Чтение онлайн

Крайне тяжелое состояние сельского хозяйства советских районов России определяется отсутствием живого и механического тягла, катастрофическим недостатком рабочих рук и отсутствием личной заинтересованности крестьянства в успешном проведении сельскохозяйственных работ. Потребность городского населения в хлебе статистическими органами сталинского правительства в марте текущего года определялась в 825 000 000 пудов в год (включая армию). Таким образом, Сталин, называя цифру потери хлеба в связи с лишением огромных территорий, говорит о недоборе такого количества хлеба, которое необходимо для снабжения по карточкам всего городского населения в течение года.

Можно ли говорить о способности сталинского правительства вести длительную войну при таком состоянии сельского хозяйства?!

г) Транспорт.

Железнодорожный и водный транспорт СССР всегда были наиболее уязвимым местом советской экономики. Транспортные затруднения во многих случаях вызывали перебои в работе промышленности, нарушали снабжение городского населения продовольствием, приводили нередко к тому, что целые армии оставались без боеприпасов и погибали, несмотря на все необходимое, выделенное для этих армий в тылу. С потерей Украины и ряда основных производительных районов европейской части России, транспорт лишился паровозостроительной и паровозоремонтной базы, вагоностроительных заводов, нефтяного и каменоугольного топлива и, наконец, почти половины всего протяжения железнодорожных путей.

Надо напомнить, что в довоенное время транспорт получал для своих нужд 72 000 тонн донбасского угля ежедневно. На этом угле работали паровозы не только европейской части СССР, но и Урала, Казахстана (исключая Турксиб), Заволжья, Средней Азии. Легко себе представить, что возместить потерю донбасского угля за счет Кузбасса и Караганды в ряде районов представляется вообще невозможным. Огромные потери паровозного и вагонного парка также не могут быть покрыты из-за отсутствия соответствующих заводов в районах, занимаемых еще большевиками. Потеря ряда важнейших узловых станций нарушила нормальную связь между отдельными районами страны. В результате частых бомбардировок, увеличенной нагрузки и, соответственно, увеличенного износа железнодорожного полотна, во много раз возросла потребность в ремонте полотна и подвижного состава. И удовлетворить эту потребность ведомство Кагановича не в состоянии. А, между тем, условия современной войны требуют от железных дорог все большего и большего объема перевозок. Один из наиболее авторитетных советских экономистов, профессор Минц подсчитал в статье, опубликованной в журнале «Большевик» (1942 г.), что для наступления армии в 100 000 человек ей необходимо в сутки 800 вагонов различных грузов. Не входя в обсуждение этой цифры, мы можем констатировать, что проигрыш целого ряда решающих сражений произошел, в частности, и потому, что разрушенный транспорт большевиков не мог обеспечить армию всем необходимым даже в тех случаях, когда это необходимое у большевиков имелось. Еще меньше вероятия, что сейчас этот транспорт сумеет, наряду с обеспечением нужд фронта, справиться с грандиозными перебросками грузов, без которых не может существовать промышленность далеко отстоящих друг от друга экономических районов страны.

Даже мало искушенный в экономических вопросах человек без труда поймет, что в надвигающемся сейчас на деспотию Сталина неминуемом экономическом крахе разруха транспорта сыграет немалую роль.

д) Денежное обращение.

Едва ли не самым доказательным для наступающего краха советской экономики явлением может служить полное нарушение системы денежного обращения, вызванное обесценением советского рубля. Между установленными правительством государственными ценами и ценами черной биржи (называем так условно подпольные рынки, кое-где сохранившиеся еще в советских городах) существует разрыв, невероятный на взгляд европейского жителя. В государственной булочной, проведя пол дня в очереди, можно купить по карточке хлеб по цене 1 р. 60 к. за килограмм. Килограмм того же хлеба можно купить в г. Горьком из-под полы за 150–180 рублей. Государственная цена на картофель — 40 копеек за килограмм; ни по каким карточкам его даже в Москве не выдают. На подпольном же рынке кило картофеля стоит 70 рублей. Стакан махорки в Горьком зимой стоил 100 рублей. Кило масла весной можно было с трудом купить под Москвой (в Москве его вообще купить было невозможно) за 400 рублей — больше среднего месячного заработка квалифицированного рабочего.

Однако, и по этим ценам купить что-либо весьма трудно, так как крестьянин вообще отказывается от советских денег. По всей необъятной территории страны развернулась столь знакомая по первым годам революции «меновая торговля» — обмен старого тряпья, еще имеющегося у городского населения, на сельскохозяйственные продукты. При этом, старые сапоги прошедшей весной «котировались» в деревнях Рязанской области, куда чаще всего ездили жители многострадальной Москвы, в пуд пшена.

Катастрофическое падение стоимости рубля, почти полное его обесценение и, вызванное этим, нарушение денежной системы, объясняется с одной стороны безудержной эмиссией бумажных денег, а с другой стороны — небывалым даже в «большевистском раю» товарным голодом. На советский рубль нечего купить! Разрушенная система денежного обращения, как мы уже говорили, наиболее яркий и неопровержимый показатель экономического краха, но в то же время обесценение денег неизбежно самым тягчайшим образом бьет по экономике. Тут действует столь излюбленная большевиками диалектика — рожденная экономическим крахом, разрушенная денежная система, в свою очередь, является причиной дальнейшего развала экономики. Она лишает крестьянина последнего стимула производить и продавать сельскохозяйственные продукты, лишает рабочего стимула в его работе. Все это неизбежно приближает окончательный крах экономики в целом.

Крах в денежном обращении в СССР уже наступил и это является неопровержимым доказательством катастрофического состояния всей советской экономики.

е) Кадры.

Последний вопрос, на котором мы останавливаемся при анализе современной советской экономики, это ее кадры. Это вопрос, хотя и последний в нашем анализе, но отнюдь не последний по своему значению. В СССР принято хвастаться тем, что там в армию удалось мобилизовать свыше 15 % населения — рекордный процент, признаваемый невозможным в большинстве стран Европы. Но это «торжество» большевиков неизбежно должно было привести, и фактически привело, к неизбежному оголению промышленности и сельского хозяйства.

Необходимо вспомнить, что квалифицированных промышленных кадров в достаточном количестве никогда не удавалось создать в СССР и что это был один из наиболее «больных» вопросов советской экономики на протяжении осуществления всех «сталинских пятилеток». Сколько раз Сталин провозглашал лозунги «кадры решают все», «кадры, овладевшие техникой, решают все»! Сколько советских руководителей сломало себе голову на вопросе подготовки кадров! А воз оставался, по русской поговорке, «и ныне там» — квалифицированных кадров не хватало во всех звеньях промышленности и механизированного сельского хозяйства. Это приводило к массовой ломке станков, к невообразимо быстрому износу оборудования, к простою машин, к систематическому невыполнению планов и проектных заданий, к массовому браку, достигавшему таких «рекордов», какие, поистине, неизвестны промышленности других стран.

Война разрушила и то немногое, что удалось большевикам сделать в области подготовки кадров. Еще в довоенное время соответствующими органами были разработаны по каждой отрасли промышленности специальные списки с указанием номенклатуры рабочих, подлежащих бронированию на предприятиях при проведении всеобщей мобилизации. Однако, уже с первых дней войны военные комиссариаты не считались с этими списками и забирали в армию рабочих даже самых дефицитных профессий. Затем были проведены такие мероприятия, как организация «рабочего ополчения», организация «отрядов истребителей», «отрядов особого назначения» и т. д. в которые зачисляли людей без всякого учета насущнейших нужд производства. Наконец, по мере гибели многочисленных дивизий, корпусов и армий, началась вообще сплошная отмена «броней» и изъятие из производства всех способных носить оружие. Это даже получило характерный термин — «подчистка». Во время этой «подчистки» в армию забирали кочегаров, квалифицированных токарей, механиков, химиков и других рабочих, заменить которых быстро женским трудом не представлялось возможным. Зимой 1941-42 года были случаи, когда предприятия Москвы, даже имея уголь, не могли работать, так как не имели кочегаров. А кочегары эти сплошь и рядом выполняли работу чернорабочих в многочисленных «рабочих колоннах», созданных для эвакуации промышленности, для расчистки завалов после бомбардировок и т. д.

Еще более тяжелая, если это возможно, картина создалась в деревне. Нужно иметь в виду, что замена лошади трактором, которая так настойчиво проводилась большевиками в течение ряда лет, привела к тому, что тракторист, комбайнер, шофер, механик стали такой фигурой в сельском хозяйстве, без которой оно уже существовать не могло Не менее 90 % рабочих этих квалификаций составляли мужчины, главным образом, и почти исключительно призывного возраста. Легко представить себе, что произошло в сельском хозяйстве, когда в один прекрасный день всех этих людей призвали в армию — ведь никаких броней для рабочих сельского хозяйства в СССР не существует. Оказавшись в катастрофическом положении, сталинское правительство в июне текущего года принуждено было возвращать квалифицированных трактористов, имеющих опыт работы на гусеничных тракторах, из армии, в том числе и из полков фронтовой линии.

Нельзя не остановиться на таком моменте — в «социалистическом раю» не менее 15 000 000 человек сейчас находится в концентрационных лагерях — это ведь тоже люди, «выпавшие» из нормального баланса рабочей силы! А люди, занятые в самом бюрократическом в мире и самом многолюдном в мире аппарате партийного, советского, профсоюзного, хозяйственного, кооперативного и иного управления? Ведь и они «выпадают» из баланса рабочей силы! В последнее время сталинским правительством издан ряд драконовских законов о мобилизации для нужд промышленности и сельского хозяйства всего городского женского и даже детского (школьного возраста) населения, Сам факт издания таких законов свидетельствует о том, что недостаток кадров хватает за горло советскую экономику и большевистские заправилы не видят средств, способных облегчить положение.

Так обстоят дела в советской экономике с кадрами, которые, по определению самого Сталина, «решают все». Такова безотрадная действительность советской экономики сегодня, после 14 месяцев войны.

Надежда на «союзников» и ее несостоятельность

Прекрасно понимая безвыходное положение советской экономики, потерявшей в результате военных действий наиболее важные районы, советское правительство, в качестве универсального средства, способного излечить от всех болезней, говорит о помощи со стороны «союзников» — Англии и Америки. «Американский дядюшка» должен помочь и самолетами, и танками, и орудиями, и пулеметами, и автомашинами, и станками, и специальной сталью, и дефицитными металлами, и каучуком, и всем другим, чего нехватает дохозяйствовавшимся большевикам. Однако, — насколько реальны эти надежды? Могут ли действительно Америка и Англия снабдить всем необходимым сталинскую Россию?