Чтение онлайн

Когда ответственный администратор конференции в Новосибе отзванивается, мы уже выпили по паре кружек и сидим хоть и сытые, но по-прежнему тревожные.

Положив трубку, я выдыхаю:

— Влад в реанимации. Тяжелое отравление. Прогноз положительный.

Сыновья переглядываются, потом подходят ближе и обнимают меня с двух сторон.

Я сама еще держусь, хоть испугаться успела прилично.

Целую непослушные вихрастые макушки:

— Давайте-ка в душ и спать.

А Рус, вдруг обернувшись в дверях, говорит:

— Ты великая женщина! Ни посуду не побила, ни каре не херанула, даже на развод не подала, а дистанционно организовала скорую помощь и бате жизнь спасла.

Невесело хмыкаю:

— Ну вот он в себя придёт, и я ему в черепушке чайной ложечкой пошуршу обязательно.

Встаю к раковине сполоснуть чашки, так как на посудомойку мы не напачкали за вечер, а утреннее и дневное Ник уже запустил и разобрал.

Золотой ребенок. Местами.

Оба моих сына такие, да.

А потом все же не могу удержать злость и тихо рычу:

— Как они меня достали! Бесят, заразы! Интриганки, твою молекулу, недоделанные…

Но так как я слишком сильно люблю и уважаю мужа, чтобы отдать его малолетним идиоткам, я ещё заставлю Влада заявление на них накатать. Чтоб неповадно было.

Утром за завтраком прошу Руслана:

— Найди мне, сын, билет в Новосибирск, а я пока на кафедре вопрос решу. Видишь, и доверенность снова нам пригодится.

Невесело хмыкаем. Все трое.

Когда мы с Русом спускаемся, чтобы ехать в аэропорт, у консьержа нас ждёт целая делегация.

Наша охрана позиций не сдает, на посулы не ведется, что приятно, конечно, но радости нет, потому как я визитеров узнаю с первого взгляда: источник давних и тяжелых проблем моего мужа, его родители, диффенбахию им в чай. Или в суп.

Что ж, напор и агрессия в выступлениях у них явно общая.

— Вы должны освободить квартиру Владимира. На развод он подаст сразу, как вернётся. Вам тут не место. Так что не теряйте время, у вас его и так немного, — с ходу цедит «самая красивая, но страшная женщина», по версии Владимира Львовича, тыкая в мою сторону наманикюренным пальцем.

Да, такого шоу у нас тут еще не видели.

Рус присвистывает.

Ну, это надо быть очень в себе уверенными, чтобы столь борзо накатывать на женщину, рядом с которой стоит такой шрамированный шкафчик, как моя старшая прелесть.

Значит, и я могу не сильно стесняться. Если что, потом перед мужем извинюсь за неуважение к его предкам.

— Идите на хрен. Где вы все эти годы и пребывали, — сволочи, жизнь мальчику из-за своих идиотских идей покалечили. Ненавижу.

Рус, заботливо поддерживая меня за руку, выводит к машине, как профессиональный телохранитель.

Забрасывает сумку в багажник, устраивает меня на переднем сидении и интересуется:

— Мам, что за хрень?

Что тебе сказать? Вот такая вот хрень.

Пожимаю плечами:

— Ну, они, видимо, не в курсе, что квартира моя. А Влад в реанимации.

— Уроды. Но я их записал, — хитро улыбается моя крошка.

И такой он яркий и солнечный, как будто из далекого прошлого, что не удержаться, и я улыбаюсь в ответ:

— Да, ты это любишь, я помню, сына. Спасибо!

Глава 32

Влад

Не страшно, когда ты молодой дурак. Это с возрастом проходит. Чаще всего.

Хуже, когда ты необучаемый. Тут сразу пропало дело.

Как, однако, коньяк с банкета мозги мне прочистил.

Зря я в прошлый раз в Новосибе скромно тусанул, недостаточно, видимо, впечатления произвел, бл*.

Так, что мы имеем?

А полный пиз*ц у нас. Вернее — у меня.

Башка чугунная.

Помню, как выступил, подискутировали, наградили очередным дипломом «За вклад и прорыв». Было.

Но все как-то мутно.

Потом проректор по науке пригласил к себе потолковать о перспективах сотрудничества. Более плотного.

Вот и посотрудничали, сука.

Что же так голова-то раскалывается? И сам будто сутки на полигоне после марш-броска провалялся. Или под обстрелом.

О, глаза открываются, это плюс. Я в больнице — это минус.

А вот и принимающая сторона, однако.

— Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно, Владимир Львович! — не на такое приветствие я рассчитывал, но хрен с ним.

Давление, температура, осмотр.

Отвык. Хоть здесь и попроще, чем в военных госпиталях, но все равно неприятно.

Врач мне перепал из борзых, как говорит дражайшая половина: моложе меня, спортивный нахал, явный любимец женщин и начальства. Но да пох*. Пусть скажет: что это было, давно я в отрубе и когда домой.

Бл*, домой! Телефон?

— Где мой телефон?

Доктор, записывая данные в карту, хмыкает:

— О, еще одна жертва прогресса и развития телекоммуникационных технологий! Нет его.

Не время орать. Терпи.

Нет. Не здесь. Держись!

— Я и сам могу многоэтажную и заумную конструкцию построить. Даже сейчас. Где мой телефон?

— Нет его, говорю же. «Скорая» передала вас в неглиже. Совсем, — глумливо изображает обнаженную фигуру. — Позже прискакал какой-то кадр из Универа. Сокрушался. Принес вещи. Сдавал по описи. Телефона не было.

— Пиз*ц, — выдыхаю. Как все хреново-то.

— В целом, согласен. Что же это вы, профессор, так неаккуратно с дамами-то, а?

— С какими на хер дамами? Я выпил коньяка с проректором после форума.

— С подозрительными. Дамами. Скорая привезла вас из отеля. Говорят, вас в вашем номере горничная обнаружила. В чем мать родила.

Вот это поворот, как говорит старший.

— Ничего не помню.

— Не удивительно, клофелин с алкоголем не только провалы в памяти организовывают. Вы, милейший, чуть ласты не склеили.

Был бы номер, да.

Клофелин. П о шло. Как в кино, бл*.

— Давно я тут?