Чтение онлайн

Я проигнорировала его заявление, сохраняя улыбку на лице.

— Я собираюсь принять душ.

— Так иди, — сказал он и наконец обратил свое внимание на Тео, как будто только что заметил, что тот находится в комнате.

Я направилась в коридор, их голоса отдалялись, когда я достигла лестницы и направилась в душ.

TEO

Я был ее телохранителем всего три дня. Всего три гребаных дня, а она уже сводила меня с ума.

Поскольку работа требовала нахождение с ней почти двадцать четыре часа в сутки, она не жалела ни минуты, чтобы превратить мою жизнь в ад, пытаясь уклониться от моей защиты при каждом удобном случае.

Идти наперекор всему, что я говорил, казалось ее новым любимым занятием. Как будто все остальное было против ее натуры. Я бы поставил хорошие деньги на то, что она просыпалась каждое утро и планировала мою гибель как свою медитацию.

Мысленные упражнения, которые я делал, когда мы оставались наедине, были напряженными, поскольку я заставлял себя не душить ее красивую шею и не приковывать ее наручниками к себе, чтобы убедиться, что она никуда не уйдет без меня.

Я бы никогда не причинил вреда женщине, но один взгляд на Оливию, и, клянусь, она заставила меня забыть о своих принципах и преподать ей пару уроков о том, как себя вести.

Не то чтобы идея перекинуть ее на мое колено не была привлекательной.

Эта мысль улетучилась, когда я услышал, как хлопнула входная дверь и с шумом открылась дверь гаража.

Только не снова.

Я вышел на улицу и встал на подъездной дорожке перед дверью гаража. Наши глаза встретились через зеркало заднего вида, как только она заметила меня, но вместо того, чтобы выйти из машины, она включила передачу и дала задний ход.

В эту игру могут играть двое.

Я оставался на месте, сохраняя зрительный контакт, пока задняя часть машины не задела мои колени.

Поставив машину на стоянку и заглушив двигатель, она открыла дверь и вышла.

— Уйди с дороги, — приказала она.

Я глубоко вздохнул, повторяя про себя, что убийство своего клиента никогда не было хорошей идеей, какой бы привлекательной ни была эта мысль.

— Куда мы едем?

— Мы никуда не едем. Мне нужно выбрать платье для торжества.

— Ключи, миссис Моралес, — настаивал я.

— Вам не нужно идти со мной. Я уверена, что у вас есть дела поважнее, чем ходить по магазинам платьев. Уверяю вас, это довольно скучно.

— Вообще-то, я нахожу покупку платьев весьма увлекательным занятием. Теперь о ключах. Я не люблю повторяться.

Она стояла там, свирепо глядя на меня. Через некоторое время на ее лице появилось понимание, что я не сдвинусь с места, и она бросила связку ключей в мою сторону.

— Хорошая девочка, — прошептал я себе под нос, уголки моих губ дернулись, когда она протиснулась мимо меня, направляясь к пассажирской стороне.

Я последовал ее примеру и сел за руль. Оказавшись внутри, я повернулся к ней, в то время как она уткнулась носом в свой телефон, быстро печатая пальцами.

— Куда едем?

Мы ехали в тишине, единственным звуком было постукивание пальцев по ее телефону. Двадцать минут спустя мы припарковались на другой стороне улицы, вылезли из машины и направились в Anaya, небольшой бутик, расположенный в центре Бемеса.

Как только мы вошли в дверь, две продавщицы встретили нас своими лучшими улыбками.

— Добрый день, миссис Моралес. Очень приятно видеть вас снова, — сказала более высокая из них, поприветствовав Оливию поцелуем в щеку.

Оливия натянула на лицо ленивую улыбку, поприветствовав ее в ответ. — И я тебя, Мария.

Затем Мария обратила свое внимание на меня, одарив меня такой же улыбкой.

— Вы, должно быть, ее муж, — сказала она, протягивая мне руку.

— Нет, — твердо ответили и Оливия, и я.

Я прочистил горло и обхватил ее руку в крепком рукопожатии.

— Я ее телохранитель.

Она застенчиво засмеялась, румянец пополз по ее шее, когда она извинялась.

— Мне очень жаль, я просто подумала…

Ее помощница вставила свое слово, прервав ее в этот напряженный момент.

— Не желаете подкрепиться? — спросила она, и мы оба покачали головой в ответ.

— Тогда пойдем посмотрим, что мы для вас приготовили, — сказала Мария, положив руку на спину Оливии и направляя ее к месту, где на вешалке рядом с примерочными висели заранее выбранные платья.

Я закрыл за собой входную дверь, окинув взглядом магазин. Кроме нас он был пуст, скорее всего, это была любезность Моралеса. Вероятно, он арендовал помещение на день, чтобы его жена могла спокойно делать покупки.

Когда их болтовня затихла на заднем плане, я осмотрел помещение. Несмотря на то, что снаружи бутик выглядел довольно маленьким, внутри он был довольно просторным.

Длинные черные шторы свисали с черной стальной конструкции, обрамляя раздевалки. Рядом с ними на стене висело большое старинное зеркало, а прямо перед ним располагалась небольшая платформа, с которой свисала хрустальная люстра.

Посреди комнаты стояла синяя бархатная кушетка, а перед ней — темный деревянный стол, на котором лежала стопка различных журналов.

В здании было два выхода. Один спереди, а другой сзади, что я заметил, когда мы вошли. Магазин освещался только одной камерой наблюдения. Несмотря на большие окна, украшающие фасад, витрины скрывали большую часть улицы, что было только на руку для защиты от посторонних глаз.

Мы просидели, казалось, несколько часов, пока она примеряла платье за платьем. Ассистентка магазина, Сара, как я узнал позже, постоянно спрашивала меня, не хочу ли я присесть, и я каждый раз вежливо отказывался. Я знал, что если сяду на этот плюшевый диван, то, скорее всего, засну, и ни за что на свете я не собирался давать Оливии повод использовать его против меня.

Кроме того, диван не позволял мне как следует разглядеть Оливию.

Хотя я пытался убедить себя в том, что это решение продиктовано чисто профессиональными соображениями, что мой долг — постоянно присматривать за ней, в глубине души я не мог отрицать, что отчасти мои мотивы были чисто эгоистическими.

Потому что с того места, где я стоял, у меня был прекрасный вид на нее каждый раз, когда она выходила из раздевалки в этих чертовых платьях.

Возможно, это противоречило всем правилам, которые я установил, когда дело касалось моих клиентов, но в Оливии Моралес было что-то особенное. Я просто ничего не мог с собой поделать.