Чтение онлайн

В ходе марша, ввиду изменившейся обстановки (наступление гитлеровцев удалось сдержать), войска армии были повернуты в юго-западном направлении с новой задачей: выйти на рубеж Макаровка, Бунино и занять оборону фронтом на юг и юго-запад по реке Сейм, в основном на рубеже Курского укрепленного района. В каждое соединение был послан на самолете офицер штаба. Через тридцать минут все соединения изменили направление движения. Армия вошла в подчинение Воронежского фронта.

19 июля соединения достигли конечного района сосредоточения: (исключительно) Мокрушино, Новоясеновский, Зинаидино, Вышние Пены, Студенок, Пены. Сюда армия подтягивала свои тылы, готовилась к предстоящим боевым действиям. После трехмесячного перерыва мы вновь вошли в соприкосновение с противником.

На исходном положении перед началом наступательной операции по уничтожению белгородской группировки противника КП армии был расположен в районе Красной Яруги. С соединениями армии и взаимодействующими с ней 4-м гвардейским и 10-м танковыми корпусами была организована радио — и телеграфно-телефонная связь. Кроме того, с НП командующего также существовала радио — и проводная связь к НП командиров соединений, действовавших на главном направлении.

Чтобы выявить систему обороны противника и улучшить исходные позиции, 4 августа усиленные батальоны четырех стрелковых дивизий первого эшелона провели разведку боем. Для развития успеха командующий дополнительно ввел в бой еще несколько батальонов. Передний край обороны гитлеровцев был взломан во всей полосе армии, и наши части продвинулись на 2–4 километра в глубину.

С утра 5 августа войска повели решительное наступление по всему фронту армии, противник начал отходить, советские танки и пехота ворвались в Грайворон и продолжали развивать наступление в направлении Ахтырки. Здесь-то и сказалось отсутствие достаточного опыта в организации связи в период стремительного наступления.

Я сразу понял, что совершил большой промах, решив поддерживать проводную связь со всеми шестью дивизиями по отдельным направлениям и строить ось связи. В новых условиях опыт Старой Руссы, где продвижение войск ограничивалось несколькими километрами в глубину, оказался непригодным. К тому же армейские части связи не имели опыта прокладки линий вслед за быстро продвигавшимися войсками. И не случайно на первом этапе наступления проводная связь работала со значительными перерывами.

Чтобы выправить положение, стали срочно перестраивать способы организации связи с соединениями. Выслал вперед взвод лейтенанта Тимашева, поставил майора Шаповала руководить доставкой бревен для строительства телефонно-телеграфной линии. Но уже через полчаса Тимашев сообщил, что в направлении Грайворон, Ахтырка имеется постоянная линия, правда сильно разрушенная на отдельных участках. Вызвал командира авиационной эскадрильи связи капитана Александра Яковлевича Джеваго.

— Нужно срочно выяснить, есть ли постоянная линия в направлении Грайворон, Ахтырка и в каком состоянии она находится. В помощь вам выделяю майора Дудыкина, на бреющем полете он сможет все просмотреть, а вы пошлите опытного летчика — лейтенанта Атланова или вашего заместителя старшего лейтенанта Королева…

— Не надо отрывать ваших людей, товарищ полковник. Я поручу это дело Королеву, он справится.

— В таком случае пусть поторопится. Момент подходящий — авиации противника сегодня в воздухе нет.

Через два часа я располагал необходимыми данными, такой способ разведки стал практиковать и в дальнейшем. Теперь проводную связь мы организовывали следующим образом: вслед за продвигающимися частями строились основная и вспомогательная оси связи армии. На концах обеих осей развертывались вспомогательные узлы связи (ВУС), возглавляемые офицерами отдела. От ВУС начальники направлений строили кабельно-шестовые линии к обслуживаемым соединениям. На каждую ось обычно базировались две-три дивизии (дивизии второго эшелона, как правило, базировались на основную ось). При вынужденном переходе армии к обороне связь снова организовывалась по отдельным направлениям.

Особенно большая нагрузка выпала в те дни на долю телеграфно-строительных подразделений. Активизировалась авиация противника, линии то и дело приходилось восстанавливать. А в летные часы фашистские пилоты просто охотились за связистами, работавшими на линиях.

914-ю телеграфно-строительную роту, ту самую, что прошла с нами весь путь от госграницы, возглавил лейтенант Тимашев.

* * *

Сосредоточив танковые дивизии, противник 18 августа нанес контрудар из района Ахтырки в восточном и юго-восточном направлениях. Армия вынуждена была временно отказаться от наступательных действий и вела тяжелые оборонительные бои. Сдержав натиск врага, армия вновь перешла в наступление.

Незадолго до начала контрнаступления немцев я находился в расположении 38-й кабельно-шестовой роты, которой командовал старший лейтенант Евгений Петрович Фомин.

Е. П. Фомин (фото 1945 г.)

На окраине небольшого совхозного поселка, в тени ветрозащитной полосы, отдыхали от ратных дел солдаты: кто, устроившись поудобнее, писал письма, кто читал газету, кто затеял небольшую постирушку, а кто просто спал, развалившись в траве, или, закрыв глаза, вспоминал далекий дом… Не часто солдату выпадали такие минуты.

Лето было на исходе, но по-прежнему дули горячие ветры, кружили по дорогам сухую пыль, днями знонко палило солнце, а в тени лесопосадок — и не жарко, и ветер потише. И тут мы увидели трех бойцов, которые, пристроившись на небольшом холмике, жарились на солнцепеке.

— Неужели не надоела жара? — спросил я старшего лейтенанта Фомина, показывая на загоравших.

— Многие никак не прогреются после старорусских болот.

И мне невольно вспомнилась Старая Русса, вернее, леса и болота на подступах к ней, вязкая хлябь дорог. Вспомнились долгие знобкие вечера, и нечаянное тепло ночлега, и густые утренние туманы, когда так не хочется покидать жилье…

А здесь прохлада наступает только с вечерними сумерками, и даже в заметно подлинневшие августовские ночи бойцы не жмутся к теплу уцелевших домов, не ищут ночлега под надежной крышей. Первые же лучи мгновенно растапливают осевшую по низинам легкую дымку тумана, быстро прогревают открытые места, над головой уверенно поднимается слепящее солнце.

Украина! Бойцы-украинцы, вступив на родную землю, целовали ее, а майор Шаповал и не пытался скрывать своих слез… Тяжело сейчас Родиону Ильичу. Совсем недавно он узнал о смерти жены. Мы привыкли здесь встречаться со смертью и, хотя болезненно переживали каждую утрату, видели в этом закономерность войны. Но смерть там, в тылу, казалась нелепостью, больше того — несправедливостью.

Что это на меня нашло? Увидел, как отдыхают люди, и размагнитился. Нервы сдают, что ли…

— Ну, товарищ старший лейтенант, пусть люди отдыхают, а я поехал на КП. Вы тоже отдохните, ведь больше одного-двух дней мы не сможем держать вас в резерве.

— Товарищ полковник, подождите еще полчаса. Повар Смеловский таким обедом грозился накормить… Он до войны работал шефом в ресторане «Поплавок» в Куйбышеве. Прямо, говорит, ресторан на Волге качался…

Но я не мог ждать. Поблагодарив Фомина, выехал на командный пункт армии.

Только приехал на КП, вызвали к телефону. Докладывал старший лейтенант Фомин. В Ахтырке разгорелся сильный бой, не прекращается бомбежка. Ближе к Ахтырке оборону заняли курсы младших лейтенантов. В роте совершенно нет противотанковых средств и автоматов.

Генерал Лукьянченко через минуту уже кричал в трубку:

— Фомин! Фомин! Продержитесь до вечера. Только до вечера! К ночи мы вас сменим. Зарывайтесь в землю. Вы меня слышите, Фомин? Сейчас постараюсь помочь противотанковыми гранатами и автоматами. Зарывайтесь в землю! Противник попытается расширить коридор прорыва. Будьте готовы к отражению танковых атак. Не теряйте связь с курсами младших лейтенантов. Боюсь, левее вас есть некоторый разрыв в обороне. Обстановка еще не совсем ясна, но в глубине прорыва немцы уже выдыхаются… Вот тебе и в резерве! — устало сказал мне Лукьянченко. — Товарищ Агафонов, после боя всех отличившихся представить к наградам. А сейчас любой ценой доставить Фомину противотанковые средства.