Чтение онлайн

Солнце припекало, избалованные чайки путались прямо под ногами. Марина трогала руками стены домов. Камень был теплый, шершавый, казалось, что он дышит. Она поднимала вверх голову и любовалась причудливыми башнями и балконами, черепичными крышами.

Вода в каналах казалась то глубоко-синей, то ярко-зеленой или мутной, коричневой. И даже на вид — холодной. Палаццо меланхолично разглядывали свои отражения в воде.

Стада туристов в шортах и бейсбольных шапках блуждали между колоннами и статуями, заглядывали в ниши, фотографировали мраморные кружева.

Каналы были запружены лодками, из некоторых ей махали и выкрикивали что-то неразборчивое и лестное. Она сворачивала за любой понравившийся ей угол и чувствовала себя счастливой.

Марину не покидало ощущение, что кто-то позаботился о ней, соорудил сказочные декорации, усадил в лодки симпатичных людей и теперь радуется вместе с ней.

Она толкнула стеклянную дверь кондитерской, зазвенел колокольчик, и запах крепкого ароматного кофе коснулся ее ноздрей. Вместе с летним теплом и беззаботными людьми к ней вернулся аппетит.

В кондитерской можно было не только выпить кофе с булочкой, но и заказать спагетти с одним из двадцати соусов. Названия соусов были незнакомы Марине, и она выбрала тот, где присутствовало слово «шампиньоны». Румяный хозяин, не отрывая взгляд от телевизора, быстро приготовил и принес заказ.

— Выглядит великолепно, — попробовала Марина заговорить с ним по-итальянски. Пряные слова чужого языка смешались с острым запахом соуса. У Марины защемило сердце от наслаждения.

— А каково на вкус! — оживился хозяин. — Вы только попробуйте! У меня лучшие спагетти во всем городе. Синьорина выбрала столик, за которым обычно сидит синьор Марчелло, когда приезжает в Венецию. «Марио! — говорит мне он. — Лучше твоих спагетти нет во всей Италии!»

— Синьор Марчелло? — удивленно подняла брови Марина, одновременно опустив вилку.

— Синьорина не знает актера Марчелло Мастроянни? Синьорина, должно быть, американка.

Марина попыталась сдержать улыбку.

— Да, вроде того. А что, в Венеции часто снимают фильмы?

Хозяин порозовел еще больше.

— Что вы, синьорина, лучшие фильмы снимают в Венеции. Через пять дней открывается кинофестиваль. Неужели вы не знали? Приходите. Все знаменитости будут сидеть здесь, за этим столиком, есть те же спагетти, что и вы, и говорить: «Марио!..»

Марина уже не слушала его, а молча восхищалась спагетти, неукротимой фантазией хозяина, городом. Все было достойно восхищения в этот солнечный день.

Марина допила кофе, заплатила по счету какую-то мелочь и, оставив щедрые чаевые, покинула кондитерскую. Румяный хозяин продолжал нахваливать себе под нос собственные спагетти.

Улицы и каналы влекли Марину в глубь незнакомого города, но она не боялась потеряться, а втайне даже желала небольшого и не очень опасного приключения.

Не обращая внимания на желтые стрелки указателей, Марина шла по узким вьющимся улицам, и они приводили ее на площадь с неизменным собором посредине и манили дальше, упираясь в конце концов в воду.

На площади Сан-Марко, между колоннами собора Сан-Марко и Дворца дожей три приземистых брюнета вкладывали всю душу в исполнение неаполитанских песенок. Марина слушала их, повернувшись к ним спиной. Она сидела на белом пластиковом стуле под пестрым зонтиком уличного кафе и сжимала в руках пустую чашку из-под кофе.

Марина только что спустилась со звонницы Сан-Марко, где когда-то и Галилей любовался окрестностями в свой телескоп. Она испытывала приятную усталость беззаботного туриста.

Взгляд скользил по кирпичным трубам, красным кровлям, опускался ниже, на статуи львов с человеческим выражением на мордах. Наблюдал безумие голубей на сером камне площади.

Марина представила себе площадь в феврале, во время Масленичного карнавала, когда она заполнена веселящейся толпой. Мужчины, одетые в кружевные платья с кринолинами и красные чулки, и женщины в черных костюмах дуэлянтов-фехтовальщиков и в туфлях с пряжками. Все — в разноцветных масках и с ревом приветствуют разрезанное брюхо чучела Зимы, из которого на головы толпы сыплется и сыплется разноцветное конфетти. Будто разноцветный снег. Только таким и может быть снег в Венеции.

Если судьба позволит, Марина обязательно приедет сюда снова, на карнавал.

Позолоченные стрелки большого циферблата в центре Башни часов приближались к двум пополудни; они также показывали лето, прохождение Солнца через созвездие Девы и текущую фазу Луны. Когда часовая стрелка достигла арабской цифры «четырнадцать», два бронзовых мавра на крыше Башни часов принялись за свою работу — звонить в колокол.

Марина вспомнила сюжет старого фильма Лукино Висконти «Смерть в Венеции» с Дирком Богардом. Герой влюбляется, рассуждает об искусстве и умирает от холеры. Он предпочитает умереть в Венеции. По Висконти, Венеция — город любви и смерти.

От переполнявших Марину впечатлений сердце ее билось из последних сил, но это не пугало ее.

За три часа, на исходе которых Марина оказалась в кафе на Сан-Марко с передозировкой адреналина в крови, она успела осмотреть несколько больших и маленьких магазинов и отвергла полдюжины темных тесных платьев.

Окружающая Марину красота настраивала на что-то яркое и воздушное. Она остановила свой выбор на белом двухслойном творении местных модельеров из шифона с крупным рисунком — красные и зеленые стручки сладкого перца. Платье струилось до колен и холодило кожу.

К платью подошли открытые сандалии, сплетенные из мягкой светлой кожи. В дополнение ансамбля Марина купила такую же плетеную сумочку на длинном тонком ремешке. Она сразу же вынула всю мелочь из карманов джинсов и спрятала в сумку.

Свертки ничуть не тяготили Марину. Отдышавшись и покинув площадь, она — сама не поняла как — вдруг обнаружила себя у кондитерской, в которой завтракала. Отсюда до гостиницы было рукой подать.

От соседнего со зданием гостиницы дома отделилась и направилась в сторону Марины хрупкая фигура.

— Синьорина не должна носить сама такие большие свертки. — Руки юноши потянулись к Марине.

Она окинула его взглядом. Выглядел он, мягко говоря, живописно. Чересчур узкая, приталенная розовая рубашка в стиле «диско». Блестки, которыми украшен остроконечный воротник, сверкают на солнце. Черные брюки, обтягивающие узкие бедра. Из-под них выглядывают носки ковбойских сапожков. Уложенные с помощью большого количества геля волосы. И приглашающий самоуверенный взгляд в сочетании с заискивающим тоном.