Чтение онлайн

Вальдор выставил свою руку:

– Мне не нужно знать его досье. Мне нужно знать его.

Ванус долго обдумывал его слова. Но прежде чем Тариэль успел ответить, глаз Вальдора уловил вспышку огня в одном из обзорных иллюминаторов, и кустодий развернулся в ту сторону. Каждое из его чувств, предупреждающих об опасности, задвинуло всё остальное на задний план.

Он увидел за бортом копьё белого пара с наконечником в виде злобно-красного реактивного снаряда. Тот описывал спираль, наводясь на воздушное судно. Сирены тревожной сигнализации запоздало закричали предупреждение. Кустодий едва успел заметить свет и пламя, как транспортник внезапно сотрясся от титанического удара и резко завалился на правый борт. В грузовой трюм повалил дым, и Вальдор услышал визг рвущегося металла.

Оба непристёгнутых человека покатились по палубе, когда воздушный корабль штопором ушёл в объятия ржавого марева. 

Посещение валетудинариума всегда вызывало у Йозефа чувство слабой тошноты, как будто одной близости к месту, где лечат, каким-то образом было достаточно, чтобы ему внезапно стало дурно без всяких на то причин. Он знал, что другие люди – те, кто не работал в правоохранительных органах – реагировали сходным образом, оказываясь рядом с блюстителями правопорядка: они неожиданно ощущали себя виновными, даже если не совершали никаких преступлений. Тем не менее, чувство было настолько сильным, что если Йозеф чувствовал боль или резь, с которой было бы лучше показаться медику, отвращение, спрятанное в самой глубине его души, овладевало им до такой степени, что он хоронил эту идею и ждал, пока всё не пройдёт само собой.

К несчастью, существенную часть перечня его обязанностей составляли пункты, из-за которых ему приходилось регулярно посещать самую большую клинику столицы . И всегда это были визиты в самое непривлекательное из её помещений – мортуариум. Здесь царила зимняя стужа, блёклые деревянные полы и панельные стены блестели от слоёв густых влагоустойчивых лаков, а потолочные люм-планки заливали каждый уголок зала резким белым светом.

По всему помещению стояли заполненные жидкостью цилиндры-суспензоры с покойниками, которые можно было поднимать из отсеков под полом или опускать из ячеек хранения в потолке. На покрытых инеем информационных планшетах виднелись ряды меток, чья цветовая кодировка указывала, кто из них был "новичком", которого следовало отставить в сторону для тщательной аутопсии, а кто был готов покинуть это место, чтобы их семьи могли провести завершающие ритуалы принесения даров.

Они пересекли залу, лавируя между медицинскими сервиторами и клиницистами низших рангов. Дэйг стянул свой головной убор, и Йозеф последовал его примеру, засунув под эполет свою коричневую шапку из вязаной шерсти.

Они пришли проконсультироваться с Тайсли, тощей как жердь женщиной с соломенными волосами, которая работала старшим посредником между мортуариумом и Стражей. Когда они приблизились, она бросила на них взгляд и угрюмо кивнула. Тайсли, состоявшийся врач и выдающийся исследователь-патолог, была, несмотря на всё это, одним из самых безрадостных людей, которых Йозеф Сабрат когда-либо встречал. Как он не напрягался, он не мог припомнить ни одного случая, когда она выказала бы эмоции, отличные от негатива. 

– Префекты, – произнесла она в качестве приветствия и, следуя правилам этикета, немедленно продолжила: – Я удивлена, что вам удалось сегодня доехать. Трафик этим утром был очень напряжённым.

– Это погода, – сообщил Дэйг, не уступая ей в пессимизме. – Холодно, как в космосе.

Тайсли угрюмо кивнула:

– О да, – она похлопала по цилиндру-суспензору. – Скоро заполним ещё больше этих штуковин теми, кто не смог купить горючего на зиму.

– Губернатору следует снизить десятину, – подхватил Дэйг таким же как и у неё тоном. – Она несправедлива по отношению к старикам.

Клиницист собиралась развить тему, но Йозеф успел вмешаться, прежде чем эта парочка не сорвалась во взаимоподдерживаемый штопор зацикленных жалоб по поводу погоды, правительства, сбора урожая или любой другой всплывшей по ходу дела темы. 

– У вас есть для нас ещё одно тело?

Тайсли снова кивнула и с лёгкостью переключилась на новое направление беседы:

– Кёрсун Латиг, мужской пол, пятьдесят лет по терранскому исчислению. Выпотрошен, как скальная чайка.

– Он умер из-за этого? – спросил Йозеф, рассматривая лицо за стеклом. – От разрезов?

– В конечном счёте, – хмыкнула Тайсли. – Это проделали медленно, одним-единственным лезвием. Как и с остальными.

– И он был разложен как Норте? В форме звезды?

– На очень дорогой кушетке, в гондоле аэронефа. Хотя на этот раз – не приколочен, – она описывала устрашающее убийство совершенно таким же тоном, каким жаловалась на трафик. – Довольно тревожаще, всё это.

Йозеф пожевал губу. Он проглядел выдержки из протокола осмотра места происшествия по дороге в валетудинариум. Предыдущим вечером жена жертвы, которая сейчас пребывала несколькими этажами выше, погруженная в наркотический сон после перенесённого истерического припадка, вернулась домой и обнаружила запаркованный на лужайке летательный аппарат. Пилотировавший его машинный мозг прилежно ждал приказ возвращаться в ангар, который он так и не получил. Внутри аэронефа, каждый квадратный метр стен, пола и потолка салона был покрыт кровью Латига. Повсюду снова и снова повторялась восьмиконечная звезда, нарисованная тем, что вытекло из покойного.

Дэйг смотрел в информационный планшет, теребя цепочку на своём запястье.

– У Латига было высокое положение, для штатского. Важное, но не чересчур. Он работал на Еврота.

– Что до определённой степени усложняет положение дел, – сказала Тайсли.

В её исполнении это прозвучало, как пустячное затруднение, но на самом деле сам факт личности работодателя Кёрсуна Латига мог с лёгкостью сделать ход расследования серийного убийства, которое производил Йозеф, совершенно непредсказуемым. До этого он надеялся, что в схематичный протокол, составленный егерем, могла вкрасться ошибка, хотя какая-то его часть уже понимала, что это было не так. "Просто-таки небывало повезло", - сказал он себе. То, что главный префект добавила градус в бутылку, было уже само по себе достаточно плохо, но теперь, когда последняя жертва оказалась высокопоставленным сотрудником Консорциума Еврот, перед следователями открывался целый пласт новых проблем.

Латиг и ему подобные входили в штат служащих межзвёздного аристократа, базирующийся на поверхности планеты. Последний, скорее всего, был самым богатым человеком в радиусе нескольких световых лет. Его Честь Пустотный Барон Мёрриксун Еврот повелевал флотилией вольных торговцев, чьи корабли курсировали космическими маршрутами, охватывающими окружавшие Исту Веракруз системы. Его консорциум, обладающий значительным капиталом и имеющий коммерческие интересы на многих планетах, по сути контролировал всю местную торговлю между системами, и большинство межпланетных перевозок впридачу. В кругу друзей Еврота числились верховные адмиралы, отпрыски Навис Нобилитэ и даже один из Лордов Терры. Его бизнес уходил корнями во времена Старой Ночи, и утверждалось, что наследственная Торговая Лицензия, которой обладала его семья, была подписана лично Императором. Его настолько ценили, что он служил Адептус Терра в качестве Agentia Nuntius, атташе Двора Императора, на территории всех человеческих колоний Тэйбианского сектора.

– Тайсли, – Йозеф понизил голос и с заговорщическим видом подошёл ближе. – Если бы мы могли утаить личность жертвы, всего на пару дней, это помогло бы...

Но она уже отрицательно качала головой:

– Мы пытались сохранить информацию в тайне, но... – клиницист помолчала. – В общем, люди болтают. Сотрудники Латига всё узнали.

Сердце Йозефа упало.

– Значит, Консорциум в курсе.

– На самом деле, всё ещё хуже, – сказала она ему, – они забрали аэронеф прямо из хранилища улик, дёрнув за ниточки, ведущие к ландграфу.

– Они не имеют право этого делать... – скривился Дэйг.

– Это уже сделано, – продолжила Тайсли, – и клиницисты Консорциума едут сюда, чтобы позаботиться о теле злополучного Кёрсуна, - она похлопала по окутанному испарениями цилиндру. – Наверное, застряли в этой треклятой пробке, иначе уже были бы здесь и забрали бы его.

Глаза Йозефа превратились в щели:

– Это дело Стражи. Это дело Исты, – он вспомнил речь Телемах в участке, и в нём потихоньку начала разгораться холодная злость. Теперь, всего день спустя, его начальство отмахнулось от всего этого, чтобы по-максимуму ублажить Консорциум, потому что Иста Веракруз поставляла вина по всему Сегментуму Ультима, и без Еврота экономика планеты засохла бы на корню.