Чтение онлайн

К этому документу Оссендовский делает следующее примечание: «Текст протокола этого заседания был представлен виднейшим народным комиссаром, и один экземпляр протокола на немецком языке имеется в распоряжении союзных правительств»12. Но текст протокола представляет собой краткое изложение документа № 11 из брошюры «Германо-большевистский заговор» Э. Сиссона. Он начинается там со слов «Имперский банк, № 12378». К этому Сиссон в скобках делает пояснение: «печатный текст на русском языке». А не на немецком! Но Оссендовский точностью в таких вопросах не отличается. Далее следовало: «Резолюция совещания представителей германских коммерческих банков, созванного по предложению германских представителей в Петрограде Имперским банком для обсуждения резолюций Рейнско- Вестфальского промышленного синдиката и Хандельстага (Министерства торговли. — В. С.). Берлин, 28 декабря 1917 г.»13. Далее следовало одиннадцать подробных пунктов, которые в своей статье Оссендовский свел для удобства в три. Приведем лишь некоторые из них: «2. Разрешение покупки всех русских страховых и приносящих дивиденды бумаг представителями германских банков по курсу дня на открытом рынке»14. Что это? Пункт три из приведенной выше цитаты. Или пункт четвертый резолюции: «Запрещение в течение пяти лет после даты подписания мира помещения английского, французского и американского капитала в следующих отраслях: угольной, металлургической, машиностроении, нефтяной, химической и фармацевтической»15. Пункта, точно соответствующего второму пункту статьи, в резолюции нет, но в пункте три резолюции говорится об установлении нового курса всех акций через 90 дней после заключения мира. Данное сравнение говорит скорее всего о том, что копии документа при Оссендовском в момент написания статьи не было, а брошюру «Германо-большевистский заговор» он в Омске еще не видел. Поэтому он неточно указывает дату (22 декабря вместо 28-го) и вольно обращается с текстом «документа», приводя его содержание по памяти.

Но у Сиссона есть еще примечание к тексту документа № 11: «Карандашная помета на фотокопии резолюции гласит: "Председателю Центрального Исполнительного Комитета: комиссар Менжинский требует, чтобы эта резолюция была взята под контроль и, чтобы было подготовлено ее обоснование в Совете рабочих и солдатских депутатов в случае, если Совет Народных Комиссаров не примет эти требования. Секретарь Д. Хаскин". Менжинский — министр финансов. Все эти условия, направленные на преследование американского, французского и английского капиталов, могли быть тайно включены в секретное приложение к существующему германо-русскому мирному договору. Я не знаю судьбы этой резолюции, ввиду ее раннего происхождения. Имею, кроме вышеупомянутой фотокопии, печатный экземпляр этого циркуляра»16. Таким образом «виднейшим народным комиссаром» из примечания к статье А. М. Оссендовского оказывается В. Р. Менжинский, который, разумеется, никогда не писал ничего подобного на копии этого поддельного документа. Таким образом в Оссендовском рядом уживались серьезный ученый и шарлатан, готовый ради достижения ближайшей политической цели сослаться и на заведомо ложный документ. Еще более рискованные фактические ссылки на содержание сочиненных им «документов» А. М. Оссендовский сделал в статье «Политико-экономический момент», помещенной в шестом номере «Вестника финансов, промышленности и торговли» в марте 1919 г. Она начиналась эпически: «Каждый день приносит нам радостные вести о победном наступлении нашей армии. Bee чаще и решительней от Советской России отрываются части захваченной ими и преданной родины, и расширяется область, в пределах которой осуществляется возрождение России. Совершаемый на фронте молодой армией подвиг обязывает все население, оставшееся в тылу, к неукоснительно строгому выполнению своего гражданского долга. На этом зиждется успех последнего этапа войны с Германией — победа над большевизмом»17.

Оседлав своего антибольшевистского конька, Оссендовский уже не мог остановиться. Констатировав, что вспышки, руководимые коммунистической Москвой, еще продолжаются, он далее писал: «Это явления, подобные тому, когда те же большевистские лидеры руководили разложением правопорядка, армии и народной идеологии из Кронштадта, где, после неудачного июльского выступления большевиков, немедленно организовался Совнарком»18. Обвинив «большевистские и немецкие источники» в том, что они намекают на ограбление России со стороны союзников, Оссендовский обращался к часто использовавшемуся им аргументу: наша армия проливала кровь, спасая союзников в 1914–1916 гг., они это помнят. Он приводил цитаты из резолюции экономической конференции в Париже 14–17 июня 1916 г., признававшей необходимость совместных усилий в послевоенном восстановлении союзных стран (кстати, по мерам, предлагавшимся в отношении собственности враждебных государств и их граждан, эта резолюция удивительно напоминала сочиненную Оссендовским резолюцию немецких банков от 28 декабря 1917 г., только наоборот). Статья кончалась словами: «Когда Россия не была предана германскими явными и тайными наемниками, в 1914–1916 гг. мы кровью закрепляли свою верность союзникам. Не сомневаемся, поэтому и теперь, стряхнув иго предателей, что практически разумные постановления Парижской экономической конференции будут проведены в жизнь»19.

Эти же мотивы излагались и в статье А. М. Оссендовского «Общая опасность», опубликованной в № 10–11 «Вестника». «Победу за победой дает нам наша армия, — торжественно заявлял автор, — и каждый день приближает нас к Москве, Петрограду, к тем, уже организованным центрам экономической и общенародной жизни, где осталось основание нашего государственного существования. Мы не сомневаемся, что дни Советской власти сочтены. В день гибели ее мы закончим второй период великой русской революции, прошедший болезненно для нас по плану Германии и вовремя не понятый дипломатическими представителями союзных государств»20. Он обвинял советское правительство в том, что оно теперь действует по составленному Германией плану уничтожения народного хозяйства России. Далее Оссендовский снова обращается к союзникам, утверждая, что они с разорением России ослабли, а Германия осталась малоизмененной. «Перенос деятельности Советской власти (большевизма) в Венгрию, Украину, Галицию и Германию — не есть ли на самом деле продолжение осуществления плана создать Германскую Центральную Европу от французской границы до Днепра? Не последует ли за этим новая мировая война, отказ признавать всякие договоры и обязательства и преступная пропаганда против культуры материальной и моральной… в пределах враждебных стран, с сохранением порядка в Центральной Европе»21. В этих стенаниях Оссендовского мы видим повторение упрека союзным посольствам и правительствам, которых-де он предупреждал еще в декабре 1917 г. о тайных планах германо-большевистских заговорщиков.

Мировая ось политических событий, по мнению Оссендовского, по-прежнему проходит через Берлин, а вот мировая экономическая ось переместилась в Америку. Необходимо создать общий план экономической политики и в первую очередь решить «русский вопрос» — помочь России перейти к нормальным условиям экономической жизни. «Параллельно с этим вопросом, — вновь подчеркивал Оссендовский, — властно требует решения дилемма большевизма, этого неожиданного и могущественного союзника Германии. Или нужно будет всей Европе, а за нею и всему человечеству отказаться на долгие годы от культурного прогресса, или же уничтожить большевизм. Мы не сомневаемся, что решение может быть одно — ликвидация большевизма и признание его общей и смертельной опасностью»22.

В те дни, когда печаталась эта статья, сам A.M. Оссендовский был одержим идеей достать деньги у омского правительства для поездки в США. С этой целью он написал свое письмо в Кредитную канцелярию Министерства финансов от 11 апреля 1919 г., которое мы уже несколько раз цитировали выше. Напомнив там гг. Бубликову, Любовичу и Новоселову о своей деятельности в государственных и общественных учреждениях в области экономики до революции, Оссендовский переходил затем к своим политическим заслугам. Напомним их еще раз читателю словами самого Оссендовского:

«Вместе с Панкратовым и Алексинским я разоблачал большевиков после их первого выступления в июле 1917 г., а затем вошел в организацию генералов Алексева и Корнилова, получил поручение установить, где после июльского выступления находятся Ленин, Зиновьев и другие большевистские лидеры. Я установил, что в июле же 1917 г. после бегства из Петрограда Ленин, Дыбенко, Раскольников, Ильин и Зиновьев учредили Пролетарское правительство в Кронштадте, развернувшееся затем в Совет Народных Комиссаров»23. Мы хотим напомнить читателю о том, что этот пассаж (абсолютно не соответствующий действительности) не только имеет аналогии в «документах Сиссона» и в «документах Имбри — Акермана», но и повторяет приводившийся нами выше текст статьи Оссендовского «Политико-экономический момент» из № 6 «Вестника финансов, промышленности и торговли».

В заключительной части письма А. М. Оссендовский переходил к своей главной цели: «Читая американские газеты, я вижу полное непонимание американским обществом, печатью и правительством наших дел и отвратительные обвинения, возлагаемые на Омское правительство, которое обвиняется в монархизме и контрреволюционизме. Это явная немецко-большевистская ложь… Я полагаю, что приезд мой в С. А. С. Штаты для ознакомления деловых и политических кругов с положением в России и для агитации был бы весьма полезным для русского дела. Я поэтому обращаюсь к гг. Бубликову и Любовичу, знающим меня, с предложением ассигновать на мое путешествие в Америку нужную сумму, так как поездка от правительства связывала бы меня. Я полагаю, что этим была бы оказана хорошая услуга стране; имя "Нового времени" и "Вечернего времени" известны, и прибытие редактора последнего не лишено для Америки интереса»24.

Для подкрепления своих притязаний Оссендовский провел кампанию и на страницах «Вестника». Так, в № 14, вышедшем в мае 1919 г., он опубликовал статью «Задачи и итоги», которая начиналась со следующего заявления: «Случайно, по несчастному для нас стечению обстоятельств, или не случайно, по искусно направляемому врагами России течению политической мысли, о деятельности Российского правительства в Омске за границей долго не имелось вовсе сведений, или сведения эти были скудны и превратны. На этом фоне неизвестности и разыгрывают различные большевистские посланцы вроде Литвинова, Мартенса, Ломоносова и прочих ту симфонию, которая задерживает единственно правильное решение русского вопроса — признание Российского Правительства, возглавляемого Верховным Правителем»25. Себя он и прочил в общественного посланника и агитатора по этому вопросу, самоуверенно полагая быть противовесом Литвинову, Мартенсу и Ломоносову.

Рефреном здесь служили обвинения против германо-большевистских заговорщиков. «Мы же находимся в конечной стадии войны с нашим исконным врагом, Германией, — писал Оссендовский в этой статье, — поднявшей у нас через Ленина и других большевистско-интернационалистических лидеров разрушительное, антигосударственное и антисоциальное коммунистическое движение, организованное Советом Народных Комиссаров и графом Мирбахом, подобно тому как та же германская рука при посредстве лорда Кезмента подняла Ирландское восстание или — через германского консула Цугмайера — афганское и индийское сепаратистское движение»26. Это была последняя статья, напечатанная редактором в этом журнале: вскоре он выехал в командировку в США.

1 The National Archive of The USA (NA). RG-59. Sisson Documents (SD). Box I. File V.

2 Ibid.

3 Ibid.

4 Вестник финансов, промышленности и торговли. (Далее — Вестник). Омск, 1919. № 1. С. 1.

5 Там же.

6 Там же. С. 5.

7 Вестник. 1919. № 2. С. 1.

8 Там же. С. 3.

9 Вестник. 1919. № 3. С. 1.