Чтение онлайн

– Все Невесты носят одинаковые рубахи, и ты не станешь исключением.

– Хорошо, но позвольте мне хотя бы не надевать ее на голое тело - у меня очень нежная кожа, и если я не поддену что-то под камизу, то...

– Легкая физическая боль учит нас смирению, а изнеженность ведет нас к греховному высокомерию.

Может, найти к ней другой подход?

– Не думаю, что мой жених будет в восторге оттого, что Вы заставили меня надеть на себя мешковину.

– То, что ты являешься Невестой Первого Советника, не дает тебе здесь никаких привилегий.

Так, авторитетом Найта ее задавить не получилось, может...

– Э-э-э... у меня есть желание преподнести Дар на нужды Вашего монастыря.

– Похвальный порыв. Но берегись, грешница. Если ты хочешь сделать это в корыстных целях, преследуя свои личные интересы, то тебя настигнет Кара Божья.

Проклятая фанатичка... ханжа... лицемерка...

– Хорошо, я сейчас переоденусь.

Она стоит, как будто не слышит меня.

– Э-э, вас не затруднит оставить меня одну?

– Я должна лично убедиться в том, что ты выйдешь отсюда только в камизе.

– Вы что, собираетесь смотреть, как я...

– Да.

– П-прос-стите, но это же...

– Бог накажет тебя за твою лживую стыдливость. Неужели ты думаешь, что меня может обмануть твое напускное смущение? Быстро раздевайся, ты и так забрала мое драгоценное время своими пререканиями.

И что мне делать? Может, стукнуть ее чем-то по голове, и позвонить папе, чтобы он забрал меня отсюда? Ага, представляю себе это шоу под названием "Вся небесная рать...", да эти бедные монашки реально обделаются от страха. Повезло им, что я сегодня не в настроении взывать о помощи.

Медленно раздеваюсь, и натягиваю через голову рубаху, которая больно царапает мне кожу.

– Все снимай.

– Этот браслет мне дорог.

Вообще-то, это - не простое украшение, а "кнопка экстренного вызова", реагирующая только на мои прикосновения.

– Снимай.

Вот зараза...

Открываю защелку, откладываю браслет к своим вещам, и чувствую себя совершенно беззащитной.

– Следуй за мной.

Я наклоняюсь, чтобы поднять свою одежду и сумку с пола.

– Нет, это останется здесь.

– Но...

– Ты - дерзкая недостойная грешница... Как ты смеешь открывать свой рот, чтобы перечить мне.

Недостойная грешница? А что, бывают грешницы достойные?

Мне показывают келью, общую трапезную, молельный зал. Я следую за Начальницей, и мысленно ругаю себя за то, что заранее не поинтересовалась ни распорядком жизни монастыря, ни тем, что здесь делают Невесты. Не понимаю, почему так легкомысленно отнеслась к своему недельному пребыванию в стенах этой "обители", и с чего вдруг решила, что это пребывание будет моим очередным приключением, при этом не подготовила себе ни пути к отступлению, ни варианты связи с внешним миром.

Найт... точно, вечером придет мой "жених", и я попрошу его организовать мне встречу с Эленой. Женщин ведь должны пускать на территорию женского монастыря, не так ли? Или сюда вход заказан всем, кроме послушниц, монашек и невест?

Целый день прошел в коленопреклоненных молитвах и в выслушивании бредовых проповедей.

Вечером нам выдали по кувшину воды и по куску пресной лепешки. Я не выдержала, и вспылила:

– И это все? Я кушать хочу!

Хлоп... моя голова дергается от пощечины.

Что за... Нет, я это так не оставлю:

– Да по какому праву? Да что Вы себе позволяете?

Начальница смотрит на меня, и произносит со зловещим шипением:

– Еще одно слово, и эту ночь ты проведешь в карцере.

Нет, у меня на эту ночь другие планы... Глотаю свое возмущение, сажусь за стол, и стараюсь унять закипевшую во мне злость. Как же меня угораздило позволить ей загнать себя в угол? Пусть она только посмеет еще раз меня хоть пальцем тронуть, и я ей все патлы за это повыдергиваю. Но это - после, а сейчас мне надо показать, что я испугалась ее угрозы. Молча кушаю свою лепешку, демонстрируя всем свое напускное смирение.

Только не закрывайте на ночь келью, только не закрывайте... ведь мы, невесты, можем захотеть ночью в туалет, и где же нам справлять свою нужду, если вы закроете дверь? Фух, никакого звука наружного засова. Ура, ура, ура. Теперь надо выждать немного времени, и выбираться в сад. Я совсем скоро увижу Найта!

Ох... Арина, не нравится мне это твое взвинченное состояние от предвкушения вашей встречи... ох не нравится! Неужели ты к нему неравнодушна? Неужели ты успела соскучиться по нему за один только день? Да... дела...

Звуки щебечущих птичек разлились по саду, как только я выскользнула за двери, и встала на первую ступеньку лестницы. Мои ноги уже не слушаются моих мысленных увещеваний: "Тише, не спеши, иди медленно, тебя могут услышать". Я не подчиняюсь этим своим разумным предупреждениям, и срываюсь в бег. Мешковина больно ощущается при этом на моих ногах, но мне уже все равно.

Мужской силуэт... Я на месте. И, не сбавляя скорости, прыгаю в объятия Найта... Ох... мне так хорошо в его руках, потому что в них я могу позволить чувствовать себя маленькой и беззащитной - эти руки не дадут меня в обиду, и эти руки накажут любого, кто посмеет причинить мне боль... кстати, о боли.

Тихонько шепчу ему прямо в ухо:

– Найт, ой... аккуратно.

Он осторожно опускает мои пятки на землю, и пытается найти на моем лице пояснения моему "ой". Арина, у него же на руках его неизменные перчатки, и он попросту не может почувствовать жесткую текстуру камизы, в которую тебя заставили облачиться.

Я опускаю к себе его лицо, чтобы не повышать свой голос из состояния шепота, и капризно хныкаю (капризно хныкаешь? ты что, с ума сошла? да когда это ты позволяла себе подобное?):