Чтение онлайн

— Товарищ полковник! Чуть не угодили к фашистам. Хорошо, услышали перестрелку, успели развернуться… Из Винограда уже выползали немецкие танки. Если б не наши артиллеристы, нам конец. — На побледневшем лице Павлина следы недавно пережитого, а в глазах радость человека, чудом избежавшего смертельной опасности.

— Надо было, товарищ Павлин, зайти на контрольный пост, узнать что к чему, а не гнать, очертя голову. Вы что, не заметили мою машину? Или во что бы то ни стало решили меня опередить?

Оставив колонну возле контрольного пункта, мы с подполковником Павлиным прошли на небольшую высотку, с которой был виден Виноград. На окраине в густых клубах дыма догорало несколько фашистских танков. Местечко заволакивало черным туманом.

По дороге в сторону Винограда прогромыхали наши танки с десантниками на борту. Вскоре там завязался ожесточенный бой, продолжавшийся несколько дней.

Мы вернулись к своей колонне.

— Товарищ Павлин! На старый КП.

Сидя уже в машине, я подумал: «Название-то какое соблазнительное — Виноград! А вот поди ж ты, еще немного — и вышел бы нам боком этот Виноград…»

Повалил снег. Ветровое стекло залепило белыми хлопьями. Единственный «дворник», дергаясь из стороны в сторону, с трудом выскабливал на стекле широкую прозрачную черту. Настроение было прескверное.

* * *

Отразив контрудар гитлеровцев в районе Винограда, армия приводила себя в порядок. Теперь командармы получили право самостоятельно проводить мобилизацию на освобожденных территориях. В нашем 150-м запасном стрелковом полку число призванных, с которыми велось обучение, доходило до нескольких тысяч человек. С пополнением порядок. А с имуществом, со средствами связи все так же неважно. «Воюем третий год, и хотя бы раз вызвали и сказали: „Бери, что положено по штатному расписанию, товарищ Агафонов!“ Куда там… Все приходится вырывать, выклянчивать, будто связь в войсках что-то вроде комфорта… Нет, дальше так нельзя».

Решаю пойти к начальнику штаба. На мой звонок адъютант сообщает, что Лукьянченко у командарма, но должен скоро прийти.

— Что нос повесил, товарищ Агафонов, — гремит голос генерала Лукьянченко. А я и не заметил, когда он вошел. Начштаба лихо шмякнул на стол заснеженную папаху, обтер рукой мокрое от снега лицо. — Радуйся, начальник связи, скоро опять в наступление! Связистам работенка найдется.

— А мы, товарищ генерал, не сидим без дела.

— Не нравится мне что-то сегодня настроение начальника связи, — не теряя шутливого тона, говорит Лукьянченко. — Присаживайтесь, товарищ Агафонов, кое-что покажу, — продолжает он, вытаскивая карту. — Сейчас посмотрим, как будем наступать…

Я сказал, что когда-то служил в Шепетовке и в предстоящем наступлении местность мне будет знакома.

— Навряд ли, — возразил Лукьянченко, — наступать-то будем, только не в том направлении. Смотрите сюда. После освобождения Левобережной Украины и форсирования Днепра нам удалось изрядно потеснить противника. Все это верно. Однако юго-восточнее Киева немцы удерживают на среднем течении Днепра значительную территорию с центром в Корсунь-Шевченковском.

Действительно, хотя мы и вышли в район Сарн и на подступы к Шепетовке и Виннице, дальнейшее наступление по Правобережной Украине поставило бы под удар весь левый фланг нашего фронта. Войска 2-го Украинского фронта, действуя на кировоградском направлении, заняли рубеж Смела, Варваровка, и теперь в случае их дальнейшего продвижения на запад мог также оказаться под ударом их правый фланг.

Рассказав в общих чертах о готовящейся Корсунь-Шевченковской операции, генерал Лукьянченко детально остановился на задачах армии. Я доложил о состоянии средств связи.

— Знаю, полковник, знаю, — машинально произнес он, прикрыв глаза ладонью и что-то соображая. — Послушайте, Агафонов, — оживился Лукьянченко, — слышал я, что начальник связи фронта генерал Стрелков очень любит, когда, обращаясь к нему, в первую очередь докладывают обстановку, а потом уже излагают просьбы. Говорят, в таких случаях генерал Стрелков становится более податливым…

Иду к себе в отдел и по ВЧ звоню начальнику связи фронта.

— Здравия желаю, товарищ генерал! Докладывает полковник Агафонов. У меня к вам просьба, товарищ генерал…

— Я вас слушаю, полковник, — раздается очень сдержанный голос Андрея Матвеевича Стрелкова.

— Товарищ генерал, разрешите сначала доложить обстановку на участке фронта нашей армии? — закидываю я свой «крючок» и делаю паузу.

— Да, да, пожалуйста, товарищ Агафонов! Только прошу, подождите одну минуточку.

Я слышу, как что-то шуршит, наверное, генерал разворачивает карту.

— Итак, прошу, товарищ Агафонов…

Я и раньше докладывал начальнику связи фронта обстановку, но на этот раз доложил за каждое соединение, не скупясь на подробности. А потом, затаив дыхание, спросил:

— Товарищ генерал! В предстоящей операции наша армия будет играть очень важную роль. Прибывают новые соединения, а я не только не могу им помочь, но даже не в силах как следует установить с ними связь. Не хватает кабеля, анодного питания. Прошу вашей помощи.

— Анодного питания я вам подброшу. С кабелем дело хуже. А сколько нужно?

Моментально соображаю — цифру надо завысить.

— Да хотя бы километров триста — четыреста, товарищ генерал.

— Что вы, полковник, разве можно столько?

«Неужели перегнул и все испортил?»

— Километров двести, пожалуй, выделю, а больше не просите…

Звоню генералу Лукьянченко, хочу поделиться хорошей новостью. Отвечают — занят. Я понял, начальник штаба разрабатывает предстоящую операцию, теперь его нельзя отвлекать. Я знал, что в таких случаях командарм и начальник штаба работают порознь, потом встречаются и сверяют свои оперативные планы. Расхождения, как правило, бывают очень незначительными. Сергей Георгиевич Трофименко обладал незаурядным военным дарованием, глубокими военными знаниями, смелостью и редкостной интуицией. Хладнокровие и дерзость Григория Сергеевича Лукьянченко подкреплялись большим опытом оперативной работы, изобретательностью, исключительными военными знаниями. И думаю, не ошибусь, сказав, что такая слаженность в работе командарма и начальника штаба была основой успешных действий нашей 27-й армии в наступательных операциях.

В полночь позвонил генерал Лукьянченко.

— Что там у вас, товарищ Агафонов? Мне доложили о вашем звонке. Только освободился.

Я рассказал о результатах переговоров с начальником связи фронта.

— Ну вот, а вы отчаивались, — весело загремел начальник штаба. — Я же говорил, найдем выход… Через час жду вас у себя.

За время нашей совместной службы в 27-й армии я хорошо узнал генерала Лукьянченко. Тайной для меня навсегда осталось одно: когда он спал.

Утром рассказал Алексею Алексеевичу Гринченко о своем разговоре с генералом Стрелковым.

— Надо ехать немедленно, пока не раздумали, — оживился Гринченко.

На следующий день он привез обещанные нам кабель и анодное питание. Отдел связи начал усиленно готовиться к предстоящей Корсунь-Шевченковской операции.

26 января 1944 года войска 1-го Украинского фронта перешли в наступление и взломали оборону противника. Наша армия, прорвав оборону гитлеровцев в районе Антоновки и Лук, развивала наступление в восточном направлении. Используя резко пересеченную местность и развитую систему оборонительных сооружений, немецко-фашистские войска оказывали яростное сопротивление, часто переходили в контратаки. Связистам то и дело приходилось вступать в бой наравне с пехотинцами.