Чтение онлайн

Очевидно, что из такой оценки ситуации следует интенсификация работы тайной полиции, усиление подозрительности и недоверия – естественные при значительном и возрастающем числе пострадавших от действий нацистского режима. Другой стороной проблемы подавление «субгуманизма» Гейдрих называет борьбу умов: после захвата власти партией Гитлера «противники могут одержать победу только в интеллектуальной борьбе». А кроме того – в пропаганде, ведущейся в зарубежной прессе, не гнушающейся ничем. Следовательно, требуется, перейти «от революции к эволюции, от задач формального завоевания власти к духовному и идеологическому завоеванию всех». Что неизбежно требует универсализации мировоззрения: нужно «сделать себя ментально равными, чтобы каждый одинаково думал о каждом противнике, одинаково принципиально отвергал его, не делая лично эгоистических и жалостливых исключений». «Если, например, каждый немец из ложного сострадания освободит от борьбы только одного «порядочного» еврея или масона из своего круга знакомых, то это будет 60 миллионов исключений».

Можно сказать, что здесь Гейдрих сам опускается в состояние «субгуманизма», устрашаясь поражения, которое может потерпеть вместе с соратниками по партии, способных проявить мягкость – гуманность – и нанести себе же непоправимый ущерб. «Если мы, национал-социалисты, не выполним свою историческую задачу из-за того, что были слишком объективны и человечны, нам все равно не припишут смягчающих обстоятельств. Просто будет сказано: перед историей не выполнили свою задачу». Как оказалось, эти опасения имели серьезные основания.

Один из методов, который должен был дать нацистам решительное преимущество перед противником, состоял в получении сакральных знаний от предков. Этот вопрос Гейдрих и его единомышленники предпочитали не раскрывать публично, поскольку рассчитывали стать носителями каких-то необыкновенных способностей, изучая «фольклор, уходящий своими корнями во времена, которые, вопреки утверждению многих, лежат далеко до рубежа времен и еще дальше – до 8 века, столь значимого для германистики». «Мы должны научиться узнавать врага из истории последних тысячелетий». И тогда: «Либо мы побеждаем противника навсегда, либо погибаем».

Суровость, к которой призывал Гейдрих, проявилась в карательных мерах после его гибели вследствие теракта. Были расстреляны более 1300 человек, включая всех, кто был причастен к теракту или мог быть причастен по самым косвенным предположениям. Была запрещена Чешская православная церковь, один из приходов которой оказался штабом для британских агентов. Деревня Лидице была подвергнута геноциду – все мужчины расстреляны, все женщины отправлены в концлагерь, все дети распределены по немецким семьям. Но это не обеспечило нацистам победы. Их жестокость получила в ответ только жестокость.

О том, что в борьбе умов тайная нацистская секта делала ставку на мистические техники, говорит связь Гейдриха с обществом «Аненэрбе», которое выпустило буклет в память о нём. Гитлер здесь не имел первенства. Видимо, сверхчеловеки рассматривали его как временного правителя.

Нацистская пропаганда никогда не признавалась в том, что именно гитлеровская Германия во всех случаях войны была агрессором. Напротив, в агрессии обвинялись другие страны. А причина этой агрессии объявлялась следующая: «Под руководством Адольфа Гитлера немецкий народ первым в Европе восстал против мировой чумы иудаизма и масонства» [10] .

Несмотря на то, что Гитлер рассчитывал на союз с Великобританией и открыто предлагал поделить мир: немцам – континент, англичанам – колонии и моря, уже в 1943 году интонация была совсем другая: «Англия объявила войну Рейху, потому что английская плутократия ненавидит немецкую систему социализма, которая дает работу и хлеб каждому». Теперь уже Англия становилась угрозой Европе, а не потенциальным союзником: «Единству континента, к которому стремится наше оружие, на Западе угрожает Британский остров. На самом деле угрозу представляет не английский народ, а британский империализм: стремление к власти и угнетению относительно небольшой прослойки. Эта прослойка в такой же степени еврейская, как и английская!», «английские лидеры смешаны с теми группами еврейского народа, в которых живет и работает мысль о еврейском мировом господстве».

Еще одна страна, где, по мысли нацистских пропагандистов, евреи создали свою базу, захватили лидирующие позиции и стремятся к мировому господству – США: «Америка объявила войну Рейху, потому что она тоже боится распространения социалистических идей на своем континенте из государства Адольфа Гитлера».

И третья страна – СССР: «Большевизм уже 20 лет готовит войну против Европы, потому что он представляет собой лишь азиатскую форму международного еврейского марксизма». «Большевизм и американизм, однако, являются смертельными врагами культуры нашего континента», «они ведут к бастардизации народов, массовизации людей и деградации человека до машины».

Интегрально пропаганда объявляла, что социализм существует только под руководством Гитлера. В Великобритании и США – тягостный для народа капитализм, в СССР – террористический по отношению к своему народу большевизм (не социализм). Германия оказывается единственным оплотом Европы, которой грозит завоевание: «Культура против дикости, человек против машины, благородство труда против порабощения, национальность против интернационализма, вера в Бога против дьявольского беса».

Формирование в рядах СС стойких идеологических убеждений рассматривалось руководством СС как ключевой момент в подготовке своих кадров и в целом вооруженных сил гитлеровской Германии. В приказе Гиммлера от 24.02.1943 говорилось: «Борьба с русским врагом оправдала наше убеждение, что в этой войне, в конечном счете, победят только те войска, люди которых являются не только способными солдатами, но и в еще большей степени убежденными и верующими в наше мировоззрение». К концу 1943 – началу 1944 выяснилось, что противник в этом направлении также основательно поработал: «Большевистская армия политически подготовлена вплоть до самого мелкого подразделения». Вероятно, успехи Красной Армии объяснялись действием именно этого фактора. Поэтому требовалась активизация работы по подготовке «политически фанатичного солдата». Наступлению Красной Армии должен был противостоять политически сплоченный народ: «Народ без идеологии или с путаной идеологией никогда не сможет довести дело до конца против последовательно обученной армии большевизма».

Эта установка явно запоздала, если вспомнить, что Гейдрих в 1936 году свидетельствовал о низком уровне понимания нацистской идеологии даже в рядах НСДАП. Теперь эта установка была перенесена на солдата: «Только идеологически подготовленный солдат, страстно верящий в фюрера и национал-социализм, может выжить и победить в этой долгой и трудной войне».

Никаких новых открытий пропаганда для мотивации сопротивления врагу не изобрела, лишь расширив поле для агитации: «Для Германии есть только одна цель: бороться с большевизмом и бороться с плутократиями. Искоренить евреев, заклятых врагов всех народов!». Европа должна была встать за национал-социализм. Нацисты явно упустил время, пытаясь сказать не только своим однопартийцам, но и всему немецкому народу и всем европейцам, что они «должны быть страстными защитниками веры в фюрера как попечителя европейской совести и в Германскую империю как центр нового порядка Европы».

Клановость и закрытость была как сильной, так и слабой стороной НСДАП. Слабость проявилась в том, что только партийность совпадала с идейностью, и даже внутри партии она оставалась поверхностной. Изменить эту ситуацию и приучить народ к набору нехитрых идейных установок Гитлер просто не успел. Как показала практика СССР, для этого нужны два-три поколения, но и этого может не хватить – от советской идейности осталась маргиналыцина, которая сама ничего создать не смогла, но оказалась способной не допустить возрождения исторической России. Вероятно, и нацизм, имей он больше времени, вынужден был бы смягчить свой режим и неизбежно разложился бы и разрушил государство.

Поражение в войне было спасением от этой судьбы. А победа СССР в войне сохранила уверенность в том, что большевизм ведет народ верным путем – пусть и через многомиллионные жертвы.

Небольшая группа телохранителей, предназначенная для защиты лично Фюрера, предполагала отбор самых верных партийцев НСДАП и одновременно лучше всего подготовленных к охране лидера. К 1929 году, когда руководство СС взял на себя Гиммлер, это было еще небольшое элитное подразделение с численностью чуть больше 200 человек. Но к моменту взятия власти нацистами (30 января 1933 г.) это уже была разветвленная сеть, охватившая всю Германию и насчитывающая 51 000 человек.