Чтение онлайн

В декабре 2010 года на улицах Москвы снова зазвучал лозунг: «Россия для русских!» А ведь это лозунг Меньшикова [18] . А. Севастьянов и А. Савельев выступают за создание Русского Национального государства. Необходимость этого обосновывал Меньшиков. «Давать засилье инородцев в составе власти государственной – это гибельная ошибка… Власть, как орган воли народной, должна выражать только народную душу, и никакую больше… В самые важные роковые моменты, когда должен заговорить дух расы, у инородцев едва ли проснется русский дух» [19] , власть в каждой стране должна быть строго национальной». «Только строго национальные государства бессмертны» [20] . «Великие государства падали от одной причины – от инородческого вторжения, от расстройства национальности» [21] . «Будь наше племя не столь перемешано инородчиной, а более породистым и национальным, оно было бы, может быть, талантливее и сильнее характером» [22] .

Меньшикова обвиняли в «зоологическом национализме». Вспомним, что и Н. Я. Данилевского обзывали «зоологом среди славянофилов». «Зоология – великая наука» – спокойно парировал Меньшиков. Она учит распознавать причины вырождения [23] . «Скотоводы – не стеснялся приводить их в пример Меньшиков – выводят любое повышенное качество, встречающееся у животных. Так точно подбирается и любое качество человеческой расы, в том числе интеллектуальность и характер» [24] . И наоборот, «смешение с низкой расой роняет совершенство высшей, растрачивает многовековые драгоценные приобретения ее типа». К «низшим расам» Меньшиков относил евреев [25] .

Новым, поистине тектоническим сдвигом на пути к дальнейшей денационализации России стал очередной разрыв связи времен – «славные дела» Петра. Начало петербургского периода нашей истории мы снова дадим описать поэту – Максимилиану Волошину, который в своей поэме «Россия» связал петровское время с будущим:

Меньшикову не хотелось даже называть Петра I «Великим». Он считал «историческим преступлением ту революционную грубость, с которую Петр, под внушением немецкой колонии, взял да и срыл родную государственность». «Мы с легкой (точнее, с тяжелой) руки Петра вступили на путь хронической государственной революции» [26] .

«Хроническая» это ведь то же самое, что «перманентная». Вы думали, она началась с Троцкого, а она началась гораздо раньше.

И. Тальков воспевал «век золотой Екатерины», любуясь сусально-лубочными образами прошлого России (они сейчас в ходу и в моде). А с точки зрения Меньшикова, это была «эпоха наиболее яркого развития свинства», возникло «ужасное для всякой культуры условие – паразитизм аристократии» [27] . «В XVIII веке Россия перенесла роковое несчастье – она потеряла свой национальный правящий класс» [28] . «Аристократия растворилась во всевозможных примесях… Самое слабое место нашей народности – наша правящая знать» [29] . «Никогда Россия столько не отставала от Запада, как через столетие после Петра» [30] . Это было время немецкого засилья, время, когда герой войны 1812 года генерал Ермолов запросился в немцы, а князь П. А. Вяземский написал свои знаменитые стихи «Русский Бог»:

Достоевский, описывая в «Бесах» губернатора фон Лембке, сопровождает его характеристику таким ироническим комментарием: Он «принадлежал к тому, фаворизованному (природой) племени, которого в России числится по календарю несколько сот тысяч и которое, может, и само не знает, что составляет в ней всею своей массой один строго организованный союз. И уж, разумеется, союз не предумышленный и не выдуманный, а существующий в целом племени сам по себе, без слов и без договору, как нечто нравственно обязательное, и состоящий во взаимной поддержке всех членов этого племени одного другим всегда, везде и при каких бы то ни было обстоятельствах».

Прочтите сегодня эту цитату кому-нибудь, кто не читал «Бесов», и спросите его, о ком, по его мнению, идёт речь? Он ответит: «Разумеется, о евреях». Разница не просматривается.

Как пишет Меньшиков, немцы, жившие в России, «не любили русского народа, который кормил их, а глядели на него с презрением». Добавим: как и евреи, разница опять не просматривается. «Оттого у нас запоздало с отменой и крепостное право. Оттого запоздало и всеобщее школьное обучение. Оттого в начале XX века мы наименее образованная страна в Европе, особенно в отношении технического труда. Влиятельные немцы умышленно старались держать нас в чёрном теле и навсегда приурочить к наиболее грубым, чернорабочим формам труда». И наша «колоссальная и непростительная глупость – это терпеть на своей земле присутствие столь наглого, внедрившегося к нам паразита» [31] . Меньшиков постоянно клеймил, как паразитов, евреев, – теперь он причисляет к паразитам и «братьев-арийцев». Нет никакого арийского братства, наше арийство кончается на нашей границе.

При таком немецком засилье неудивительно, что на протяжении XIX века «всё время шла политика глубоко антинародная» [32] . Неудивительно, что завоёванные в результате русско-турецкой войны территории на Кавказе заселялись кем угодно, только не страдавшими от безземелья русскими крестьянами. «Родина была мачехой для народа русского и родной матерью для турецких армян, для греков, для вюртембергских немцев, для эстов и латышей» [33] .

Меньшикова и в его время очень беспокоило, что в министерстве иностранных дел из 696 мест 529 заняты людьми нерусских фамилий [34] , а в составе военного министерства только 25 % русских [35] . Царское правительство обеспокоенность Меньшикова не трогала.

Зато его рекомендациям последовал Сталин, взявший после того, как прошел интернациональный пароксизм 20-х годов, национальный курс. Назначая в 1939 году Молотова наркомом иностранных дел, он давал ему такой совет: «Будешь набирать новый штат – не бери грузин – грузин за сладкую жизнь все продаст (Сталин предвидел явление Шеварднадзе); евреев – о ни не имеют отечества, и хохлов – они тупые».

А ещё раньше, в 1937–1938 годах, Сталин провел основательную очистку армии от инородных элементов в её командном составе.

Вот и прикиньте, когда, в какое время исторический «провал» был глубже. Вот когда Коммунистическая партия при Хрущёве начала кромсать свою собственную историю и вырезать из неё Сталина, тогда и начался её провал. Кого-то, может быть, и удивит резкий отзыв Сталина о «тупых хохлах»: Меньшикова он бы не удивил. Он уже тогда бил тревогу, указывая на огромную потенциальную опасность, исходящую от украинских националистов, которых в те времена называли мазепинцами, после гражданской войны – петлюровцами, а теперь называют бандеровцами. «Ни одно из инородческих племен – кроме разве поляков – не обнаруживает такой воспалённой ненависти к Великой России, как эти представители Малой Руси». Украина, особенно Западная, оставалась главным рассадником русофобии и в Советском Союзе в последние десятилетия его существования, а сегодня на Украине она вообще зашкаливает. «Государственная власть обязана глядеть на украиноманство как на одну из злокачественных язв нашей внутренней жизни» [36] . Самым страшным предвестием имперского распада следует считать т. н. мазепинство» [37] . Это «опаснейший из раздирающих Россию сепаратизмов» [38] . «На мазепинское движение пора смотреть как на самый тяжкий вид государственной измены» [39] .

А теперь о Шевченко и о «тупых хохлах». «Очень часто талантливый человек принадлежит к невежественной и бездарной породе, и совершенно независимо от него его личный талант окрашивается расовой ограниченностью» [40] . Трудно ясней сказать о расовой бездарности украинцев. А чем она объясняется? «Очевидно, в крови их проснулись те тюркские кочевники, которые когда-то терзали Южную Русь» [41] . «Хамы остаются хамами, обличая глубокое варварство своей породы. Говоря о породе, я убежден, что мазепинцы вполне справедливо отрекаются от имени русских: по духу и темпераменту это обруселое потомство половцев и печенегов, поднимающее вновь войну со Святой Русью. Сказалась чуждая благородным обычаям гостеприимства раса, только и способная, что на насилие… Степные тюркские народы оттого и исчезли, что кроме мелкого разбойничества они ни на что не были способны. Этот низкий уровень умственных способностей передался… и их мазепинскому отродью» [42] .

Во времена Меньшикова господствовала концепция «триединого народа». Многие у нас, включая правителей высшего уровня, верят в нее до сих пор. А Ленин говорил об Украине во время гражданской войны: «Это новая страна, другая страна, а наши русопяты этого не видят». Опуская антирусские словечки Ленина, всю жизнь яростно воевавшего против мифического «великорусского шовинизма», в суть его определения следует вдуматься. Украина это действительно новая, другая страна, и непонимание этого порождает ложные надежды и неправильную политику.