Чтение онлайн

Ст. 46 Гаагской конвенции 1907 г. гласит: «Честь и права семейные, жизнь отдельных лиц и частная собственность... должны быть уважаемы».

Ст. 25 подчеркивает, что «воспрещается атаковать или бомбардировать каким бы то ни было способом незащищенные города и селения, жилища и строения». И в других статьях Гаагских конвенций содержится ряд указаний на необходимость ограждать жизнь и права мирного населения.

Следует отметить, что Гаагские конвенции были подписаны и Германией, но в ходе войны ею же были втоптаны в грязь.

Гитлеровцы зверски истребляли мирное население оккупированных советских территорий путем кровавого насилия, пыток, казней и массовых убийств советских граждан независимо от их национальности, социального положения, пола и возраста.

Особо преступный характер гитлеровской оккупационной политики на временно оккупированных советских территориях находил свое объяснение в основной установке, высказанной Гитлером и заключавшейся в том, что война Германии против СССР — это не обычная война, а война идеологий.

Наиболее ярким документом, раскрывающим масштабы запланированных гитлеровцами преступлений против советского народа, является генеральный план «Ост», который предусматривал выселение 31 млн. человек с территории Польши и западной части Советского Союза с последующим поселением на освобожденных землях 20 млн. немцев.

Созданное в соответствии с указанием Гитлера имперское министерство по делам оккупированных восточных областей нашло установленное генеральным планом «Ост» количество подлежащих выселению жителей слишком заниженным. «Восточное министерство» предложило довести число выселяемых до 46— 51 млн. человек.

Варварским апофеозом этого чудовищного документа являлись следующие слова, заключавшие раздел «К вопросу о будущем общении с русским населением»: «Для нас, немцев, важно ослабить русский народ в такой степени, чтобы он не был больше в состоянии помешать нам установить немецкое господство в Европе. Этой цели мы можем добиться вышеуказанными путями...»

Хорошо известно, что «вышеуказанные пути» остались далеко не только на бумаге и что нашли они свое кровавое выражение в десятках концентрационных лагерей, учрежденных на временно оккупированных советских территориях, где систематически уничтожалось советское население, во рвах Бабьего яра, в сотнях «газвагонов» и других орудиях массового уничтожения людей.

Как отмечалось в речи советского обвинителя на Нюрнбергском процессе, в чудовищных злодеяниях гитлеровцев на временно оккупированных советских территориях была своя определенная преступная система. Были заранее тщательно разработаны единые приемы истребления населения: одно и то же устройство газовых камер, однотипность техники умерщвления людей. «...Места захоронения немецких жертв,— говорил советский обвинитель Л. Н. Смирнов,— вскрывались советскими судебными медиками на севере и на юге страны, могилы были отделены одна от другой тысячами километров, и очевидно было, что эти злодеяния совершались различными физическими лицами. Но одинаковыми были приемы совершения преступлений. Одинаково локализовались ранения. Одинаково подготовлялись маскируемые под противотанковые рвы или траншеи гигантские ямы-могилы» 198.

Одним из наиболее распространенных способов уничтожения советских людей являлось использование «газовагонов», т. е. специально оборудованных грузовых автомашин-фургонов, в которых загнанные люди отравлялись выхлопным газом.

На Нюрнбергском процессе были представлены показания жительницы Краснодара Е. Ф. Гажик, лично наблюдавшей картину насильственной посадки в такую машину советской женщины с пятилетним ребенком.

«В этот «автобус» гестаповцы силой вталкивали женщину в возрасте примерно около 30 лет. Женщина в машину не шла, сопротивлялась и все время рвалась к стоявшей сзади девочке 4—5 лет, которая кричала: «Мамочка, мамочка, я поеду с тобой». Не сумев осилить арестованную, гестаповец схватил девочку и смазал ей каким-то черным полужидким веществом губы и нос. Ребенок моментально упал в бессознательном состоянии и был брошен гестаповцами в кузов машины. Увидев все происшедшее, мать подняла истерический крик и бросилась на гестаповца. После нескольких секунд борьбы гестаповцу удалось обессиленную женщину втащить в машину»199.

Такая судьба постигала многие десятки тысяч ни в чем не повинных советских людей.

0 фактах зверского уничтожения советских людей нацистскими оккупантами показал на Нюрнбергском процессе свидетель Григорьев Я. Г., житель деревни Кузнецово Порховского района Псковской области, чудом уцелевший во время массовой экзекуции. «В памятный день 28 октября 1943 года,— говорил свидетель Григорьев Я. Г.,— немецкие солдаты неожиданно напали на нашу деревню и стали творить расправу с мирными жителями, расстреливать, загоняя в дома».

Далее Григорьев рассказал, как согнали с этой целью к одному дому толпу жителей и поставили всю толпу к стенке, «в том числе и меня и моих двух сыновей, и начали из автоматов стрелять по нас» Вот выдержка из допроса Григорьева в Нюрнберге:

«Смирнов (советский обвинитель): Сколько лет было самому старшему жителю деревни, уничтоженному немцами?

Г ригорьев: Сто восемь лет—старуха Артемьева Устинья.

Смирнов: Сколько лет было самому младшему, уничтоженному в деревне?

Г ригорьев: четыре месяца» 200201.

А вот что показал свидетель Василевич И. А.:

«Во время немецкой оккупации города Станислава я работал каменщиком. В городе Станиславе я работал по ремонту сооружений. На огороде, недалеко от еврейского кладбища, это было в 1942—1943 годах, мне приходилось видеть, как немцы свозили на машинах, а также гнали пешком людей партиями по 300 и 1000 и даже больше человек... Я видел, как гнали детей, стариков и женщин целыми семьями. Всех этих граждан загоняли в отгороженный проволокой лагерь, который был организован на кладбище. Там, на кладбище, около 80 человек было использовано для рытья ям. После этого немцы раздевали людей догола, приказывали им бегать кругом ямы, сажали в яму и там их расстреливали из автоматов и винтовок. В последнее время расстреливали людей не раздетыми, а одетыми... Были случаи, что в ямы бросали детей и женщин и живыми зарывали их в землю... Немцы убивали на кладбище евреев, поляков, украинцев»202.

Концлагеря были завершающим звеном в цепи террора и репрессий, которые осуществлялись гитлеровцами. Именно сюда доставлялись согнанные с оккупированных советских территорий люди, и здесь заканчивался их жизненный путь. Вся временно оккупированная территория была усеяна концлагерями.

Узников концлагерей заставляли работать с такой интенсивностью и в таких нечеловеческих условиях, что они в скором времени погибали. Такое отношение к заключенным концлагерей неоднократно санкционировалось гитлеровскими оккупантами. Сошлемся при этом на приказ начальника главного административно-хозяйственного управления СС Поля, изданный за № 1/24 от 30 апреля 1942 г. под названием «О руководстве концлагерями». Пункт 4 этого приказа гласит: «Комендант лагеря лично ответствен за использование рабочей силы. Это использование должно происходить в полном смысле слова до истощения всех сил, с тем чтобы была достигнута наивысшая производительность. Рабочий день не ограничен» 1.

На Нюрнбергском процессе были заслушаны показания свидетелей, советских граждан, которые являлись узниками концлагерей в районе Жлобина, местечка Озаричи, Холм и многих других. Во всех этих лагерях режим был рассчитан на массовое истребление советских людей. При этом следует отметить, что в концлагеря направлялись в основном старики, женщины и дети. Трудоспособное население направлялось на принудительный труд в Германию.

Нацистские оккупанты широко практиковали преднамеренное заражение сыпным тифом заключенных советских граждан. Такое заражение производилось по приказу немецкого командования в районах Жлобина, Бобруйска, Рогачева и в районе Полесской области. Для осуществления этого чудовищного плана германские власти помещали в концентрационных лагерях вместе здоровых и сыпнотифозных больных советских граждан. Для более быстрого распространения сыпного тифа в лагерях немцы практиковали перевод сыпнотифозных больных из одних лагерей в другие.