Чтение онлайн

Это был один из самых длинных атлантических переходов в моей практике – 16 суток вместо обычных 10. Нас задержали северный маршрут и отвратительная погода. Поэтому я в полном смысле этого слова вздохнул с облегчением, когда «Вечерняя звезда» заняла свое место у причала Арджентии.

Первая ночь у родных берегов после рейса всегда надолго запоминается. После долгих, заполненных волнующими событиями дней так приятно почувствовать себя в безопасности, сбросить надоевшую верхнюю одежду, расслабиться и вдоволь помокнуть в горячей ванне. Потом, услышав возбужденные голоса и звон стаканов, можно не торопясь зайти в кают-компанию, послушать бесконечные разговоры, шутки и радостный смех. Люди старались хотя бы отчасти вознаградить себя за долгие часы, проведенные на холоде в промокшей насквозь одежде, за беспокойные вахты, в течение которых приходилось до боли в глазах всматриваться в темноту, стараясь сквозь мрак и туман разглядеть опасность, грозящую ползущему со скоростью улитки конвою. Надо сказать, что угроза чаще шла от погоды, чем от вражеских транспортных средств.

С врагом, которого мы хорошо изучили, можно было справиться. Но неукротимая ярость атлантических штормов, гигантские волны, поминутно грозящие захлестнуть маленький корабль, достаточно часто поселяли в моем сердце страх. Люди по-детски радовались возможности пройтись по твердой земле, прийти в каюту, лечь на койку, застеленную чистым бельем, и провести спокойную ночь.

Мне кажется, капитан это чувствовал даже острее, чем все остальные, потому что в море он проводил все свое время на мостике и в штурманской рубке, изредка вырываясь в свою маленькую каюту, где, если выпадала возможность, в одиночестве быстро проглатывал очередную порцию еды, не разбирая ее вкуса. В рейсе капитан не имеет права даже на минуту расслабиться и поболтать с офицерами.

В Арджентии общество было сугубо мужским. Поэтому и жизнь была шумной и беспорядочной. К нам на корабль часто приходили в гости американские офицеры. Зачастую многие из них впоследствии с трудом могли вспомнить, как им удалось добраться до своих кают. Ответные приемы организовывались в американском офицерском клубе и были ничуть не менее веселыми и бесшабашными. Вечеринки на «Вечерней звезде» никогда не обходились без песни, которую мы считали своей. Как она появилась на свет, никто, разумеется, не помнил. А называлась она «Зумба За». Пели ее только на немецком языке. Песня была своеобразным представлением, в котором каждый из группы людей по очереди утверждает, что умеет играть на каком-то музыкальном инструменте, и демонстрирует это умении при помощи жестов, издавая при этом соответствующие звуки, которые затем подхватывает следующий, и т. д. Начиналась и заканчивалась песня контрабасом, голос которого в нашей интерпретации звучал как Зумба Зумба За. Отсюда и название песни. Почему-то это очень детское развлечение неизменно пользовалось успехом. И даже когда офицеры «Вечерней звезды» были в гостях, общество все равно требовало изобразить любимое действо.

Другим портом, в котором мы проводили много времени, был Сент-Джонс, столица Ньюфаундленда. Он мог предложить нам более разнообразные развлечения, в том числе и женское общество. Одной из главных его достопримечательностей были магазины, набитые всевозможными товарами, не доступными для нас дома. У большинства из нас всегда при себе были длинные списки, полученные от жен или подруг, в которых было указано, что мы должны приобрести на этой земле «молочных рек и медовых берегов».

Припоминаю, что мне как-то даже пришлось прибегнуть к помощи леди Волвин, жены губернатора острова, адмирала сэра Хамфри Волвина, чтобы выбрать вещи, необходимые для моего маленького сына. Должен признать, она блестяще справилась с этим заданием, и все покупки получили горячее одобрение моей жены. Неугомонному Джекки Куперу с «Шиповника» («Sweetbriar») было поручено купить нижнее белье для жены. Он его выбирал бесконечно долго и необыкновенно придирчиво. В конце концов он заставил продавщиц из «Ньюфи» примерить и продемонстрировать ему приглянувшиеся вещи. Хихикающих девчонок он рассматривал сквозь монокль и с абсолютно непроницаемым выражением лица.

В какой бы порт мы ни заходили, будь то Арджентия, Сент-Джонс или родной Ливерпуль, мы старались сразу же забыть все тяготы и лишения рейса, капризы погоды и невероятное нервное напряжение, не покидающее нас в бою. На берегу мы были обычными людьми и добрыми товарищами. Причем это касалось не только «Вечерней звезды», но и всей нашей группы кораблей. Экипажи очень гордились тем, что являются членами такой отличной, сплоченной команды, а наша репутация самого надежного эскорта была чрезвычайно высока. Пока остальные конвои несли существенные потери, наши шли – один за другим – через Атлантику невредимыми.

На «Вечерней звезде» даже не приходилось никого наказывать. Достаточно было сказать нарушителю, что если он не изменится, то немедленно будет переведен на другой корабль. Обычно этого оказывалось достаточным. В редких случаях, иногда угроза все-таки приводилась в исполнение. Но если уж я был вынужден пойти на такой шаг, то был абсолютно уверен, что никто и никогда не пожалеет о потере.

В кают-компании я всегда радовался, когда видел, сколько офицеров с других кораблей с удовольствием приходят к нам в гости. Кают-компания командующего флотилией не всегда является желанной Меккой для офицеров с других кораблей. Но у меня в экипаже служили слишком уж хорошие парни. Люди к ним тянулись, а я как мог приветствовал такое положение.

Заправилами были Билл Ридли, в любой ситуации остающийся неутомимым охотником за подводными лодками, и Лалф Стенли, весельчак и балагур. Но и другие не отставали. Когда в моих ребят вселялся бес, они не знали удержу.

Однажды в Ливерпуле нас посетила группа гражданских лиц. Они выполняли какие-то работы на берегу, а к нам зашли отведать немного беспошлинного джина. Грозно оглядев визитеров, Лалф сообщил, что получил разрешение взять их всех в очередной рейс сопровождать конвой. Глядя, как изменились выражения их лиц, слушая сбивчивые извинения и оправдания, многие из присутствующих в кают-компании офицеров получили немалое удовольствие. Разумеется, в заявлении Лалфа не было ни слова правды.

Вспоминаю еще один случай. Дело было в Сент-Джонсе. Теплым летним вечером оставшиеся на борту офицеры коротали время, болтая за стаканом джина. Лалфа, который в тот день был вахтенным офицером, вызвал старшина и с ужасным шотландским акцентом сообщил, что на палубе его ожидают монашенки. Даже привычный ко всему, Лалф на некоторое время пришел в замешательство. Как он мне рассказал впоследствии, его учили не теряться в самых неожиданных ситуациях. Но ничего подобного никогда и никому не приходило в голову. Так ничего и не придумав, Лалф спросил:

– А что они хотят?

– Видеть вахтенного офицера, – последовал безжалостный ответ старшины, которому страстно хотелось увидеть, что же будет дальше.

Лалфу ничего не оставалось делать, только идти на палубу и разобраться, что там происходит.

Но там действительно оказались две монахини в своих мешковатых серых одеждах. Даже трудно вообразить, насколько неуместными они выглядели на палубе военного корабля. Галантно поприветствовав гостей, Лалф поинтересовался, что привело их к нам на борт. Оказалось, что они собирают деньги на благотворительные цели.

– Конечно, – обрадовался Лалф, – только вам следует пройти в кают-компанию и поговорить с офицерами.

Мысленно он уже ликовал, представляя выражения лиц его собратьев офицеров, когда он приведет к ним этих невест Господа. Монашки весьма ловко спустились вслед за ним по крутому трапу, продемонстрировав такую сноровку, словно имели большой опыт службы на эсминцах.

– Джентльмены, – торжественно объявил Лалф, – эти две дамы прибыли сюда с благотворительной миссией. Я уверен, каждый из вас будет рад им помочь.

Взглянув на физиономии совершенно обалдевших офицеров, Лалф почувствовал полное удовлетворение.

Не бывало такого, чтобы моряки ничем не угостили своих гостей, поэтому кто-то сразу же спросил:

– Что бы вы хотели выпить?

– Что вы, мы никогда не пьем алкоголь.

– Тогда, может быть, кока-кола?

Безобидный напиток тут же доставили, но на пути от бара к столу в него как-то сумела попасть солидная порция джина. Должно быть, стюард решил как-то оживить скучный вечер в порту.