Чтение онлайн

Карточка, приколотая к странице, гласила: «Журнал «Русский эрос» № 19». Самый скандальный, самый бульварный журнал из тех, что продают угрюмые типы в подземных переходах. В Институте искусства, словно специально созданном для маменькиных сынков и папенькиных дочек, о существовании таких изданий многие студенты и не подозревали.

Заголовок кричал: «Последний великий развратник!» — а подписана статья была Гошей. Игорем Всеволодовичем, уже не первый год сеющим разумное, доброе, вечное в стенах бывшего идеологического вуза номер один.

— Ну как шутка, удалась? Все уже узнали и вот-вот лопнут, — раздался у Марины за спиной Юлькин голос.

Марина ахнула:

— Так это ты все устроила?

— Здорово я придумала? — Лицо Юльки светилось от счастья.

— Зачем? Его же выгонят! — испуганно заговорила Марина. — Ректор его в пыль сотрет. Он больше никогда не найдет работу.

— Вы только посмотрите на нее! Жалеет этого вора и предателя.

— Вора? — Марина не поняла. — Почему вора?

— Так ты ничего не знаешь? — Юлька затряслась от возмущения.

— А что случилось? Что я должна знать?

— Это же твоя дипломная работа, твоя книга, твой Казанова.

Марина недоверчиво посмотрела на подругу:

— Этого не может быть, — прошептала она. — Ты ошибаешься.

— Не может быть? Поди почитай! Он даже не изменил порядок слов, просто отнес туда твои листочки со своей подписью. Думал, никто не узнает, — цедила Юлька сквозь зубы. Интересно, сколько в бульварных журнальчиках платят за строчку?

Марина пробралась назад к стенду. Строчки поплыли у нее перед глазами, она не могла поверить. Гоша, друг, научный руководитель, украл у нее и выпачкал в грязи самое дорогое, что она ему доверила. В этот миг она ненавидела его.

Джакомо Казанова был для Марины почти всем, чего ей не хватало в жизни. Она относилась к нему как к ребенку, рожденному в любви, и как к единственному в ее жизни настоящему мужчине. И как к блистательному писателю, лучшему, любимому. Все современники Марины в сравнении с Казановой пигмеи. Отношение ее друзей и близких к Казанове было проверкой для них. Если человек в присутствии Марины называл имя Казановы в одном ряду с Дон Жуаном, маркизом де Садом или кем-нибудь еще в том же роде, то человек переставал для Марины существовать.

Казанова не был ловеласом, как Дон Жуан, или сексуальным маньяком, как де Сад. Он был страдальцем, отданным на растерзание собственным страстям. Он был блистательным страдальцем, который даже в нищей старости сохранил свое величие.

А если человек называет Казанову «великим развратником» и получает за это деньги в жалком порнографическом листке, то ему следует держаться от Марины подальше.

Дипломную работу Марины хвалили все во главе с Гошей. Ректор, Морозов Сергей Сергеевич, даже пообещал: если защита будет успешной, то она поедет на месячную стажировку в Италию. На родину, между прочим, Казановы. А в тамошнем университете ей могли предложить что-нибудь такое же захватывающее. У Марины голова шла кругом, когда она думала об этом. А теперь, после такого скандала — прощай, Италия.

Марина чуть не плакала. И тут она увидела поднимающегося по лестнице Гошу.

Взгляд его был, как всегда, рассеян, по болезненно-бледному и все-таки привлекательному лицу блуждала улыбка. Руки спрятаны в карманы небрежно застегнутого плаща. Это же ее Гоша, бестолковый и ласковый друг, вечно теряющий ключи и зажигалки, не способный заплатить за чашку кофе в институтском кафе, но такой пылкий в постели и одновременно такой родной, привычный. Как любимый щенок. А любимые щенки не способны на предательство.

Гоша медленно приближался к Марине и не замечал, что все взгляды обращены на него.

— Как дела? — спросила Марина первой.

— Знаете, Мариночка, благодаря вам дела мои пошли на лад. Вы — мой счастливый талисман. Вы это заслужили. — Гоша, всегда обращавшийся к Марине на «вы» в присутствии посторонних, протянул ей плитку ее любимого горького шоколада и галантно поклонился.

Такой наивной наглости Марина вынести уже не смогла. В глазах у нее потемнело, она размахнулось изо всех сил и залепила Гоше звонкую пощечину.

— Ах ты, подлец, предатель, мелкий воришка! Решил заплатить мне шоколадкой? Думал, я ничего не узнаю? А как же моя работа, моя поездка в Италию? Я уже чемодан собрала. С чем я туда поеду? С твоим журнальчиком?!

Марину трясло как в лихорадке, по щекам ее текли крупные слезы.

Первокурсники, обступившие их, заулюлюкали от удовольствия. Не часто в их внешне чопорном институте происходили такие душераздирающие сцены. Марина огляделась, краска прихлынула к ее лицу. Она бросилась вниз по лестнице и выбежала на улицу.

Очнулась Марина уже на бульваре. Слезы высохли, осталась досада на себя за то, что не сдержалась. Теперь она еще и посмешище для всего института. Солнце заливало светом дорожку, деревья, спокойно прогуливающиеся парочки. На противоположной скамейке хорошо одетый беззаботный молодой человек пил пиво прямо из бутылки.

Марина заметила его сочувственный взгляд. Обычно она не терпела сочувствия мужчин, тем более посторонних. Но этот парень излучал такую доброжелательность, что Марина не удержалась и улыбнулась в ответ. Парень взмахнул бутылкой и произнес с легким иностранным акцентом:

— Хотите пива?

— Я?.. Хочу.

Марина подошла к нему и села рядом. Парень протянул ей бутылку. Пиво оказалось сладким, тягучим и крепким. Марина даже немного опьянела. «Наверное, иностранцы кажутся нам такими симпатичными потому, что они совсем не похожи на нас», — подумала Марина, и слезы снова полились из ее глаз, когда она вспомнила о потерянной навсегда поездке в Италию.

— Это значит, что нужна еще одна бутылка пива? — спросил молодой человек и достал из кармана длинного серого шерстяного пальто из мягкой шерсти чистый носовой платок.

— Вы когда-нибудь были в Италии? — повернулась к нему Марина.

— Всего три раза. Два раза по службе, а один раз во время медового месяца. Мы провели его в Венеции. Правда, дела службы меня и там настигли. — В глазах симпатичного иностранца на мгновение показалась печаль, но тут же без следа исчезла. — Мою жену там убили.

Марину почему-то не возмутило то, что он рассказывает о смерти жены случайному человеку.

— Италия очень далеко от моей страны, так что всего три раза, — добавил незнакомец.