Чтение онлайн

Другие случаи, описанные в британских газетах, тоже доказывали, что немцы не испытывали уважение к человеческой жизни. Шесть уцелевших моряков с парохода «Юпитер», потопленного 21 мая, услышали от капитана немецкой подводной лодки: «У вас теперь нет дома, зато на дне для вас полно места!» Через пять дней голландский траулер, подобравший экипаж торпедированного норвежского барка, был остановлен немецкой подводной лодкой и получил строгий приказ больше не принимать на борт уцелевших. «Их незачем спасать», – снизошел до объяснений немецкий капитан. Другое голландское судно было остановлено немецкой субмариной у маяка Хиндер, и экипажу было объявлено: «Вы привезли сгущенное молоко во Францию вместо Германии. За это вы утонете, даже если будете в нейтральных водах. В прошлом рейсе мы вас упустили».

Немецкая контрпропаганда изображала своих подводников в другом свете. Барон фон Шпигель, командир «U-93», увидел после потопления парохода «Хорса» перевернутую шлюпку и хватающихся за нее людей. «Мы подошли и подняли их на борт. У многих были сломаны конечности… Мы зачерствели на войне. Постоянная опасность и близость смерти изгнали из наших сердец чувствительность. Но мои моряки оставались хорошими и добрыми людьми. Вид этих искалеченных бедолаг, без сил лежащих на палубе, тронул их до глубины души. Каждый хотел сделать что-нибудь для несчастных. Они наложили шины на сломанные руки и ноги, нашли в нашей аптечке необходимые медикаменты. Кое-кто даже уступил пострадавшим свои койки».

Пока людей вытаскивали из воды, кто-то услышал стук, доносившийся из-под перевернутой шлюпки. Немецкие моряки сделали попытку перевернуть лодку, чтобы освободить попавшего в ловушку человека, но не достигли успеха. Тогда «один из моих парней обвязал вокруг пояса канат, нырнул под лодку и обнаружил там двух человек, которых вытащил».

Рассказ фон Шпигеля являет странный контраст с жестокостью в случаях с «Юпитером» и «Тракией». Но в условиях войны возможны самые неожиданные парадоксы.

Когда немцы приступили к практике захвата пленных, у прессы появилась новая тема для обсуждения. Капитан Пенвелл из Филадельфии заявил: «Командиры немецких подводных лодок добавили к длинному списку своих преступлений похищение людей». Далее он сообщил о том, что жена и дочь капитана торгового судна, потопленного у Гибралтара, были взяты на борт немецкой подводной лодки. Судя по содержащимся в статье мрачным намекам, судьба их вряд ли оказалась легкой, но ни торговое судно, ни субмарина не были указаны. Однако существует достоверный отчет, касающийся норвежского парохода «Тор II», торпедированного в начале февраля у берегов Ирландии. Капитан Исак Якобсен, его жена и шестилетняя дочь были взяты на борт «U-45» и оставались на ней до конца восьмидневного похода, во время которого было потоплено еще три судна. С ними хорошо обращались, а по прибытии в Германию сразу репатриировали в Норвегию. В случае с Якобсенами командир немецкой подводной лодки капитан-лейтенант Эрих Зиттенфельд, скорее всего, руководствовался гуманными соображениями и решил взять молодую женщину и маленькую девочку на борт, где они будут в большей безопасности, чем в спасательной шлюпке в открытом море.

Судя по статьям в британских газетах, когда немецкие капитаны оставляли женщин в спасательных шлюпках вместе с остальными моряками, их считали не менее виновными, чем «похитителей». 11 февраля был атакован норвежский пароход «Далмата». Весь экипаж, включая молодую жену капитана, успел высадиться в спасательные шлюпки, после чего потопившая судно лодка удалилась. «Волнение было сильным, было очень холодно, мое пальто и два одеяла насквозь промокли, потому что шлюпку постоянно захлестывала вода, – рассказала женщина репортеру скандинавской газеты „Афтерпостен“. – Через три дня кончились запасы воды и пищи, ночью один человек умер от переохлаждения. Я лежала на дне шлюпки и готовилась к смерти. Я так замерзла, что не чувствовала ни рук, ни ног». Этим людям повезло, на следующий день их подобрала проходящая мимо шхуна и доставила в Квинстон.

Разные рассказывали истории… 1 мая стюард с норвежского парохода «Фьелди» был взят на борт немецкой подлодки, потому что командиру понадобилась судовая спасательная шлюпка для транспортировки бомб к борту другой жертвы, которую он остановил. Стюарда коротко допросили, но он отказался сообщить нужную немцам информацию; его и жену оставили на палубе лодки без спасательных жилетов. Люки задраили, и субмарина начала погружаться. Некоторое время людей тянуло за лодкой, но потом они сумели вырваться на поверхность и по счастливой случайности оказались рядом с одной из спасательных шлюпок. Смерть прошла очень близко от несчастных.

Немецким подводникам, которым каждый день приходилось видеть плоды своей жестокости, это не добавляло настроения. Свидетельства тому – полные горечи письма домой. Матрос, служивший на «U-39», написал родителям: «Это был очень тяжелый для меня день. Утром я увидел на палубе двух мертвых норвежцев, эти парни попали под огонь нашего орудия… Сколько крови вокруг!»

Офицеры, служившие на подводных лодках, тоже не испытывали радостных чувств, ежедневно сея смерть и разрушения. Офицер, поднявшийся на борт голландского сухогруза для проверки документов, внимательно изучая грузовой манифест, сказал капитану: «Вам повезло, что именно меня послали проверить документы. У нас совершенно бешеный командир. Молодой парень, всего двадцать два года, а рвется топить без предупреждения все, что плавает! Какое бы судно он ни увидел – отправляет ко дну». Такое поведение командира мало кому нравилось.

Статистика показывает, что «бешеный молодой командир» в немецком подводном флоте был не одинок. В 1915 году только 21 процент судов, атакованных подводными лодками, был торпедирован без предупреждения. К 1916 году этот показатель возрос до 29 процентов, а в 1917 году – до 64 процентов. И это объяснимо: противолодочная защита постоянно совершенствовалась, у подводных лодок не было иного выбора – топить или быть потопленными. Внезапные атаки стали обычным делом. Топи – и концы в воду. Эти слова стали лозунгом многих подводников.

Первое время кампания развивалась неравномерно. Создавалось впечатление, что некоторые командиры сомневались, стоит ли в полной мере проявлять, на что они способны. Офицеры «U-45», к примеру, перегрузили с американского танкера часть дизельного топлива и отпустили судно, а чуть позже проверили документы и позволили следовать прежним курсом норвежскому пароходу. Капитан-лейтенант Зиттенфельд, командир «U-45», упорно продолжал всплывать и предупреждать свои жертвы об атаке. В двух случаях лодку сумели отогнать вооруженные торговые суда: 3 февраля – «Сатурния», на следующий день – «Тресиллиан».

Другие командиры тоже проявляли некоторую нерешительность. Ганс Роуз, не так давно «пиратствовавший» у американского побережья, отпустил французский пароход «Анна Мария» после того, как обнаружил, что его спасательные шлюпки находятся в изношенном состоянии. Затем он остановил норвежский пароход, удостоверился, что на нем нет контрабанды, и тоже отпустил с миром. А его нападение на американский сухогруз «Хаузатоник» было демонстраций одновременно гуманизма и жестокости. Судно везло зерно в Англию. В соответствии с законом такой груз подлежал захвату в качестве военного трофея. Но такой захват являлся невыполнимой для субмарины задачей, поэтому Роуз потопил судно, дав экипажу время высадиться в шлюпки. Затем он взял шлюпки на буксир и потащил их в сторону Лэндз-Энд. Он оставил шлюпки, когда на горизонте появился спасатель – вооруженная яхта.

В начале кампании потери подводных лодок были незначительными, но бывало, когда лодка успевала избежать гибели в последний момент. «U-67» была замечена кораблем-ловушкой и с большим трудом ускользнула от посыпавшихся на нее глубинных бомб. «U-81» и «U-60» также испытали на себе мощь глубинных бомб, причем «U-60» получила повреждения. В феврале «U-43» получила чувствительный удар форштевнем парохода «Керри Рендж», который решился на таран. Однако удар получился скользящим, и обошлось без повреждений.