Чтение онлайн

Начнем с подписей, которые вместе с исходящим номером и датой документа как бы завершали его подготовку в учреждении-отправителе. В «документах Сиссона» и «документах Имбри — Акермана» имеется 44 документа, исходящих от «Nachrichten Bureau G. G.-S. Section R», то есть от Секции R «Разведывательного бюро Большого Генерального штаба» Германии, учрежденного якобы в Петрограде с согласия Совета Народных Комиссаров 25 октября 1917 г. Первые два — по времени их создания — документа (напомним, что время это произвольно ставилось А. М. Оссендовским задним числом, поскольку все «документы» составлялись им после описываемых событий и лишь подгонялись под них) — от 26 ноября и 4 декабря 1917 г. — подписывались только «начальником отделения» Агасфером. Это было «кодовое имя» майора Люберца, одного из четырех офицеров, которые согласно «письму» Большого Генерального штаба от 25 октября и должны были составить «Разведывательное бюро» в Петрограде. Следующий документ от 17 декабря был подписан начальником бюро Агасфером и адъютантом Э. Рантцем. Ни в одном из дальнейших документов бюро фамилия Рантца (кроме единственного, указанного ниже исключения) не встречается. Декабрьский документ, по исходящему номеру следующий близко за документом от 17 числа, подписан «за начальника» Р. Бауэром. Откуда там взялся Бауэр, непонятно. Но эта фамилия очень полюбилась Оссендовскому, и далее еще 30 «документов» из общего числа 44 подписаны «за начальника» именно «R. Bauer», в то время как Агасфер «подписывает» в разбивку еще только 5, последний из которых за 27 февраля 1918 г. В «документах Имбри — Акермана» подпись Агасфера совсем не встречается. Для того чтобы создать видимость «массовости» сотрудников «Разведывательного бюро» в Петрограде, Оссендовский варьирует подписи адъютантов, которые он начинает ставить после подписей начальника с «документа» от 17 декабря 1917 г. Так, документ из брошюры «Германо-большевистский заговор» от 12 января 1918 г. подписан адъютантом Генрихом (по-русски). В документе от 25 октября указывалось, что Генрих есть кодовая фамилия лейтенанта Гартвига. Но вот появление новых адъютантов Бухгольца и М. Крейслера никак не объяснено.

Итак, посмотрим на рисунок подписей начальника и адъютантов «Nachrichten Bureau», начиная с документа от 12 января 1918 г.:

12.01.1918. — Агасфер, Генрих; 15.01. — Агасфер, М. Крейслер;17.01— Бауэр, подпись адъютанта неразборчива (это английский текст из «документов Сиссона», копии оригинала не имеется); 3.02. — Агасфер, Бухгольц; 4.02. — Агасфер, Генрих; 6.02. — Бауэр, Бухгольц; 7.02. — Агасфер, Бухгольц; 7.02. — Бауэр, Бухгольц; 12.02. — Бауэр, Бухгольц; 17.02 — Бауэр, адъютант Ратитц (видимо, здесь ошибка: Сиссон и его коллеги плохо прочитали, это должен был бы быть адъютант Рантц); 23.02— Бауэр, Генрих; 25.02. — Бауэр, Бухгольц; 25.02. — Бауэр, Генрих; 27.02. — Агасфер, Бухгольц; 6.03. — Бауэр, Генрих; 8.03. — Бауэр, М. Крейслер; 9.03. — Бауэр, М. Крейслер; 10.03. — Бауэр, М. Крейслер; 14.03— Бауэр, М. Крейслер; 16.03. — Бауэр, М. Крейслер; 19.03. — Бауэр, Генрих; 22.03. — Бауэр, Генрих; 23.03. — Б. Бер (об этом случае мы поговорим чуть ниже), М. Крейслер; 23.03. — этот документ и следующий от 24.03. подписаны только адъютантами Генрихом и М. Крейслером вдвоем; 24.03. — Бауэр, Генрих; 28.03. —Бауэр, Генрих; 30.03. —Бауэр, Генрих; 31.03. — Бауэр, Генрих; 1.04. — Бауэр, М. Крейслер; 2.04. — Бауэр, М. Крейслер; 2.04. — Бауэр, М. Крейслер; 3.04. — Бауэр, Генрих: 4.04. — Бауэр, Бухгольц; 4.04. — Бауэр, М. Крейслер; 5.04. — только адъютант Генрих; 6.04. — Бауэр, М. Крейслер; 6.04. — Бауэр, Генрих; 7.04. — Бауэр, Генрих; 7.04. — Бауэр, М. Крейслер.

Подобную табличку или списочек должен был иметь и сам Оссендовский, чтобы не сбиться. Ведь в немецком учреждении должен был быть порядок: адъютанты должны были дежурить по очереди. Ни один адъютант не «подписывал» подряд более четырех-пяти «документов». Что же касается документа № 1203 от 23 февраля 1918 г, который «за начальника» подписал В. Behr, то, всего вероятней, это описка самого Оссендовского: вместо R. Bauer. Описка не единственная. Мы отметим ее и присоединим затем к другим. Правда, следует оговориться, что в документе от 25 октября, где указывался состав «Nachrichten Bureau», фамилия Бэр называлась в качестве кодового имени для майора Байермейстера. Но ни одного документа, подписанного этим именем, мы не имеем, кроме этого. В английском тексте написание кодового имени выглядит как Вег, а не В. Behr.

С подписями под восемью документами из «RG. Generalstab, Central Abtheilung, Section R» Оссендовский проделывал нечто подобное. В начальниках там ходил у него О. Rausch, а адъютантами были Ю. Вольф и Р. Кригер. Несколько повеселее дело обстоит с подписями под «документами» «Контрразведки при Ставке». Это русское «учреждение», тут и беспорядка должно быть больше — так, видимо, рассуждал Оссендовский. Всего во всех сериях мы имеем 23 полных текста документов «Контрразведки при Ставке», датированных со 2 января по 5 апреля 1918 г. Первый документ от 2 января подписан начальником Фейерабендом и секретарем Н. Драчевым. В последующих 21 документе ни должность секретаря, ни фамилия Драчева ни разу не встречаются. Документ от 8 января подписан: «за начальника С. Кальманович», а от 10 января: «начальник Фейерабенд». Документы от 16 января и 5 апреля 1918 г. на «официальных бланках» подписаны соответственно «контрразведчиками» П. Архиповым и П. Кораблевым единолично. Но документ от 5 марта П. Кораблев подписал как комиссар контрразведки. Вообще же первый раз должность комиссара встречается в подписи под документом от 19 января. Фамилия комиссара — Кальманович. В качестве комиссара он единолично подписывает также документы контрразведки от 21 и 29 января и 18 марта 1918 г Документы от 23 и 30 января подписываются и начальником Фейерабендом, и комиссаром Кальмановичем. Документы от 21 и 28 января подписывает комиссар Г. Мошолов, а документ от 12 марта подписывает комиссар Иван Алексеев вместе с Фейерабендом. Но последний назван «заведующим контрразведкой». Иван Алексеев, как комиссар, подписывает документы от 22, 23 и 31 марта 1918 г. Документ от 27 января подписывает комиссар А. Сивко, от 25 января — старший офицер П. Миронов, а от 25 марта — агент контрразведки М. Костин.

Итак, если 44 документа «Nachrichten Bureau» подписывают за начальника только два человека и еще четыре адъютанта, то 23 документа русской «контрразведки» имеют подписи десяти разных людей. Видимо, этим документам Оссендовский придавал меньшее значение, чем немецким, не вел им точного учета. Вспомним, что этим «документам», как правило, отводилась второстепенная, подтверждающая роль. Как мы увидим ниже, больше в них путаницы и с исходящими номерами документов.

Крайне интересными получились результаты исследования исходящих номеров в документах всех серий. 71 из них имеют в соответствующих графах бланков исходящие номера. И вот что поразительно: ни один номер не повторяется дважды! В нашем списке, который мы составили по порядку номеров с № 2 по № 1445, представлены немецкие учреждения: Имперский банк, «Разведывательное бюро Большого Генерального штаба» в Петрограде, Русская секция Центрального отделения Большого Генерального штаба, Генеральный штаб флота открытого моря; русские учреждения: «Комиссар по борьбе с погромами и контрреволюцией», «Контрразведка при Ставке». «Документы», как правило, относятся к одному и тому же периоду времени: ноябрь — декабрь 1917 г. и январь — начало апреля 1918 г. И хотя бумажный поток в каждом из учреждений предполагался разной интенсивности и объема, в реальной жизни не может быть такого, чтобы некоторые исходящие номера документов не совпадали.

Так может быть только в одном случае: если кто-то заранее распределяет эти номера между документами разных учреждений по мере изготовления самих этих «документов». Давайте убедимся в этом сами:

№ 2 — Имперский банк (далее — ИБ), 8.01.1918; № 5 — ИБ, 11.01; № 8 — ИБ, 12.01; № 20 — «Контрразведка при Ставке» (далее — КР), 2.01; № 27 — «Разведывательное бюро БГШ» (далее РБ), 12.01; № 32 — «Комиссар по борьбе с погромами и контрреволюцией» (далее — КП), 5.01; № 35 — РБ, 17.01; № 51/572 — КР, 19.01; № 52 — КР, 8.01; № 63 — КР, 10.01; № 63/445 —КП, 1.01; № 71 — КП, 14.01; № 79 — Генеральный штаб флота открытого моря (далее — ШФ), 10.01; № 79/263 — КР. 23.01; № 82/914 — РБ, 15.01; № 85 — ШФ, 14.01; № 93 — ШФ, 28.11.1914; № 136 —РБ, 26.11.1917; № 151 — РБ, 4.12.1917; № 168 — РБ, 17.12.1917; № 181 — РБ, 7.12.1917; № 212 — КР, 21.1. 1918; № 228 — РБ, 4.02; № 263/79 — КР (см. выше — № 79/263); № 268 — КР, 25.01; № 272/600 — РБ, 6.02; № 278/611 — РБ, 7.02; № 283 — РБ, 7.02; № 292 — РБ, 12.02; № 311 — КР, 29.01; № 313 — РБ, 17.02; № 389 — Большой Генеральный Штаб, Центральное отделение. Секция R (далее — ГШ), 24.02; № 395 — КР, 21.01; № 403 — ГШ, 26.02; № 411 — ГШ, 26.02; № 445/63 — КП (см. выше — № 63/445); № 461 — КР 28.01:№ 471 — КР, 27.01; № 511 — КР, 30.01; № 513 — РБ. 24.03. 1918; № 713 — РБ, 23.02; № 730 — РБ, 25.02; № 733 — РБ, 25.02; № 750 — РБ, 27.02; № 759 —ГШ, 1.11.1917; № 813 — ГШ, 19.11.1917; № 856 — РБ, 6.03.1918; № 874 — РБ, 8.03; № 883 — РБ, 9.03; № 889 — РБ, 10.03; № 901 — РБ, 14.03; № 948 — РБ, 16.03; № 951 — ГШ, 20.12.1917; № 1025 — РБ, 19.03; № 1145 — РБ, 22.03; № 1203 — РБ, 23.03; № 1204 — КР, 18.03; № 1253 — КР, 5.03; № 1271 — РБ, 24.03; № 1272 — КР, 12.03; № 1325 — РБ, 28.03; № 1333 — РБ, 30.03; № 1340 — РБ, 31.03; № 1341 — КР, 22.03; № 1343 — РБ, 1.04; № 1345 — РБ, 2.04; № 1351 — РБ, 2.04; № 1352 — КР, 23.03; № 1361 — РБ, 3.04; № 1398 — КР, 31.03; № 1403 — РБ, 4.04; № 1406 — КР, 5.04; № 1412 — РБ, 5.04; № 1431 — РБ, 6.04; № 1436 — РБ, 6.04; № 1439 — РБ, 7.04; № 1445 — РБ, 7.04.

Несомненно, теперь, что А. М. Оссендовский вел учет исходящим номерам и по странному предубеждению не допускал их повторения, полагая, что это может послужить поводом для его разоблачения. Особенно заметно это на последних исходящих номерах «документов» марта и апреля 1918 г., в «документах Имбри — Акермана», когда русская «Контрразведка при Ставке» нумерует свои «документы» как бы по очереди с немецким «Разведывательным бюро».

Теперь несколько слов об ошибках в оформлении документов. В некоторых случаях имеется несоответствие между «датой» документа и его исходящим номером. Так, «документы» «Контрразведки при Ставке» за 5 и 12 марта имеют №№ 1253 и 1272, а документ от 18 марта — № 1204! Документ от 21 января 1918 г. носит номер 212, а соседний за этот же день — 395, следующий же за 23 января — № 268. Документ за 29 января помечен № 311, а за 30 января — № 511. Разрыв в целых 400 номеров имеется между документами «Nachrichten Bureau» от 17 и 23 февраля: № 313 и № 713, в то время как документ от 12 февраля имеет № 292. Приложение к документу от 24 марта имеет № 513, а соседний документ от 24 марта соответствует общему нарастающему порядку и имеет № 1271.

В «Разведывательном бюро» Оссендовский выделяет Section R, а в Центральном отделении Генерального штаба — Section М, но потом он сам запутывается в этих литерах. И с документа № 889 от 10 марта у него в «Разведывательном бюро» возникает Секция М, а в документах Центрального отделения от 26 февраля 1917 г. (№№ 403 и 411) — Секция M/R.

Итак, внимательное рассмотрение всех документов Оссендовского показывает, что, несмотря на тщательность его работы и принимавшиеся им меры предосторожности и учета изготовляемых им документов, ошибки и огрехи в оформлении свидетельствуют еще раз об их поддельном происхождении.

В половине мая 1918 г., по словам А. М. Оссендовского, у него был произведен последний, восемнадцатый по счету с марта месяца, обыск. Зная привычку нашего героя к преувеличениям, мы можем сомневаться и в самих фактах производства обыска, и в их количестве. Его «мастерская» работала во всяком случае до 25 апреля, когда Георгий Акерман предложил американскому вице-консулу Имбри список из новых 36 «документов». Последний же документ из предыдущей серии имел дату 7 апреля 1918 г. Таким образом, видимо, до конца апреля Оссендовского советские власти все-таки не беспокоили, иначе он не мог бы продолжать свою работу, требовавшую безопасности, уединения и кропотливости. Конечно, интересно было бы узнать, действительно ли проводились у него обыски и что при этом было изъято. Компетентные следователи должны бы были обратить внимание на странные списки с датами и номерами, которые, повторяем, Оссендовский несомненно вел для учета изготовлявшихся им документов. Может быть, ответ на это еще найдется со временем в архивах Петроградской ЧК.

«После этого, — писал Оссендовский в своем письме в Кредитную канцелярию Министерства финансов колчаковского правительства от 11 апреля 1919 г., — я бежал из Петрограда. В Вологде я принял письма для офицерских организаций в Сибири с сигналом к выступлению и письма доставил. С первых дней создания Сибирского правительства был приглашен в его состав. Был директором Кредитной канцелярии и вел переговоры с гг. Реньо и Эллиотом — комиссарами Франции и Англии»1. Думается, что в Вологде он остановился не случайно, надеясь на какие-то новые контакты через возможных посредников с американским посольством. Быть может, с известным риском он вез при себе и какие-нибудь «новые документы» из тех, что были в списке Акермана. Пока мы не имеем сведений о его контактах с американцами в Вологде, а о контактах с русскими офицерами он пишет сам. Он и тут старается поставить себя в центр событий, утверждая, что именно он привез сибирским офицерским организациям «сигнал к выступлению» против Советской власти. Известно, что уже 8 июня 1918 г. во время мятежа частей чехословацкого корпуса антисоветские силы захватили власть в Омске и образовали Временное сибирское правительство. Судя по письму Оссендовского, к этому времени он уже находился в городе и получил предложение войти в это правительство.

Репутации редактора «Вечернего времени» и борца с большевиками для этого было недостаточно. Трудно сказать, захватил ли с собой Оссендовский при отъезде из Петрограда какие-либо дипломы и справки, подтверждающие его образование и опыт работы. Но этого и не требовалось. Достаточно было заглянуть в справочную книгу «Весь Петроград» за 1917 год, чтобы получить там нужные сведения. Этот справочник несомненно имелся во многих омских библиотеках. Там, в частности, говорилось, что Оссендовский Антон Мартынович — потомственный дворянин, является кандидатом естественных и математических наук (между прочим, сведения давались в этот справочник самими заинтересованными лицами и не проверялись редакцией), членом Ревизионной комиссии Акционерного общества Ольховских золотых рудников, редактором журнала «Золото и платина», членом комитета по золотопромышленности департамента Министерства торговли и промышленности, секретарем постоянной совещательной конторы золотопромышленников, членом Совета съездов представителей промышленности и торговли, членом редколлегии «Вечернего времени» и, наконец, «литератором».