Немезида
Шрифт:
Прежде чем Келл успел ответить, на одном из пультов начал моргать контрольный датчик. Тариэль дёрнулся к голо-панелям, окружающим его перчатку, и его лицо помрачнело:
– Корабль регистрирует рядом с местоположением Каллидус выстрелы из энергетического оружия, – он поднял взгляд и посмотрел наружу, туда, где невдалеке за носом корабля дрейфовал корпус станции Сарос. – Возможно, у Каллидус неприятности.
– Мы должны помочь, – сказала Йота.
– Койн не хотел никакой помощи, – ответил Келл. – Очень ясно дал это понять.
Тариэль указал на свой дисплей:
– Магно-сканы ауспика показывают в этом районе множественные единицы механоидов. Боевые роботы, Виндикар. Если Каллидус поймают...
Келл выставил руку, заставляя его замолчать:
– Магистр Ассасинов выбрал именно его не просто так. Давайте-ка рассматривать этот побег, как проверку квалификации. Посмотрим, насколько этот Койн хорош.
Развеселившийся Гарантин издал грубый смешок.
Койн удалось добраться до крытой аллеи за пределами квартирного блока, отделавшись лишь незначительными ранениями. Каллидус сумело забрать меч с эффектом памяти из стального тела ассистента. Слишком поздно пришло понимание того, что в машину в целях безопасности должен был быть встроен резервный био-кортекс, который и передал сигнал тревоги манипуле остальных телохранителей Рея. Койн не сомневалось, что к этому номеру стягивались и прочие роботы с корабля Мех-Лорда, следующие протоколу экстренного уничтожения, который вступал в действие в случае смерти их повелителя. Базовая директива должна была быть простой: найти и уничтожить убийцу Герргерры Рея.
Если бы только было чуть больше времени... Если бы Койн завершило превращение в Рея, этого хватило бы, чтобы обмануть авточувства машин на время, достаточное для достижения точки эвакуации и произведения эксфильтрации. Рэя и актрису нашли бы несколько дней спустя вместе со всеми подготовленными Койн доказательствами, которые расставляли декорации для сцены убийства-самоубийства, разделённых парой обречённых любовников. Они создавали точно рассчитанную театральную атмосферу, на которую прекрасно купилась бы интеллигенция станции Сарос.
Хотя теперь всё это пропало даром. Койн похромало прочь, на ноге пылал болью ожог от пришедшегося вскользь лазерного луча. Каллидус, застигнутое на пол-пути между нейтральным базовым шаблоном и внешностью Мех-Лорда, выглядело как неоконченная модель из розовато-серой глины.
В противоположном направлении шла группа кутил, и Койн устремилось к ним, впиваясь в ближайшего жёстким взглядом и представляя его личность своей собственной. Каллидус слышало тяжёлую поступь длинных тощих "Крестоносцев", спешащих в погоню за ассасином, обмениваясь друг с другом стрекочущими фразами машинных кодов.
Небольшая компания среагировала на новоприбывшего, и общее веселье группы временно сменилось коллективным замешательством. Койн направило каждую каплю умственного контроля на воспроизведение лица гражданского – или, по крайней мере, чего-нибудь, его напоминающего – и ввинтилось в ряды группы.
Роботы встали неподвижно и блокировали улицу: ружья подняты, фасетчатые глаза сенсорных модулей ощупывают толпу. Угроза, которую несла в себе манипула машин, стала очевидной, и гуляки потеряли часть своей жизнерадостности.
Койн знало, что последует дальше. Это было неизбежно, но, по крайней мере, замешательство купило бы ассасину время. Каллидус искало и в конечном счёте нашло боковой коридор, ведущий к смотровому куполу, и начало проталкиваться к нему через толпу.
Именно в этот момент машины открыли по людям огонь. "Крестоносцы", не имеющие возможности идентифицировать в толпе свою мишень, однако убеждённые в том, что убийца их повелителя находится в этой группе, сделали логичный выбор. Убить всех и не оставить места сомнениям.
Койн бросилось через кричащих, охваченных паникой гражданских; лазерные разряды вспарывали воздух и косили людей. Ассасин прыгнуло в коридор и помчалось к его тупиковому концу. Через обзорный иллюминатор сочился красный свет гигантского йовианского урагана, делая всё вокруг размытым и окрашенным в малиновый цвет.
И снова время. Слишком мало времени. Каллидус сосредоточилось и срыгнуло, открыв второй желудок и извергнув брикет белого тестообразного вещества. Койн разорвало тонкую мембранную оболочку трясущимися руками, позволяя воздуху коснуться вязкого бруска внутри неё. Он немедленно начал чернеть и оплывать, и ассасин поспешно прижало его к глассэйку купола.
Роботы всё ещё не появились. Стрельба прекратилась, и "Крестоносцы" продвигались по коридору. Койн видело, как, прыгая по изогнутым стенам, приближаются их колеблющиеся тени.
Ассасин уселось в середине комнаты и свернулось в позу зародыша, забывая лицо гражданского, Герргерру Рея и царицу Иокасту, и вспоминая вместо них нечто стародавнее. Койн дало полиморфину размягчить плоть в уступчивую жидкую глину, позволило ей потечь и затвердеть в нечто, напоминающее хитин насекомого. Оно выдохнуло воздух, органы прижались друг к другу. Постепенно тело становилось массой тёмной плоти – но всё-таки это происходило недостаточно быстро.
Манипула "Крестоносцев" вошла в обзорный купол в тот момент, когда упаковка термо-реактивной плазмы закончила цикл насыщения кислородом и самопроизвольно детонировала. Взрыв разнёс глассэйковый свод, и всё содержимое купола выдуто в космос. Пока падали аварийные люки для герметизации коридора, машины-охранники Рея, крутясь, унеслись в вакуум. Вместе с ними во тьму кануло и тело Койн, окружённое коконом из собственной кожи.
Снаружи, "Ультио" подплыл ближе.
< image l:href="#"/>СЕМЬ
Штормовое Предупреждение
Старая Рана
Объект
Йозеф Сабрат чувствовал себя не в своей тарелке.
Зал аудиенций был настолько велик, что на его площади могли бы вольготно разместиться три таких дома, как у Сабрата, и украшен такими сокровищами, что их стоимость, по всей вероятности, соответствовала всем прочим домам в том же районе, вместе взятым. Это была выставка украшений и ценностей со всего южного края Сегментума Ультима: неброские скульптуры с Дельты Тао и Павониса с автографами на этикетках, гобелены и вышивки с Ультрамара, картины из колоний Восточного Предела, триптихи потрясающих пиктов в серебряных рамках, стекло и золото, сталь и бронза... Содержимое одного этого зала посрамляло даже самые богатейшие музеи Исты Веракруз.
Размышляя о своём родном мире, Йозеф машинально поднял взгляд к овальному окну над его головой. Там, в величественной тишине, плыла планета; она разворачивалась своей дневной стороной, и над зелёно-голубыми лентами океана около экватора катился рассвет. Но, несмотря на всю её красоту, он не мог стряхнуть ощущение, что она висит над ним неким огромным грузом, готовым упасть и раздавить его, как только он отвлечётся. Он отвёл глаза и обнаружил рядом с собой Дэйга. Второй префект мельком на него посмотрел, и выражение лица его напарника было подавленным.