычным канонам политики надо было закрепиться, о чем-то договориться с властями, получить хотя бы какую-то власть. Но нацисты после каждых успешных для них выборов выносят вотум недоверия правительству, и рейхстаг распускается, чтобы провести новые выборы. Вот уже в 1932 Геринг возглавляет рейхстаг, и всё снова повторяется. Причем, на фоне продолжения красного террора, запретов на униформу, закрытия нацистских газет, арестов и обысков. Заметим, что в тот момент нацисты еще не совершили никаких преступлений. Их подавляли всеми средствами, собрав в единый фронт всех – от коммунистов до католиков и либеральной буржуазии. И все же нацисты победили – Гинденбург вынужден был назначить Гитлера канцлером, а дальше для Германии началась другая жизнь.

Конечно, некоторые детали истории НСДАП приукрашены как ими самими, как и усугублены их противниками. В исторических экскурсах пропаганда нацистов вспоминает внутренние конфликты только вскользь. Как таковая идеология на фоне исторических справок не представлена – только обрывки. Много напыщенного, бравурного текста. Тем не менее, общий очерк истории партии вполне прилично изложен – если отбросить шелуху. Единственное, о чем не сказано ни слова, – как раз о финансах. В начале – печатали приглашения на машинке, потом на складчину снимали залы и печатали объявления в газетах. А потом откуда началось финансирование.

Известно, что до Пивного путча Гитлера показывали как диковинку некоторым аристократам, и они давали деньги – не так, чтобы очень большие, но на партию вполне хватало. А потом, когда нацисты сумели после полного разгрома восстановить партию, пришли совсем серьезные финансы, многократно превосходившие прежние. И, тем не менее, НСДАП финансировалась гораздо скромнее, чем другие правые партии. Ставка делалась не на Гитлера, но крупнейшие финансисты имели в виду возможность его победы, и намеревались в этом случае ее использовать. Вдаваться в поиски источника партийных доходов НСДАП мы не станем – нас все же интересует идеология, а не конспирология.

Рост численности нацистской партии

Идеологические установки в долгое время существующей организации в значительной мере замещаются историей партии, идущей к власти. И если эта власть достигнута, то история оказывается выше идеологии. У сторонников партии возникает связь собственной судьбы с судьбой партии. Идеология отходит на второй план, а точнее – становится открытым или скрытым планом действий политической группировки.

НСДАП довольствовалась очень короткой программой, исполнение которой мало кого интересовало, потому что в такой поворот событий мало кто верил. А когда пришла победа, программа была уже делом десятым – куда важнее была текущая политика. В прошлом спайка нацистов опиралась на фронтовое товарищество Первой мировой, затем – на отчаянные кулачные схватки с коммунистами, на пережитый как трагедия расстрел Мюнхенского путча, а с началом Второй мировой – уже практически исключительно на фронтовое братство. Догматы нацизма просто некогда было осознавать и усваивать. Важнее было, что образовавшееся товарищество могло прощать и вождям, и мелким фюрерам очень многое.