Чтение онлайн

Итак, согласно пантеизму, мир и Бог тождественны. Согласно же Шеллингу, Бог - единство противоположностей: и личность, и весь мир. В Боге слиты две "первосилы" - любовь и эгоизм. Эгоизм - реальное начало. Любовь - идеальное. Любовь - преодоление эгоизма, отдача себя другому; сама же по себе она существовать не может. Вот почему Божественная любовь, преодолевая Божественный эгоизм, творит мир (аналогичные формулировки можно обнаружить у Владимира Соловьёва).

"Материя, - по мнению Шеллинга, - есть не что иное, как бессознательная часть Бога" (Schelling F.W.J. Stuttgarter Privatvorlesungen.
– S. 130). Бог Шеллинга бессознателен изначально; сознание существует в нём лишь как потенция, которая актуализируется в процессе саморазвития (Ibid.
– S. 131).

Некоторые делают отсюда тот вывод, что замена слова "Бог" словом "природа" позволяет охарактеризовать Шеллинга как идеалистического пантеиста. Но это не так. В конце концов дело даже и не в терминах.

6.2. "Мировые эпохи" и содержащаяся в них идея панентеизма

Начало работы над "Мировыми эпохами" зафиксировано в дневнике - ночью 15 сентября 1810 года. Данное произведение он хотел писать для народа. В одном из писем он назовёт "Мировые эпохи" своей "популярной философией", посвящённой прошлому, настоящему и будущему.

Во введении Шеллинг излагает общие принципы - следовать не развитию понятия, внутренне присущему науке, а развитию самой действительности. Для познания, считает он, мало внутреннего чувства, необходимы внешние средства, которые философ обнаруживает в диалектике. У Платона многие диалоги пронизаны диалектикой, но вершина его творчества глубоко исторична, т.е. заключает в себе непосредственные воспоминания о начале вещей.

Шеллинг вновь и вновь обращается к диалектике понятий. Однако эту диалектику он противопоставляет историзму. Его труд полон исторического пафоса, но одного пафоса мало. Необходима и строгая система понятий.

Одновременно с "Мировыми эпохами" возникает гегелевская "Наука логики". Гегель решает ту же задачу, что и Шеллинг - осмыслить процесс развития. Он строит систему понятий, положив в основу принцип восхождения об абстрактного к конкретному, причём начинает с самого абстрактного понятия - понятия "бытия". Шеллинг, напротив, считает, что абстрактного, пустого "бытия" быть не может, у бытия есть свой носитель. Бытие "как таковое не имеет никакой ценности" (См.: Шеллинг Ф.В.Й. Система мировых эпох: Мюнхенские лекции 1827-1828 гг. в записи Эрнста Ласо.
– Томск: Издательство "Водолей", 1999. С. 204).

Величайшей ценностью обладает "только то, что есть, и в своей чистой субстанциальности, поскольку оно ещё не рассматривается как сущее, оно есть не более, чем голый субъект бытия, возможность быть, сила бытия" (См.: Там же.
– С. 204-205). Это - определённый "исток бытия", который больше, нежели само бытие". Кто может, говорит Шеллинг, позавидовать "сущим вещам, которые изнурили себя в бытии, так что перестали быть источником бытия" (См.: Там же).

Шеллинг просит понять его правильно. Позднее, в курсе лекций, прочитанных в Эрлангене (речь идёт о "Всеобщем введении в философию"), он будет проводить ту мысль, что Абсолютный субъект - это не Бог и в то же время это не не-Бог. В этом смысле он выше Бога. Если кое-кто из мистиков мог вести речь о сверхбожестве, то почему мы не можем позволить себе этого. Только тот достигнет глубины познания жизни, кто покинет привычную точку зрения. У входа в философию следует написать слова Данте - "Оставь надежду всяк сюда входящий!" Воистину, кто хочет философствовать, должен расстаться со всякими надеждами, стремлениями и чаяниями, забыть о воле и знании, всё потерять, дабы всё обрести. Абсолютный субъект - это вечная свобода (См.: Гулыга А.В. Указ. соч.
– С 222).

Итак, шеллингова идея сверхбожества имеет такое содержание, которое выходит за пределы мира и оказывается трансцендентным миру. Другими словами, Бог не полностью растворён в мире. Не следует думать, что человек последняя цель творения. Бог действует на субстанцию мира именно таким образом, что процесс творения неуклонно продолжается, хотя сотворённый мир целиком и пребывает в Боге.

Как известно, здесь мы имеем дело не с пантеизмом и не с чистым теизмом, а с панентеизмом, который достаточно обстоятельно изучен Д.В. Пивоваровым (См.: Пивоваров Д.В. Понятие Бога //Философия и современность: мысли, понятия, идеи /Изд-е Башкирск. ун-та.
– Уфа, 1999.
– С. 88-93).

Шеллинг развивает ту мысль, что реальность религиозного Абсолюта предельно широка. "Вот почему на почве одной и той же культуры (например, христианской) произрастают, - пишет Д.В. Пивоваров, конкурирующие философские системы, а сама эта культура продолжает питать всё новые и новые философские интуиции, в том числе и атеистические (марксизм, ницшеанство)" (Пивоваров Д.В. Вера как знание и незнание в религии и философии //Философия и религия в истории и современности: Материалы научной конференции /Изд-е Башкирск. ун-та.
– Уфа, 2002.
– С. 37). Другими словами, культура выступает в качестве такого источника бытия, который, говоря словами Шеллинга, "превосходит всё то, что только может быть. Тот, кто посредством этой абстракции приходит к чисто негативному (читай: логическому.
– М.П.), получает не небытие, но только минимум бытия" (Шеллинг Ф.В.Й. Указ. соч. С. 167). Поэтому для религиозной веры важнее всего сама связь с Божественным Абсолютом, "нежели непроницаемое содержание Абсолюта-в-Себе" (См.: Пивоваров Д.В. Вера как знание и незнание в религии и философии //Там же.
– С. 37). Последним, по мнению Шеллинга, интересуется "негативная" философия, приверженцы которой "стремятся представить абсолют как бы своей собственностью, чтобы проникнуть внутрь его и расположиться там как у себя дома, причём с помощью только логических средств" (См.: Малинин В.А. Диалектика Гегеля и антигегельянство.
– С. 169).

В "Мировых эпохах" Шеллинг размышляет и над проблемой начала философии. Философия должна, по его мнению, исходить из того, что "предшествует всякому мышлению" (См.: Шеллинг Ф.В.Й. Система мировых эпох: Мюнхенские лекции 1827-1828 гг. в записи Эрнста Ласо.
– С. 203), т.е. по сути дела, из того, что не может быть познано средствами логики. Нечто, безусловное и неподвластное логическому мышлению, более существенно и сущностно, утверждал он, чем то, что доступно рациональной логике. При этом Шеллинг не отрицал сферы рационального; её изучение - прерогатива "негативной" философии. Эта философия носит скептический характер, поскольку пользуется логическими приёмами в основном в целях разрушительного анализа, разлагая предстоящую перед данным анализом некую цельность. Этот аргумент он повторял впоследствии сотни раз и на разный манер в борьбе с Гегелем, который рассматривал "негативную философию в качестве абсолютной" (См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.
– Т. 41.
– С. 164).

6.3. Исторические обстоятельства приглашения Шеллинга в Берлин.

Работа над новой философской системой

С выступлением против Гегеля Шеллинг не торопился. Он готовил его со всей тщательностью и основательностью, на которую был только способен. Осознавая, может быть, как никто другой, силу и влияние Гегеля, Шеллинг не спешил публиковать свои сочинения. Многолетний опыт подсказывал ему, что живое слово, произнесённое однажды с кафедры, быстрее разносится по всему миру (особенно если тебя поддерживает правительство и сам Король), чем самые увесистые тома, да и наиболее прекрасные мысли к тому же трудно излагать письменно. Впрочем, кое-что и выходило. Выпуская в конце 1815 года "Самофракийские божества", Шеллинг поставил к брошюре подзаголовок: "Приложение к Мировым эпохам". Раз вышло приложение, книга обязательно появится, но сама книга так и не появилась, ни в 1816, ни в 1819, ни в 1833, ни в последующие затем годы.

Пока был жив Гегель, Шеллинг не решался обнародовать свою новую систему, ограничиваясь её популяризацией в лекциях и, вероятнее всего, был в этом прав: аргументация Гегеля от этого могла ещё более усилиться, зазвучать ещё сильнее. Однако и после смерти Гегеля рукопись забиралась каждый раз обратно. Нам думается, что главной причиной тому являлась чрезвычайная требовательность к самому себе, желание сообщить "молодому поколению", к которому он именно в основном и обращался, то целое, которое ещё не до конца сложилось в его голове.

В октябре 1825 года скончался король Баварии Максимилиан Йозеф. На престол вступил поклонник Шеллинга, кронпринц Людвиг, который первым же делом основал в Мюнхене, столице королевства, университет. Шеллинг сразу же был приглашён на должность профессора.

Ещё до приезда в Мюнхен Шеллинг отправляет письмо в далёкую Москву. Год назад евангелический проповедник Зедергольм прислал ему из России свои соображения о философии религии. Шеллинг ему ответил: "Огромное расстояние, разделяющее нас, ... а также многие обязанности, которые либо уже лежат на мне, либо скоро лягут на меня, - всё это вынуждает меня воздержаться от подробного суждения и, как я уже давно поступаю с близкими друзьями, отослать Вас к моим произведениям, а именно к моему, видимо, Вам неизвестному трактату "О сущности человеческой свободы" (это важнее, чем "Философия и религия", он содержится в 1-м томе моих "Философских сочинений, изданных в Ландсгуте Крюллем в 1809 г., вполне возможно, что он вошёл в шведское Полное собрание моих сочинений), а также к "Лекциям о значении мифологии" в трёх частях, которые скоро выйдут, эта книга полностью прояснит наши отношения" (Цит. по кн.: Гулыга А.В. Указ. соч.
– С. 233).