Чтение онлайн

Наша беседа неожиданно была прервана известием о том, что мудрые начали пробуждаться. К моменту нашего прихода все они уже были на ногах, хотя держались на них еще неуверенно. Однако мысли и память у них были весьма ясными, и это позволяло заключить, что действие снадобья прошло. Я велел лекарям извлечь хлопковые шарики и должным образом обработать раны, а также приготовить для мудрых питье с бальзамом, чтобы окончательно избавить их от дурмана. Услышав рассказ о своем освобождении, мудрые были удивлены до крайности: ведь они были первыми, кому удалось вырваться из лап Могильных Червей.

В деревне по этому случаю был устроен настоящий праздник всеобщего ликования. И я опять же оказался в его центре, в третий раз будучи назван спасителем. Один из мудрых, которого все почтительно называли Мудрейшим, от имени всех выразил мне горячую благодарность, хотя каждый к тому времени персонально уже выразил ее мне. После этого он осведомился, какую награду я хотел бы получить за их спасение и избавление от коварных преследователей. Я повторил свое желание приобщиться к мудрости, которую постигают здесь, и получить ответы на свои вопросы. При этом никто больше не стал высказывать никаких сомнений, так как больше не питал ко мне недоверия, негласно приняв меня в свою общину. Мудрейший ответил мне, что даст ответы на все мои вопросы, после чего я буду посвящен в тайны, постичь которые до самых глубин суждено лишь немногим. И лишь от меня зависит, смогу ли я постичь их в полной мере.

– Прежде я хотел бы узнать, – начал я свои расспросы. – Кого же и от чего я спас.

– Мы собрались здесь со всех концов света, – начал говорить Мудрейший. – Сюда приходят жаждущие познания, а уходят несущие мудрость. Во времена, о которых не повествует ни одна летопись, здесь появился храм, вокруг которого спустя многие века был построен город Вавилон. Кем были и как выглядели те, кто воздвиг храм, не знает никто, так как они ушли. Однако письмена, которые видел и ты, говорят о том, что иногда они возвращаются и живут среди нас. Их цели одинаковы с нашими, но ступень постижения мудрости несравненно и недосягаемо выше. Мы находимся лишь в самом начале этой лестницы, которая не имеет конца. Но мы, идя от начала, каким-то далеко опосредованным образом помогаем им в восхождении на те высоты, у которых стоят они. Но познание мудрости в нашей жизни, несмотря на развитие наук, весьма ограничено. И чтобы помочь нам преодолеть эти границы, они оставили на стенах храма бесценные письмена, о которых ты уже получил намек. Они учат тому, как обрести способности к глубокому познанию. Однако это под силу далеко не всем, точнее сказать, очень немногим, избранным, способным выработать у себя умения более высокого порядка, нежели те, которыми владеют самые одаренные из обычных людей. Этого можно добиться лишь длительным, упорным и вожделенным трудом над собой, преодолевая путь, указанный ими. Овладевших такими способностями немного, лишь единицы, и лишь они удостаиваются высокого имени наимудрейших. Тех же, кто принимает мудрость от них, именуют мудрыми и мудрейшими, эти имена им дают уже простые люди, которым они и несут свою мудрость. Это великая миссия, но, к нашему великому прискорбию, она часто неблагодарна, и многие мудрые уже поплатились за это. Они либо взошли на костер, либо были объявлены безумными. Происходит это потому, что по разным причинам далеко не вся мудрость может быть осмыслена и принята людьми. Если тебе посчастливится углубиться в нее, эти причины откроются тебе. И такая расплата предстоит еще многим. Но мы не страшимся ее! Мудрость – это великое богатство и великое благо, и когда-нибудь люди поймут это и перестанут сжигать нас, а сами станут пополнять наши ряды.

Но не все те, кто приходит и уходит, используя нас для овладения высотами познания, извлекают пользу для себя через пользу для нас. Помогать в постижении мудрости, испытывая трудности в донесении своих мыслей, понимании и преодолении нашего страха перед неведомыми существами, – тяжкий труд. И идут на него лишь истинно гуманные. Другие же ищут пути попроще. Ближайший тому пример – те, от кого ты спас нас. Они обитают в далеких краях за большим морем, и никто из нас никогда не видел их. К тому же они даже там скрываются от людей. Мы лишь читали о них в древних свитках, да и то – неоднократно переписанных, в разные времена привезенных случайно попавшими туда и случайно вернувшимися оттуда путешественниками. Описания их внешности столь причудливы, что никто из нас так и не смог их себе представить. Об образе их жизни вообще ничего не известно, кроме того, что вся их жизнь связана с очень сложными машинами. Главная же их цель, как и всех остальных, – познание мудрости. Они успешно идут по этому пути и без нашего участия, уничтожая тех, кто пытается проникнуть в их тайны. Однако не брезгуют и нашей помощью, причем помощь эта выражена самым неожиданным образом. Они далеко преуспели в науках, которые мы, в сравнении с ними, лишь начинаем постигать. И с их помощью они способны извлекать наш мозг – носитель разума – и посредством своих немыслимых машин сохранять его живым, сколько им потребуется, не заботясь обо всем остальном. При этом мы никак не можем понять и решить, можно ли обвинять их в убийстве, совершается ли оно. Мозг в их руках не только остается живым – он сохраняет способность мыслить и познавать, то есть сохраняет свое человеческое «Я». Однако при этом он становится полностью зависимым от них, получающих над ним полную власть. Он не может самостоятельно сделать ничего, даже умереть, и вынужден подчиняться своим хозяевам, выполняя все их повеления. А повеление для мозга может быть лишь одно: думать. Думать и производить с мыслями все действия, необходимые для познания, которое становится достоянием хозяев. Иными словами, мозг человека становится их рабом. И рабство это по своей безнадежности не может сравниться ни с каким другим за всю историю. Далеко не каждый мозг пригоден для этих целей. С такой работой может справляться лишь мозг, одаренный стремлением к познанию и способностью к его осмыслению. И они неустанно разыскивают людей, обладающих именно такими качествами. Для этого они повсюду рассылают нанятых лазутчиков, наделяя их необходимыми знаниями и способностями, главные из которых – быть неприметными среди других, неожиданно появляться и незаметно исчезать, за что они и получили прозвище Могильные Черви. Лазутчики выслеживают тех, кто подходит их хозяевам, и с помощью изощренных приемов похищают их. Что происходит дальше, не знает никто, даже сами лазутчики, так как их миссия заключается лишь в похищении и передаче жертв, в дальнейшее же они просто не посвящены. Они иногда попадают в руки тех, кто разыскивает похищенных, от них-то мы и узнали обо всем этом. Дальнейшие же звенья этой зловещей цепи даже ни разу не были обнаружены, и следы похищенных теряются навсегда. Все поиски до сих пор не приносили никаких плодов. Мы – первые, кому за долгие времена удалось спастись после похищения, и лишь благодаря тебе. Ты, очевидно, великий воин. И похоже, судьба в этот раз была благосклонна к нам, послав нам тебя.

– Я, конечно, воин, – ответил я. – Но справиться с Могильными Червями было совсем нетрудно. Нужно лишь, как в любом сражении, проявлять решительность и быть уверенными в победе. Я не сомневался в ней – и вот результат.

– Нам очень не хватает таких, как ты, а самим – боевого духа.

– Я уже пообещал прислать сюда людей, которые помогут вам, а может быть, и останутся здесь насовсем. А как зовут тех, кто помогает нам постигать мудрость?

– Имя этой великой расы не упоминается в письменах. Те, кто приходит и уходит, очень редко называют себя. И похоже, что таких рас в разные времена было несколько. Кроме того, существовали, а может быть, и поныне существуют, и такие, которые никак не сносятся с людьми или используют их как скот или рабов. Нам в руки иногда попадают свитки или другие свидетельства, повествующие об этом.

– А приходилось ли вам слышать имя Ктулху?

Мудрейший задумался, затем покачал головой.

– Такого имени я не слышал, – ответил он. – Не встречал его и в манускриптах.

– Тогда моя история будет тебе интересна, – сказал я и поведал ему о своем недавнем приключении. – Кстати, Могильным Червям это имя известно.

Лицо Мудрейшего наполнилось скорбью.

– Что же за несчастный народ – люди, и чем он прогневил судьбу, что она посылает на него столько охотников, да еще и обрекает его на полное истребление?! – взмолился он. – Ты сообщил мне печальную весть. Ведь тот, о ком ты рассказал, является не иначе как воплощением самого Зла, грозящего не только людям, но и всему созданному. Сколько миров пало и еще падет от его прикосновения. Я хочу предостеречь тебя. То, что его имя неизвестно нам, говорит о том, что его служители свято хранят его страшную тайну. Такие, как они, всегда стремились уничтожить неожиданно прикоснувшихся к их святыням. А в том, что его имя известно Могильным Червям, нет ничего удивительного. Похоже, Ктулху и Ми-Го охотятся за одной и той же добычей и поэтому являются врагами. Ктулху не боится Ми-Го, Ми-Го же боится Ктулху, поэтому и предостерегает своих подручных от встречи с его воинством.

Я поблагодарил Мудрейшего, так как он неожиданно быстро утолил мое любопытство. Он же пригласил меня следовать за собой. К нам подвели оседланных лошадей, и мы отправились в глубь равнины. Проехав многочисленные раскопки, мы направились в нетронутые холмы. Сюда, очевидно, паломники еще не добрались. Вдруг с вершины очередного холма я увидел бугор, вершина которого была срезана наполовину. Срез был удивительно ровным и представлял собой обширную площадку. Когда мы подъехали ближе, я с удивлением обнаружил, что эта площадка состояла из больших каменных плит. Я понял, что это – еще одна раскопка, и поразился, как далеко она находилась от всех остальных. По размерам площадки, которая, очевидно, служила крышей сооружения, можно было судить о его грандиозности. Было похоже, что под ней помещался целых дворец со всей системой вспомогательных построек. Мы подъехали к высокому арочному входу, также откопанному. Вокруг не было ни души.

– Храм мудрости, возведенный ими, перед тобой, – торжественно произнес Мудрейший. – Он открыт для всех, жаждущих войти в него. Если ты тверд в своем намерении, входи!

– Он совсем не охраняется? – изумился я.

– Его незачем охранять. Разрушить его невозможно, Могильных Червей он не интересует. От тех, кто приходит и уходит, охранять бесполезно, но им он никак не мешает. Конечно, вход в него открыт не для праздных любопытных и не для фанатиков святой веры, которые называют мудрость ересью. Чтобы оградить его от них, существуют хитрости, которые служат надежнее всякой охраны.

– Как же вы понимаете, кого можно туда впустить, а кого – нет?

– Мы хорошо различаем людей. По крайней мере, до сих пор не ошиблись ни разу. И потом, это так понятно: тот, кто может и хочет читать письмена, имеет право их читать, будь он хоть служителем Ктулху. От него следует беречь мудрых, а мудрости он не сумеет сделать ничего плохого, наоборот, сам может стать лучше, и такие случаи – не редкость.

С этими словами он сделал радушный жест в сторону арки. Войдя под ее свод, я увидел коридор, в стенах которого виднелось несколько проемов, уводящих в разные стороны. Стены были сложены из больших плит, превышающих рост человека. Они были так плотно подогнаны одна к другой, что между ними не вошло бы и острие кинжала. На их поверхностях был вытесан замысловатый рельеф, повторяющийся от плиты к плите. Входы в боковые коридоры были обрамлены одинаковыми арками. Однообразие элементов рельефа было каким-то давящим, наводящим тоску и утомляющим глаза. После того как мы прошли четыре боковых арки, Мудрейший сказал:

– Вот тебе – первая хитрость. Главный коридор имеет небольшую длину и является входом в запутанный лабиринт, простирающийся на огромной площади. Попасть в него можно по любому из боковых входов. По нему можно блуждать много дней, временами выходя в главный коридор. В глубине его имеется один-единственный большой зал, в котором собраны различные античные останки, не представляющие никакого познавательного интереса. Так что нашедшего этот зал ожидает лишь разочарование. Остальная же часть лабиринта состоит из совершенно одинаковых по облику коридоров, которые очень быстро утомляют и отбивают всякую охоту что-либо искать. В итоге блуждание здесь оборачивается глубокой и напрасной тратой сил.

С этими словами он свернул в пятый отворот. Здесь было значительно темнее, чем в центральном коридоре, так как тот худо-бедно освещался дневным светом, почти не проникающим за повороты. Мудрейший вынул небольшой факел, едва заметно источавший странный, но совсем не противный запах, и с силой подул на него. К моему неописуемому удивлению, факел вдруг начал светиться: сначала – слабо, затем – все ярче и ярче. Через несколько мгновений он уже «разгорелся» настолько, что стал похож на раздутый кузнечный уголь, довольно ярко осветив окружающее пространство. Мудрейший повел им вдоль стен и сказал: