Чтение онлайн

— А я, кажись, не жилец уже, — в поле зрения появился мужик, тяжело бредущий в мою сторону. — Тварь поганая всё нутро отбила, — словно в доказательство слов он зашёлся тяжёлым кашлем, выплёвывая на снег капли крови. Раз ещё двигается, да повреждения совсем свежие, шанс есть. Свободной рукой с трудом вытащила на свет целительский амулет. По привычке перед выходом надела почти весь свой арсенал, только оружие не взяла. Защитный отработал на совесть, не позволив туше меня раздавить, и, судя по его состоянию, отвёл всё-таки удар когтями. А целительский до сих пор полнёхонек, на мелкие царапины он почти не реагировал.

— Надень. — я протянула амулет егерю.

— Но, госпожа магичка, как же ты сама? — тот попробовал отказаться.

— Я цела, меня только придавило. Если ты жить хочешь, то надевай! — вновь настойчиво протянула егерю металлический кулон.

Мужчина колебался, но всё же снял его с меня. В магическом зрении я видела, как ярко вспыхнул амулет, начав работу, стоило только мужчине надеть его на себя. Егерь облегчённо застонал и присел рядом на снег. Да, сильно живоглот хвостом приложил, но амулет справится. Полностью не исцелит, но оставшееся можно будет вылечить потом даже у знахаря.

— Слышь, извини, не знаю, как тебя звать… — заговорила через какое-то время, дав амулету немного отработать.

— Яков я, — представился егерь.

— Хорошо, Яков, не знаешь, как там третий из тех охотников? Его вроде живоглот не тронул.

— А пёс его знает, — егерь сплюнул кровяную слюну. — Принесла их нелёгкая…

— Это точно. Можешь посмотреть? Если жив-здоров, надо бы в деревню послать. Сами мы тут до конца зимы куковать будем.

— Эт можно, — Яков с кряхтением поднялся и ушёл из зоны видимости. Вскоре услышала неразборчивые голоса, а ещё чуть позже егерь вернулся.

— Побёг он. Я ему сказал, чтобы две телеги привёл. Надо ж и мужиков похоронить, и тварь эту в лесу не оставлять же. Надеюсь, до ночи обернётся, к крови-то много кто прийти может.

День лежания на промёрзшей земле вылился в месяц постельного режима в избушке. Помогло то, что периодически использовала заклинания обогрева, иначе слегла бы надолго. Но слишком устала в бою, чтобы оно эффективно работало, а одежда не была рассчитана на неподвижное состояние. Так что провалялась я с воспалением лёгких до самой весны. Сначала бабка-травница приходила трижды в день напоить отварами, натереть мазями, да подучить на не сопротивляющемся материале свою ученицу.

Материал терпел вынужденно — банально не было сил, а голос не слушался. Потом, когда смогла, наконец, высказать всё, что думала про дозировку горечонки в отваре, из-за чего его добровольно пить невозможно, знахарка чуть ли не поселилась рядом. Не так много людей разбираются в травах, тем более, распознают на вкус. Так что месяц провела с пользой — и со знахаркой знаниями поделилась, и сама многое узнала не только о травах, но и о наговорах.

Оказывается, кроме магии существовало ещё одно то ли знание, то ли умение. Ведовство, оно же ведьмовство, основывалось на использовании природы и вербальных дополнений. И, как более слабое, постепенно уходило в забытие, оставаясь уделом знахарей и травников в деревнях.

Соседка уехала по зимнему тракту даже не попрощавшись. Пока я ловила весёлые глюки от высокой температуры и передозировки лекарств, приезжал какой-то господин из города и предложил ей работу.

Мне же легче — стоимость проживания не изменилась, а проблемы ушли вместе с Ксанкой. Эта чудила даже умудрилась вылить целый чан с дрожжами в помойную яму в уборной. Видите ли, ей показалось, что они скисли. Повезло, что зима на улице и «горшочек, не вари» ограничился поднятием густой пены до уровня пола.

И вот, по середине весны я вновь вышла на большую дорогу нести помощь нуждающимся и избавление от нечисти страждущим. За живоглота отвалили неплохую награду, так что в будущее смотрела с оптимизмом. И этот оптимизм оказался оправдан. В деревнях, что успела обойти до конца лета, платили не то, чтобы щедро, но и не давились за каждую менку.

— Приветствую! — я обратилась к знакомому мужчине, принимающему трофеи Охотников. Последний раз мы с ним виделись более полугода назад, когда я готовилась к зимовке. И с весны трофеев на сдачу почти не было. Сейчас выложила пару тушек паутинника. Потеряно процентов тридцать от рыночной цены шкуры и ингредиентов, но зато расчёт получу сразу, не тратя время на поиск покупателей.

— И тебе доброго здравия, — приветствовал охотник, осматривая тушки. — Давно тебя не было, боялся, что совсем не увижу больше.

— Как же, — я усмехнулась, удобней устраиваясь на стуле для посетителей. — Ты тут единственный представитель Ордена на две недели окрест. Я думала, что герцог только с магами поссорился, но и охотников что-то мало.

— Так мы ж под королём ходим, — ответил мужчина. — Давай браслет, занесу твои деяния, — он взял артефакт и положил в шкатулку. — А король, сама знаешь, магов слушает. Вот и поддержал обиженных, оставив всего нечего — четыре отделения. В городе и самых крупных поселениях.

— Я одного не пойму. Если его величество так к магам благоволит, то почему сами маги в каком-то бедственном положении, если судить по Училищам и по представительствам.

— У них, видать, как и при дворе, столь активная борьба за власть, что на остальное не хватает внимания. Держи, — охотник вернул браслет.

— Это не мой, — вместо простой тёмно-серой полоски металла мне предлагали почти белую.

— Бери. Твой статус теперь серебряный.

— За что такое счастье? — я повертела браслет, недоверчиво рассматривая, но всё же надела на руку.

— Так это за живоглота. Егерь из Вешенок его на тебя записал. Ты уж извини, но трофеи он не отдал, — охотник развёл руками.

— Да я не в обиде. Он на них тоже право имеет. Расскажи лучше про статусы браслетов.

— А ты что, не знаешь? Каждому, кто впервые приходит, памятку выдаём, — удивился охотник.

— Понимаешь, я в Охотники пошла ещё в Крайе, а здесь просто переписали охотничий билет.

— Тогда слушай. Всего статусов семь, не считая начального. Делятся на две параллельные группы — серебро-золото-платина и жемчуг-рубин-алмаз. Вершина у обеих групп одна — Великий охотник. За всю историю таких было не больше полусотни. Чем выше статус, тем меньше орденский налог. С тебя теперь брать будут не тридцать, а двадцать процентов.

— А в чём разница в ветках? Почему мне серебро, а не жемчуг?

— Это по способу поднятия. Камни идут по ценности сданного за три последних года. Набрал определённую сумму — получил или подтвердил статус. Нет — скатился вниз. Металл же учитывает количество и силу уничтоженных тварей и отката не имеет.

— Приятно, — а что, теперь не так жалко будет тащить добычу к охотникам, разрываясь между жадностью и ленью.

— Кстати, ты ведь знаешь, что не только к магам бегут за помощью?