Чтение онлайн

— Дома батя ничего особенного не говорил, — тяну задумчиво, перебирая все «отрывки из обрывков» и намеков от отца за последние годы.

Пусто.

— Кто ж тебе такое скажет? Допуск не тот. Да и вообще, тут и студенты матери твоей ему нервы треплют, и науку он вперед локомотивом тащит, и Игорь в эту свою ересь впал, никак Ланского не защищает от хищниц наших. А Рита выше этого всего. И у нее тоже и студенты, и магистры, и аспирант вот защитился блестяще. А баб от мужа гонять некогда.

Это понятно. Мама такая, очень свободу выбора уважает. А то, что выбор этот совершился давно, ей не аргумент. Типа, это ежедневное мероприятие.

— Так, а чего делать?

Наставник хмыкает, но указания, конечно, раздает:

— Тебе? Здоровье поправлять, брата адаптировать к социуму и думать — чего ты теперь, после провала контракта, весь из себя супер-спец делать будешь.

— Понял. Принял. Разрешите исполнять?

— Исполняй. Юморист недоделанный. Как был, так и остался раздолбаем.

Вполне себе комплимент, а?

Да и не худшее амплуа, между прочим.

Но если учесть, откуда мы с Марком недавно выбрались, то вообще зашибись: справилась психика с нагрузкой, мы выжили, и почти нормальные же вроде?

А вот папина родня нам не вперлась вообще никак. Тут с мамой надо обязательно обстоятельно поговорить. Насрать на то, что это неловко, папа не хочет и ему неприятно.

Поговорить.

Прояснить, что за подставы от них ждать и куда бежать в таком случае. Может, упредить как-то?

Вот, вечером это и обсудим спокойно. И про Ладу, надеюсь, я уже смогу сказать что-то внятное. И про перспективы службы, вернее, их полное отсутствие. Может в альма-матер преподавать пойти? Или хоть инструктором возьмут?

Хотя они меня до этого еще на освидетельствование к мозгоправу засунут. А там хрен пойми, что вылезти может, да.

Ситуация.

Ну, хоть у бати должно быть все спокойно: симпозиум, выступление, награждение, банкет, домой.

Ага, спокойно, видимо, вообще не про нас.

Глава 31

Маргарита

Устроившись в кухне с какао и старшим сыном, наладилась обсудить важное, послушать повзрослевшую деточку, да, может, увидеть хоть какую звезду во мраке ночи вокруг нашего семейства?

Как-то одновременно у всех вдруг проблемы полезли. Не хочется, конечно, думать о людях гадости, но с трудом верится, что все это паршивое сейчас проявилось случайно.

Шеф еще со своими страданиями. Никакого от мужика толку ни в преподавании, ни в административной работе, ни в общественной жизни.

С Никитой вроде бы стало полегче, но вот вернулся с такой помпой Русик, и малыша опять откинуло назад в адекватности и развитии.

Ослик мой, вечный генератор неожиданностей, наконец-то рядом. По идее, должен свое служение на этом завершить. Это и хорошо, и плохо сразу, потому что сыну надо решать: куда приткнуться в мирной жизни, чем заниматься? Да еще и инвалидность маячит, но, может, обойдется? И Лада, опять явилась на нашем небосклоне, ежки-плошки.

И муж. Муж внезапно снова стал источником беспокойства хотя со времен похорон Миронова все так здорово и складно у нас было, что я лишь тихо радовалась.

Но нет.

А сюрпризы-то, Пресвятые Просветители, меж тем продолжаются.

И какие!

Глядя в мессенджер, думаю: «Что-то такое в моей жизни было же?»

Рус отставляет кружку и влезает под руку после моего непечатного выступления.

Таращится на наш с Владом открытый диалог в вотсапе и всплывающие в нем фото.

— Мать, я не верю своим глазам!

Ну, мне тоже не нравится. Но совы, они не то… да и я способна еще к логическим построениям, хвала Кириллу и Мефодию. Поэтому, как бы ни было неприятно, приступим:

— Погоди, глаза и твои, и мои, да и его тоже, как раз сейчас и пригодятся! Ты смотри — нигде не видно глаз Влада…

Рус весь розовый и нервный, сам старается прямо на фото не смотреть и бормочет так, невнятно:

— Ну, это, как бы, момент такой…

В диссертационную комиссию воспитание и приличия сейчас!

— Это момент, когда он либо пьян, либо без сознания. Если просто нажрался на банкете — похмелье ему завтра гвоздями в голову, а вот если ему что-то вкололи или подлили — возможны варианты. Как бы не помер… — вздыхаю, усилием воли отодвигая страх, боль и тошноту на дальний план. Не до этого сейчас.

— Он, увидев эти фото, гарантированно захочет помереть. Зуб даю, — Руслан криво усмехается. — О, смотри, ещё пришли фотки, но с другого номера.

— А это, видимо, режиссёр спектакля.

Ну, ведьма, я тебя выловлю.

Внимательно оглядываю распластавшегося на смятой постели бледного обнаженного мужа с запрокинутой головой. И маленькую хрупкую эльфоподобную блондинку, трогательно спрятавшую лицо на его груди.

Вдыхаю. Выдыхаю, а потом печатаю ответ:

«У Влада проблемы с сердцем и давлением. Вызовите скорую, пожалуйста!».

Впасть в панику себе не позволяю.

Это я еще на Русе натренировалась в годы учебы, а потом первые месяцы его службы закрепили навык.

Из нервного допускаю только замотаться в плед и почесать затылок.

Правда, до крови.

Пока в голове носятся кометы и бахают случайные фейерверки, на кухне появляется Ник. Тихий, но тревожный.

Внимательно осматривает нас с Русом, а потом устраивается за столом на узеньком диванчике и выжидающе смотрит.

Старший сын, понимая, что все мощно на взводе, идет делать какао, а я, собравшись с мыслями, замечаю:

— Надо звонить принимающей стороне.

Рус хмыкает, Ник топорщит ушки, а я выдыхаю сердито.

Нет, вот в который уже раз у нас с этими Владовыми выездами какая-нибудь лажа происходит, а?

Руслан расставляет чаши и неожиданно предлагает:

— Слушай, мам, давай, наверно, ты отца в командировки будешь сопровождать? Мы же с Ником сами пару дней справимся, а, братиш?

Никита раздумывает немного, затем согласно кивает:

— Справимся, — и приступает к семейному терапевтическому какаопитию.