Чтение онлайн

У меня дилемма - ответить ей стоя или сидя. Хм, ко мне обращается женщина, которая вдвое старше меня, так о чем же здесь думать? Я встаю, и честно отвечаю:

– В саду.

– Что ты там делала?

– Гуляла, дышала свежим воздухом.

Эта карга меряет меня таким презрительным взглядом, что мне требуются усилия для того, чтобы не съежиться под ним, и не попросить у нее прощения за свой "проступок".

– Как ты считаешь, для чего Невест отправляют на семь дней в монастырь?

Отвечаю ей, не моргнув глазом:

– Чтобы похудеть перед свадьбой?

Со всех сторон слышится несдержанное прысканье от смеха. Начальница оглядывает присутствующих до тех пор, пока в трапезной не наступает гробовая тишина, и говорит мне:

– Я прощаю тебе твою дерзость на этот раз, но не жди мое снисхождение после сегодняшнего урока, - и обращается к одной из послушниц: - Проводи Карину.

Каменный пол, каменные стены, массивная деревянная дверь. А где же парта, стул, доска? Какая же классная комната обходится без этих предметов мебели? Послушница отвечает на мой недоуменный взгляд:

– Это - комната Смирения.

Арина, угадай с первого раза, что это будет за "урок".

Хм, дорогие "учителя", вам попался крепкий орешек, так что готовьте ваши зубы, которые вы обломаете при моем "обучении".

У меня много жизненных принципов, которые, однажды появившись в моем поведенческом арсенале, остались там навсегда. Они стали неотъемлемой частью моей сущности, они во многом определяют мой характер.

Шента когда-то возразил мне на это мое признание: "Альфа, менять свои принципы, это - вопрос личной гигиены. Ты взрослеешь и набираешься жизненного опыта, и поэтому ты не можешь веки вечные придерживаться свода тех правил, которые ты приняла для себя еще подростком". На это мне было нечего возразить моему другу, и не потому, что я увидела для себя рациональное зерно в его мнении по данному вопросу, и не потому, что согласилась с ним, а потому, что одним из моих принципов является уважение к иной точке зрения.

В моем списке есть жизненное правило, которое идеально подходит для навязанного мне "урока":

"НИКОГДА НЕ СПОРЬ С ФАНАТИКОМ И ЖРЕЦОМ!!!"

Переспорить жреца - это все равно, что вычерпать ложкой море.

Я стоически терпела свой "урок" (хорошо, что я умею прикидываться глухонемой). Учителя сменяли друг друга - читали мне свои проповеди, и уходили не солоно хлебавши. Никому из них не удалось получить от меня ответ на то, как я усвоила преподанный мне "материал". Ни одна из моих "учительниц" не смогла заставить меня шевельнуть ни единым лицевым мускулом, в ознаменовании того, что их слова доходят через мои уши в мой мозг.

Правда, была среди них одна, особо ретивая, монашка, которая заставила меня прислушиваться к ее словам благодаря ее отличительной манере изложения причин того, почему люди должны быть богобоязненными и смиренными. Слушала я эту проповедь с академическим интересом, анализируя то, до какой степени ограниченный ум может извратить незыблемую истину.

В ее нотации присутствуют все инструменты, которые используют лживые пророки для обращения людей в свою религию: перечисление "чудес", сравнение несравнимых понятий, умелое переплетение явной правды с хорошо завуалированной ложью, запугивание примерами "божьих" возмездий, настигающих грешников, завлечение образцами "божьих" вознаграждений, снисходящих на праведников. Эта монашка не только талантливо владеет этими инструментами, но и своим голосом - выделяет интонацией нуждающиеся в усилении эффекта моменты, переходит там, где это необходимо на зловещий шепот, привлекает внимание резкими изменениями тона голоса - от энергичного к монотонному, от громкого к тихому.

По пятибалльной шкале получи мою пятерку. Если бы я была не я, и если бы не моя Любовь к Богу, то "проповедь" этой "святой" могла бы заслужить мое внимание к насаждаемым этой религией догмам, которые основаны на суеверном страхе людей.

...А вот и наша "матушка". Почему я вызываю у нее такую антипатию? Что я сделала такого, что она сразу возненавидела меня всеми фибрами своей души?

– Карина, готова ли ты к покаянию?

– Э-э-э, люблю это делать, но по делу, а не просто так.

– Мы нашли в саду мужские следы. Признайся в том, что у тебя было тайное свидание.

– Кому признаться?

– Признайся перед Богом и людьми в своих греховных поступках.

– В каких именно?

– Ты встречалась со своим любовником.

У меня с языка срывается шутливая просьба:

– Только Советнику Найту об этом не говорите.

У нее что-то блеснуло в глазах... что это было? Удовлетворение? Предвкушение? Что?

– Эту ночь ты проведешь в комнате Смирения.

– С какой стати?

Эта ненормальная машет у меня перед носом своим пальцем и восклицает:

– Смирись, грешница. Через твое непослушание и дерзость Сатана овладел твоей душой! Покайся и прими постриг, чтобы Бог простил тебе твои грехи!!!

Арина, только держись, только не дай своей улыбке коснуться твоих губ, потому что грешно смеяться над убогими.

– Э-э-э, спасибо за то, что с таким рвением беспокоитесь о моей душе, но позвольте мне самой решать то, каким образом и за что мне просить у Бога прощение.

Начальница не считает нужным снизойти до того, чтобы ответить мне на мою последнюю реплику, гордо разворачивается и выходит из комнаты.

Провести на ногах целый день - тяжкое испытание не только для смертного, но и для моего "устойчивого" организма. О том же, чтобы лечь спать на холодный пол, не может быть и речи. Что ж, проведу эту ночь не в лежачем, а в сидячем положении.

Моя попа почувствовала то, что это - не лучшая моя идея, уже спустя несколько минут. Арина, сними свою камизу, потом сложи ее в несколько раз и сядь на эту "подстилку" - мягче тебе от этого не станет, но вот теплее будет точно.

Мне долгое время не удается придать своему телу хоть сколько-нибудь удобное положение - моя спина возмущается твердостью и прохладой подпирающей ее стены, моя голова не хочет укладываться на мое плечо, мои согнутые в коленях ноги норовят вытянуться на холодном полу...

Заснуть мне так и не удалось - максимум, на что меня хватило, так это на то, чтобы погрузить себя в полудремотное состояние, из которого меня вывел резкий звук открывающейся двери.

Я сонно щурюсь на своих "посетительниц".

Начальница смотрит на меня с явным лицемерным возмущением:

– На тебе мужская рубашка - ты и дальше будешь упорствовать в своих уверениях, что не совершала ничего греховного?

Итак, еще один непростительный пробел в моих знаниях - я не имею ни малейшего представления о том, будет ли применена к Найту "анафема", если я признаюсь в том, чья эта рубашка? Во всех Королевствах отлучение от церкви фактически отвергает человека из общественной жизни, а высокопоставленных людей оно превращает в политических трупов.