Чтение онлайн

Фактическое осуществление политики в отношении обращения с «восточными рабочими», и прежде всего русскими и украинцами, было еще более жестоким и ужасным, чем рекомендовалось в инструкциях. Прибывавших с востока рабочих загоняли в концентрационные лагеря, огороженные колючей проволокой. Их держали в страшной тесноте, как арестантов, без элементарных удобств, без достаточного количества одежды, без минимальной медицинской помощи. «Восточные рабочие» были лишены своих имен, им были присвоены номера и нагрудные знаки «Ост». Их гоняли на работу и с работы колоннами под охраной вооруженных гитлеровцев. Их загружали непосильной работой и заставляли работать до полного изнеможения и истощения. Рабочие подвергались нечеловеческим унижениям и частым побоям.

Свыше 40 процентов рабочих, прибывавших с оккупированной территории Советской Украины, направлялись на предприятия военной промышленности и в строительную организацию Тодта, которые возглавлял Шпеер. Это был один из самых ярых проповедников жестокостей и насилий над советскими ра-бочимй для выжимания из них наиболее высокой выработки. На многих заводах Круппа русские и украинские рабочие были доведены до такого состояния, что не имели сил даже взять в руки кусок металла, чтобы положить его на станок. Потерявший здоровье и вернувшийся на родину из фашистской каторги житель с. Мироновки Филипп Боцман рассказывает: «Я попал на трикотажную фабрику, где изготовляли военное обмундирование... Придирчивее всего немецкие мастера и надзиратели относились к нам, русским. Чуть что — рукоприкладство, ругань. Обед тут же в цеху — миска холодного супа из картофельной шелухи. Хлеба к обеду уже не оставалось. Все 300 граммов суррогатного хлеба поедались утром. Вечером пригоняли обратно в казармы. И так каждый день — голод, усталость, тоска. Одна девушка из Орловской области, избитая надзирателем, повесилась» К

16-летний юноша из Краматорска, А. Ревякин, угнанный вместе с братом в Германию, рассказал, что он работал на заводе боеприпасов около с. Логанно по 14 часов в сутки, он опух от голода и не мог идти на работу, за это ему дали 25 розог. На этом заводе было установлено такое наказание: кто не выйдет первый раз на работу — 25 розог, во второй раз — тюрьма, из которой почти никто не возвращался174175. За малейшее нарушение установленных правил администрация предприятий часто передавала виновных в руки гестапо. Здесь их били плетьми, вырывали ногти, сажали в подвалы, которые заливали водой, и люди многие часы стояли по грудь в ледяной воде.

Не лучшей была судьба и тех рабочих и работниц, которые попадали в сельское хозяйство. Преступное правительство Гитлера организовало невольничьи рынки. Каждый немецкий собственник за 10—15 марок мог купить себе раба. На этих рынках, как во времена рабовладельческого строя, покупатели ощупывали мускулы на руках и ногах, смотрели зубы и забирали в рабство советских людей, обменивали изнуренных непосильной работой на более крепких.

Немецкие господа, покупая восточных рабов, считали их своей собственностью. Подрядчик Лоренс Шпеер в письме к своему зятю Иосифу Шпееру писал: «У нас теперь работает украинская девка 19 лет. Будь спокоен — она будет работать. В воскресенье в деревню прибудет еще 20 русских. Я возьму себе несколько штук...» 176

Приобретая работниц из оккупированных советских районов, немецкие рабовладельцы обращались с ними, как со скотом. Они подвергались издевательствам, побоям. Об одном из таких фактов писала Галина Новак, угнанная из Сумской области: «Здравствуй, дорогая мамо! Пишу, а сльози оч1 застилають. ©й, як я мучусь тут!.. Сьогодш хозя1н, побив мене за те, що я прогнала його хлопця, який привъязав до мого Л1Ж-ка собаку. АИй хозяш — справжний зв1р. Вш тшьки 1 обзиваэ мене «руською свинею», за кожну найдр1бшш помилку бьэ по обличчю, доржаэ, що багато заплатив за нас, а користь маэ невелику. Отак, мамо, нас розцшюють як худобу...»

Жительница г. Краснодона М. Лысенко, побывавшая на фашистской каторге, была очевидцем, когда в Мюнхене немецкая хозяйка, услышав сообщение по радио о разгроме немецких войск в битве на Волге, выплеснула в лицо своей невольницы Маруси Гордиенко из Дружковки (Донбасс) кастрюлю с кипящим молоком. В результате девушка ослепла177.

Согласно «Памятке домашним хозяйкам об использовании восточных работниц в городском и сельском хозяйстве»,-подписанной Заукелем, работницы с Украины, как и из других оккупированных советских районов, находились в специфических условиях, обязаны были носить значок «Ост», никакого права на свободное время не имели, отпуска им не предоставлялись, зарплаты никакой не полагалось, на фашистской каторге они обязаны были быть столько, сколько сочтут необходимым немецкие господа. Многие из угнанных в фашистскую неволю так и не вернулись на свою любимую родину. Одни были замучены фашистскими палачами, другие погибли от голода, холода, от изнурительного и непосильного труда. А те, кому удалось вернуться на родину, на всю жизнь остались больными или инвалидами.

Как установлено на Нюрнбергском судебном процессе, в промышленности и сельском хозяйстве Германии за годы второй мировой войны было использовано 10 млн. иностранных рабочих и военнопленных Г С Украины было угнано на каторжные работы в Германию более 2 млн. человек, т. е. больше, чем из любой страны Западной Европы, подвергавшейся фашистскому нашествию178179.

Только из Днепропетровска фашистские работорговцы угнали более 130 тыс. человек, а из Донецкой области — свыше 252 тыс. Из общего числа угнанных с Украины на фашистскую каторгу большая часть их не вернулась назад.

Вот каким в действительности был гитлеровский «новый порядок», насаждавшийся немецко-фашистскими завоевателями на всех захваченных ими территориях. Прогрессивные народы мира никогда не забудут злодеяний фашизма. Памятуя о многих миллионах жизней, которые унесла развязанная немецко-фашистскими агрессорами вторая мировая война, народы мира удесятеряют свои усилия для предотвращения новой войны и сохранения мира во всем мире.

НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ОККУПАНТАМИ КУЛЬТУРЕ БЕЛОРУССКОГО НАРОДА

Дореволюционная Белоруссия была одной из экономически отсталых национальных окраин Российской империи. Экономической отсталости сопутствовала и отсталость в культурном отношении. В 1913 г. около 80 процентов населения было совершенно неграмотным. На территории современной БССР не было ни одного высшего учебного заведения. Всяческим ограничениям и гонениям подвергались литература и искусство белорусского народа.

Только с победой Великой Октябрьской социалистической революции белорусский народ обрел свою государственность и стал полноправным хозяином своей жизни. С первых дней Советской власти большевики Белоруссии возглавили борьбу трудящихся за построение нового, социалистического общества. Наряду с крупными успехами в хозяйственном развитии и в росте материального благосостояния населения, достигнутыми за 24 довоенных года существования Советской власти, в Белоруссии, как и во всей Советской стране, свершилась настоящая культурная революция.

Была ликвидирована неграмотность среди взрослого населения, полностью охвачены учебой дети школьного возраста. К 1941 г. в Белоруссии насчитывалось 25 высших учебных заведений, в которых обучалось свыше 21 тыс. студентов. В 1929 г. была

создана Академия наук, ставшая центром научно-исследовательской работы в республике. К октябрю 1941 г. в республике насчитывалось 51 научное учреждение с 2227 научными работниками. К этому же времени в республике было 20 театров, создана широкая сеть культурно-просветительных учреждений. Накануне Великой Отечественной войны в Белоруссии работало около 4 тыс. клубных учреждений, свыше 4 тыс. массовых библиотек, 26 музеев. В республике издавалось 200 центральных, областных и районных газет, около 100 многотиражек, 14 литературных и общественно-политических журналов. Газета, журнал и книга стали жизненной необходимостью и вошли в быт каждой семьи белорусского рабочего и колхозника.